Монгрелова Соната. Прелюдия к циклу (СИ)

В это время гном прервал ее раздумья:
— Мастер «сами знаете кто» все объяснит. Он ждет нас.
— Ну, идем, — радостно закивала Аделаида и бодро зашагала по тропинке, озираясь по сторонам: они были на кладбище, где хоронили воров и убийц.
— Не так шустро, леди, — остановил ее возмущенный голос гнома. — Помоги-ка мне сперва выкопать гроб и засыпать яму.
— Зачем нам гроб? — удивилась Аделаида.
— Не нам, а тебе, — фыркнул гном. — Давай, давай, живо.
Гном протянул эльфийке лопату. Не задавая вопросов, Аделаида помогла толстяку откопать гроб, после чего он аккуратно закопал яму — гном явно знал свое дело. Затем они вдвоем с трудом дотащили гроб — а по сути это был просто наспех сколоченный ящик — до небольшой каменной арки, у которой стояла запряженная крупным серым копытным животным телега.
— Странная у тебя корова, — пошутила Аделаида, желая настроить гнома на беседу.
— Это буйвол, — фыркнул тот, но после небольшой паузы добавил: — Такие водятся на севере, в Элморе, откуда я родом.
— А откуда у тебя мой волк? — поинтересовалась Аделаида, заметив, что гном немного успокоился.
— Олтлин сказал, что ты будешь рада видеть его, — пробурчал гном. — Он бегал вокруг замка и пугал местных, пока его не поймали охранники, но Олтлин не дал его убить и потом передал мне.
Аделаида испытала искреннюю благодарность к мастеру Олтлину, и ей вновь стало стыдно, что она так легко отреклась от него и мастера Ангуса, даже толком их не зная.
— До замка можешь идти рядом, но потом — в гроб, — рыкнул на спутницу гном. — И накинь-ка это, — он протянул женщине мешковатый шерстяной плащ. Завернувшись в него, она послушно поплелась за повозкой.
— А какой он, Элмор? — обреченно осведомилась Аделаида, словно чувствуя, что скоро он станет ее новым домом.
Гном сплюнул.
— Там холодно, голодно и… там действительно о-очень холодно, — таков был ответ, и они не торопясь зашагали дальше в полнейшем молчании.
Алойвия прыгал вокруг, поднимая хозяйке настроение. Светало. Они брели по каменистой долине, кое-где покрытой ковром мелких лиловых цветов. Справа остался военный лагерь, а порой на пути встречались даже одиночные охранники, но никто не обращал внимания на гнома, ведущего за уздцы большого лохматого буйвола, и шагающую за ним нищенку с ручным волком. Так они обогнули кладбище и вышли к центральному его входу. Отсюда открывался вид на неприступную километровую стену, защищавшую южную столицу от любых внешних посягательств. Аделаида следовала за гномом, с трудом передвигая ноги. Силы ее были уже почти на исходе, ведь она не ела уже несколько дней, да и смерть ее слегка утомила. Поэтому она даже была рада, когда они пересекли крепкий каменный мост, и впереди оказался длинный путь в гору, ведущий к городским воротам, и гном произнес командным голосом:
— Все! Погуляла и хватит. Полезай в гроб!
Ничего не говоря, Аделаида легла в деревянный ящик. Гном закрыл крышку, до уха женщины донеслись жалобный вой волка и фырчанье вола. Она почувствовала, как тронулась повозка, и под мерное ее покачивание даже слегка задремала, но вдруг услышала, что гном беседует с кем-то — по-видимому, стражем ворот.
— В центральную часть с животными нельзя. Вы можете оставить их у смотрителя, чей питомник находится у северного выхода из города.
— Знаю, знаю, — донеслось до нее ворчание гнома.
— И у Вас, безусловно, есть разрешение на провоз, хм… останков…
— Да. Вот…
— До вечера Вам важно переправить эту хм… посылку туда, куда Вы намереваетесь. Вам ясно?
— Да, да, все, могу я уже пройти? — Аделаиде показалось, что гном нервничал.
Охранник, видимо, кивнул, так как повозка двинулась дальше. Вол шел, мерно постукивая копытцами по мостовой. Лежащая в темном ящике Аделаида чувствовала, как они повернули влево, и вправо, и снова резко влево, и затем повозка остановилась. Тут ящик подхватили и аккуратно понесли куда-то вниз по лестнице, а потом бережно положили на пол. Крышка открылась. Над гробом склонялись три довольных лица:
 
— Мастер Олтлин! Оказывается, Вы умеете улыбаться, — пробормотала Аделаида сквозь дрему и сама расплылась в улыбке.
— А нехилый план мы провернули, а? — произнес великий мастер и толкнул гнома в бок.
— Да это еще цветочки, — заворчал гном, прекратив улыбаться. — Как мы ее переправим в деревню?
— Я уверен, что ты, дружище, заговоришь зубы любому охраннику, — подмигнул ему Олтлин и тут же снова стал серьезен.
— В какую деревню меня надо доставить? — поинтересовалась Аделаида. — И где мой волк?
Тут Олтлин, сверкнув глазами, обратился к ней, и она вся съежилась под его взглядом, но мастер быстро вернул своему лицу безмятежное выражение и медленно произнес:
— В ту деревню, где ты была бы неделю назад, послушай ты мастера Ангуса и приди сразу ко мне.
— Твой волк в полной безопасности, — заверил гном. — Я улажу все дела с бумагами, и через пару часов можем приступать к финальной части нашего дельца. А потом, — гном погрозил Олтлину пальцем, и Аделаиде осталось лишь изумляться тому, как вольно он ведет себя с темно-эльфийским мастером. — Потом, — продолжал гном, — ты дашь мне месяц отдыха в родном краю.
— Мы же уже договорились, Дорф, дружище, — ласково успокоил его Олтлин.
— Да-да… — ворчания гнома переросли в бурчание под нос, и, воспользовавшись тишиной, мастер Олтлин снова обратился к подопечной:
— Аделаида, позволь представить тебе самого верного моего друга среди гномов, — он церемонным жестом указал на стоящего у стены со скрещенными руками толстяка, — Дорф.
— Очень приятно, Дорф, — Аделаида протянула гному руку, но тот лишь небрежно отмахнулся.
— Он выполняет для меня особые поручения, — продолжил Олтлин, — а взамен получает особую оплату.
— Знаю я эти поручения, — женщина покачала головой, — откапывать для Вас трупы.
— О! — мастер тряхнул головой. — Ты даже не представляешь, какая грандиозная исследовательская работа стоит за этим, на первый взгляд, мерзким занятием.
Аделаида лишь поморщилась и перевела взгляд на третью фигуру, внимательно ее рассматривающую. Она смутилась, оглянулась и, заметив, что в темном подвальном помещении больше никого нет, наконец-то вылезла из своего гроба. Перед ней стоял странный юноша с интересным лицом. Это был темный эльф, но его серая кожа отливала неприятной зеленцой, густые брови были плотно сдвинуты, лоб казался непропорционально широким, а острый маленький нос был воинственно вздернут вверх.
— Ты тоже полукровка… — догадалась она вслух, но тут же осеклась, не уверенная, что ее замечание никого не смутит.
— Да, — вдруг ответил за юношу Олтлин. — Гест — мой верный ученик и прекрасный воин. Он почти так же хорош, как самый выдающийся мой подопечный, о котором, как заверил меня мастер Ангус, ты и слышать ничего не желаешь. Посему не вижу смысла утомлять тебя подробностями.
Аделаида поняла, что мастер намекал на ее отца, но сделала вид, что не понимает, о чем он толкует. А тот продолжил:
— Гест — сын темной эльфийки и орка. Он выглядит слегка нелепо, но силен, как медведь, а также обладает весьма незаурядными, в отличие от остальных орков, умственными способностями.
Гест без тени смущения поприветствовал гостью, и женщина ответила ему легким поклоном. Олтлин говорил о чем-то с Дорфом, а Аделаида попросила Геста принести ей чего-нибудь попить или, лучше, перекусить.
— Принеси ей коктейль, — бросил небрежную фразу Олтлин, вмешавшись в их разговор, и тут же продолжил снова общаться с гномом.
 
Гест ушел, но уже через минуту вернулся со стаканом темно-фиолетовой густой жижи. Запах от нее шел отвратительный, словно полынь смешали с сырыми потрохами и выжали сок из этой жуткой смеси.
— Пей, — кивнул мастер Олтлин.
Аделаида послушно сделала глоток, но чуть тут же не выплюнула. Держа эту жидкость во рту, она умоляюще посмотрела на мастера.