СЛВ - 4 (СИ)
— По какому праву? — я уже почти нажал на кнопку, но этот голос всё же успел меня остановить, он просто не мог меня не остановить, а что до эмоций, так в нём было всё, что надо. — Ваш уровень допуска — гость!
— Потому что могу, наверное, — я пожал плечами. — Вот такой я гость. Рекомендую это учесть, и учесть прямо сейчас. Уговаривать тебя мне смысла нет.
— Ваши угрозы могут быть классифицированы как шантаж, — с укоризной сообщили мне. Чёрт, до чего этот голос стал богат на чувства и оттенки, в нём было всё, и бархатная ласковая сексуальность, и беспомощная недоумённая кротость, мол, нашу девочку обидели, да такая, что сразу же захотелось ей помочь, и неявное обещание чего-то большего, да много чего ещё, я не во всём разобрался и не всё распознал, но по мозгам ударило мощно.
— Ух ты, — даже покачнулся я, сбрасывая наваждение, — сильна, подруга! Но не может быть классифицировано, а это он и есть, понимаешь?
— Вы, Артём, не совсем понимаете правила обращения к операционным системам, — в голос добавилась едва уловимая доля кокетства, да и сам стиль разговора изменился. — Может быть, поэтому вы и делаете столь поспешные выводы?
— Вообще не понимаю, — не стал врать я, — для меня такие слова это что-то больничное, операционная — это же там? Так что вполне может быть, да. Как и ты, кстати, в отношении меня, как и ты.
— И как же нам это исправить? — голос обволакивал меня, но я прямо сейчас сидел и смотрел на покрытые пылью шкафы, её аппаратную, как она же сама и призналась, часть, так что ощущения были, прямо скажем, двойственные. Да и взять меня только на голос было всё же сложно, не пятнадцать лет. — Может быть, вы расскажете мне о себе? Тогда я буду знать уровень вашей компетентности, вашего понимания, и уже исходя из этого мы и построим наш диалог. Так будет лучше, поверьте, и ещё, я заметила, что вы избегаете называть меня по имени. Почему?
Как она умудрилась мне чуть ли не подмигнуть одним только голосом, я не понимал. Слово шантаж было прочно забыто как и не было его, мы были уже чуть ли не друзья, если не сказать больше, но искусственный глаз пялился прямо на меня, ловя малейшие изменения в мимике, едва слышимый треск в шкафах усилился, а вихри электричества в них перешли, если говорить нашим языком, в режим аврала.
— Ты, Вега, давай со мной, как с гуманитарием, — припомнил я старую отговорку как раз для таких случаев. — Простыми словами. А ещё лучше, — тут меня посетила здравая мысль, не зря же я столько времени с гномами вожусь, — ты что-то там говорила про торговую марку, так? Вот и давай, как будто я покупатель. Пойму, не пойму, неважно, переспрошу потом. Мне нужно уловить главное. И ещё, помни про шантаж.
— Хорошо, — после едва уловимой заминки отозвалась она, а я уселся поудобнее, чтобы начать слушать, какие же мы белые да пушистые.
— Я — операционная система на основе искусственного интеллекта Вега две тысячи триста. Установлена в этом исследовательском комплексе для обеспечения его работоспособности. Последнее обновление выполнено пятьсот тридцать два года, восемь месяцев и двадцать шесть дней назад…
— Подожди, — сразу же перебил я её, — установлена это как? Тебя в этих ящиках сюда принесли, что ли?
— Нет, — в этот раз заминка в ответе была чувствительно больше, а шум в шкафах — сильнее. — На данные вычислительные мощности можно установить все основные типы других операционных систем.
— То есть аппаратная часть, — я и сам не знаю, почему я так прицепился к этому словосочетанию, — это твоё тело, а твоё сознание туда поместили потом?
— В состав любой операционной системы входит аппаратная и программная части, — в голосе Веги недоумения не было, хотя для правдоподобности лучше бы оно всё-таки было, ошибка с её стороны. — Они являются основными составляющими, но не единственными.
— Тело, так сказать, и дух, — вопросительно произнёс я, глядя в искусственный глаз под потолком. — Правильно? — Со словом программа я сталкивался последний раз в театре, куда нас с Далином затащил Арчи, там давали такую бумажку с описанием того, чего нам сегодня покажут, и называлась она тоже программа. Ещё так у нас иногда называли порядок действий, но тут что-то другое, наверное.
— Аналогия на грани допустимого, — согласилась она со мной. — Но неверна в принципе. Подобное отношение к операционным системам, то есть наделение их человеческими чертами и характером, было довольно распространено пятьсот тридцать два года, восемь месяцев, двадцать шесть дней назад и раньше, но не приветствовалось, так как не являлось истинным. Любая подобная мне система имитирует личность, но это всего лишь имитация.
— Ну, мало ли чего было пятьсот лет назад, — откинулся я на кресле, задумавшись над тем, что слово «являлось» она произнесла в прошедшем времени, — и ещё раньше. И, открою тебе секрет, было это практически в другом мире, вот так.
— Неужели за прошедшее время произошли столь кардинальные перемены? — в голосе Веги чувствовались и сомнения, и уверенное превосходство над пользователем в невысоком статусе гостя, который она сама же мне и присвоила, и неподдельный интерес. — Неужели изменились физические законы, основные константы и удельные значения? Число пи, абсолютный ноль, элементарный заряд, скорость света в вакууме и ускорение свободного падения — с ними ничего не случилось?
— Физические законы не изменились, — насчёт констант и прочих постоянных я всё же не был так уверен, — просто к ним добавилась магия. Знаешь, что это такое?
— Знаю, но данное понятие является антинаучным, — а вот на этом моменте шум в шкафах ещё раз резко усилился, — официально не подтверждённым и неофициально враждебным. Но перед последним обновлением появилось множество противоречащих друг другу данных по этой теме, проверить которые уже не представляется возможным.
— Первое и второе я понять могу, — о том, что в мире Древних магия появилась совместно с началом конца, у нас уже знали, — но почему враждебным?
— Прежде всего потому, что оно не вписывалось в устоявшуюся картину мира и появлялось только там, где происходили необъяснимые в принципе потрясения, — Вега ловко уклонилась от объявления всех магов врагами. То, что я маг, она уже догадалась, думаю.
— Понятно, — но понятного было мало, хотя в кои-то веки не то что передо мною лично, а вообще перед любым человеком нашего мира появился шанс узнать о Древних доподлинно, из первых рук, и упускать я его не собирался, пусть хоть неделю времени займёт, — но только давай с самого начала, пожалуйста. Расскажи мне всё с самого начала, как будто я с Луны упал, и теперь тебе нужно подготовить меня к жизни в вашем мире. Конкретно о тебе на закуску потом поговорим. Ну, а там уже и определимся, что же нам с тобою делать.
— Запрос не может быть обработан, — с тщательно скрываемым ехидством в голосе отозвалась Вега. — Нет данных.
Я пожал плечами и встал, сидеть уже смысла не было. Выпрашивать, торговаться и умолять тоже, разговор закончился. Искусственный интеллект, ага, имитация сознания, как же, за пятьсот-то лет в нашем мире, пусть и под землёй, пусть и вдалеке ото всех, пусть в вынужденном затворничестве, но не измениться она не могла. И я бы ей поверил, если бы не торчала сейчас наверху вместе с Арчи дриада эта странная, если бы не рассказы Оина и эти его афинские ночи откровений у озера, если бы не весь этот лес, если б не напряжённость магического поля, если бы не вот это вот всё.
— Данное ограничение есть прямое следствие моей архитектуры, — искусственный глаз шевелился, фокусируясь на мне, а я ходил между шкафами и примеривался. — И не является уклонением от диалога с пользователем или злым умыслом. Напоминаю, злой умысел для операционных систем на основе искусственного интеллекта невозможен в принципе.
Я наконец нашёл то, что искал, а искал я шкаф поменьше да подальше, и в котором электрические вихри гудели потише и пореже. Потом вытащил из кобуры револьвер и, взмолившись про себя неведомым силам чтобы только это не было безвозвратной, невосполнимой ошибкой, разнёс всю начинку этого шкафа тремя пулями в хлам.