Птица обрела крылья (СИ)

В высшем обществе любой страны нет места сочувствию: пока холодное тело мистера Уингтона лежало в его спальне, а его вдова держала покойного супруга за руку и молилась за упокой его души, сплетни о них не стихали ни в салонах, ни при дворе, ни даже за приемами пищи лондонских аристократов и богачей.
— Бедная девочка! Как это ужасно: потерять и любимого супруга, и ребенка! — жалостливо смотря на фигуру Вивиан, преклоненную к изголовью постели ее мертвого супруга, через едва приоткрытую дверь, прошептала леди Мальборо стоящей рядом Шарлотте.
— Да, это просто… Просто… Я не могу найти слов… Мне так больно за мою дорогую Вивиан! — поспешив вытереть со своих щек побежавшие слезы, тихо ответила мисс Сэлтон.
Шарлотта знала истинное отношение подруги к покойному супругу, а также его отношение в Вивиан, поэтому потерю мистера Уингтона она не оплакивала. Но новость о том, что ее бедная дорогая подруга потеряла своего ребенка, да еще и на следующее утро после гибели ее супруга, причиняла сердцу девушки жестокую боль, и она отдала бы все за то, чтобы этот малыш все еще был в утробе своей матери и родился здоровым и крепким.
Увы, ребенку мистера Уингтона не суждено было появиться на свет, и, видя, как фальшивый выкидыш повлиял на Шарлотту, Вивиан чувствовала себя отвратительно и укоряла себя за то, что позволила себе придумать ложную беременность. Но жалеть было поздно, и девушка твердо решила, что обязательно расскажет правду, но только Шарлотте и Энтони.
К счастью, новость о том, что миссис Уингтон была в положении и потеряла ребенка, не вышла за стены дома: мистер Роли, все тот же заботливый дворецкий, строго — настрого приказал прислуге держать язык за зубами. Однако указаний молчать прислуге Уингтон-холла не требовалось: все как один души не чаяли в своей хозяйке и переживали ее двойное горе, как свое собственное.
В то время, как миссис Уингтон приняла смерть супруга с мужеством, Энтони потеря лучшего друга едва не сломила: несмотря на некоторые разногласия, Джереми и он были очень привязаны друг к другу, поэтому гибель супруга кузины стала и его личным горем. А новость о том, что у Вивиан случился выкидыш, заставила Энтони слечь в постель с жаром и горячкой, которые не позволили ему присутствовать на похоронах покойного и проводить его в лучший мир. Это трагическое происшествие настолько повлияло на здоровье мистера Крэнфорда, что новоиспеченной вдове приходилось проведывать его каждый день и уверять в том, что они оба справятся с этой ужасной потерей. «Смерть ждет каждого из нас, мой дорогой кузен. Мы не знаем, когда именно она придет за нами, но она обязательно придет, и нам не стоит страшиться ее» — говорила Вивиан кузену, и эти слова помогли ему воспрять духом, однако доктор разрешил ему встать с постели лишь через две недели после того, как Джереми навечно упокоился в семейном склепе Уингтонов на красивом царственном кладбище Банхилл-Филдс.
Несмотря на слухи о том, что Энтони и Вивиан были любовниками, кузены продолжали навещать друг друга, естественно, не забывая брать с собой мисс Сэлтон, которая теперь проводила с подругой все дни, вызывая при этом некоторую ревность со стороны Джейн.
Апрель ворвался в Лондон, как долгожданный гость, и принес с собой тепло и наполненные солнцем дни. Аристократы с упоением принялись за подготовку к очередному сезону, а родители дебютанток и сами девушки с надеждой и предвкушением ожидали первого бала.
О смерти мистера Уингтона уже позабыли, а о наследстве его вдовы наговорились вдоволь. Теперь у высшего света были другие занятные темы для бесед и обсуждений: например, скорая, как утверждали при дворе, свадьба герцога Найтингейла и его невесты.
Энтони, Вивиан и Шарлотта сидели на одном из балконов Уингтон-холла, наслаждаясь лучами весеннего солнца, но не забывая кутаться в уютные мягкие пледы, и пили чай со свежеиспеченным печеньем.
— Родители все еще не вернулись… Ах, как я волнуюсь! В моей голове каждую ночь возникают такие темные мысли! — печально вздохнула Шарлотта.
 
— Не терзай себя, моя дорогая. Я уверена, скоро они будут в Лондоне. Ты ведь сама сказала, что на полпути в Англию им пришлось сменить курс к берегам Норвегии, помнишь? Они предупредили об этом в своем последнем письме, — мягко напомнила ей Вивиан.
— Да, я помню, — улыбнулась мисс Сэлтон. — И все же, как страшно ждать тех, кто столько времени проводит в море с его капризами и высокими волнами… Но, Вивиан, кажется, ты желала сообщить нам о чем-то?
Вивиан пригубила свой чай, поставила фарфоровую чашку на блюдце и только затем сказала:
— Дорогие друзья, боюсь, я вынуждена огорчить вас своей новостью: через неделю я покидаю Уингтон-холл и Лондон. Возможно, навсегда.
— Что? — одновременно воскликнули изумленные Шарлотта и Энтони.
— Нет, нет, скажи, что это неправда! — с отчаянием воскликнула мисс Сэлтон: она была чрезвычайно расстроена неожиданным заявлением лучшей подруги.
— Уверяю вас, мой отъезд — это именно то, чего желает моя душа, — твердо сказала миссис Уингтон и протянула Шарлотте руку. — Но обещаю, мы будем навещать друг друга, и вы можете гостить у меня столько, сколько вам вздумается.
— Признаться, я настолько удивлен, моя дорогая кузина, что не знаю, что сказать, — потирая свой чисто выбритый подбородок, задумчиво произнес Энтони.
— Но куда ты уезжаешь? А главное, зачем? — стремительно сжав ладонь подруги в своей, недовольно спросила Шарлотта.
— На днях я встречалась с управляющим владениями моего покойного супруга и обнаружила, что являюсь хозяйкой огромного прекрасного поместья в графстве Норфолк, — со спокойной улыбкой сообщила Вивиан. — И я дала приказ подготовить его к моему приезду. Это воскресенье будет последним моим днем в Лондоне. Я забираю с собой Джейн, а большинство прислуги уже отбыло в поместье с моими вещами. Боюсь, их так много, что мне придется ехать в сопровождении еще пяти больших повозок.
— Поместье в Норфолке? Джереми никогда не упоминал о нем, — заметил Энтони.
— Именно, мой дорогой кузен, поэтому то, что я владею этим кусочком Рая на Земле, стало для меня приятной неожиданностью. — Вивиан мечтательно взглянула на голубое безоблачное небо. — Только представьте себе: берег моря, легкий бриз и морской целительный воздух.
— Берег моря? Звучит очень романтично, — все же не смогла не согласиться бедная Шарлотта. — Но как называется это волшебное место?
— Кроунест (Воронье гнездо, прим. Автора). Звучит достаточно мрачно, но я уверена, что уютнее поместья не найти во всем мире. Мой Ричард будет в восторге от этого места.
— Ричард! Я совсем позабыл о нем! — приподнял брови Энтони.
— Тот Ричард, о котором ты как — то упоминала? — уточнила мисс Сэлтон у подруги.
Вивиан действительно как — то упомянула при Шарлотте это имя. Но не более.
— Да. Мой Ричард. Он приедет и будет жить со мной в Кроунесте. — Миссис Уингтон вновь пригубила свой чай.
— Теперь ничто не мешает твоему личному счастью, моя дорогая кузина, и ты можешь официально связать с ним свою судьбу, — тихо сказал Энтони. — Только умоляю, не торопись с этим, иначе твою репутацию потерпит крах, а те, кто утверждают, что ты подстроила смерть Джереми, лишь уверяться в своих заблуждениях.
— Не беспокойся, Энтони. Я знаю, что делаю, — было ответом его кузины.
Вечером Шарлотта уехала из Уингтон-холла в расстроенных чувствах, в сопровождении мистера Крэнфорда, который, как мог, утешал ее и напоминал ей о том, что графство Норфолк находится не так уж далеко от Лондона.
В скором отъезде кузины Энтони, хоть и был опечален этим событием, также видел выгоду и для себя: когда Вивиан уедет, единственным другом мисс Сэлтон останется он… И это даст ему возможность сблизиться с Шарлоттой еще больше, и, был уверен молодой человек, уже через месяц он попросит ее руки.
Неделя прошла быстро: все оставшиеся вещи были запакованы, последний ужин с друзьями откушан, объятия обменены, и, проводив гостей, Вивиан устало село в кресло в гостиной, поближе к горящему камину, поплотнее закуталась в свою шаль и задумалась. Еще недавно она была всего лишь бедной племянницей графини Крэнфорд, а затем так «удачно» вышла замуж за богатого жестокого тирана. Но теперь этот деспот спал вечным сном, а Вивиан стала обладательницей одного из самых больших состояний королевства.