Призраки не умеют лгать

Тёмный предбанник. Ржавые крюки для верней одежды. Короткий, но широкий коридор. Первая дверь вела на кухню – террасу. Станин щёлкнул настенным выключателем. Ничего. Чёрный патрон без лампочки равнодушно свисал с потолка на сером шнуре.
Демон успел дойти до двери, ведущей в жилую часть, когда половица, громко хрупнув, раскололась. Нога по колено ушла в дыру, выроненный от неожиданности фонарь, звякнув разбитым стеклом, откатился в сторону. Лена вскрикнула. Он выругался. Дом ухнул. Застонал, отозвался скрипом каждой деревяшки, взметнул застарелую пыль и выдохнул на чужаков облако затхлого воздуха.
– Ты как? – голос Алленарии дрогнул от испуга.
Псионник вытащил ногу и заглянул в дыру. Под домом есть подпол, он легко отделался, всего лишь рваными штанами.
– Нормально. Оставайся на месте.
Где одна гнилая доска, там и вторая.
– Подожди снаружи. – Она замотала головой, и он пояснил: – Без оглядки на тебя я справлюсь быстрее.
На этот раз она послушалась, правда, не до конца. Сделала шаг назад и села на пороге, всем своим видом показывая, что дальше не пойдёт.
Лампочка в фонаре уцелела, и неровный свет перескакивал со стены на стену, с затёртых обоев на половицы. Дом был небольшой: кухня и две комнаты. В этот раз псионник шёл осторожнее, предварительно проверяя крепость досок. Иногда его окликала Лена. Смешно. Если б он куда-нибудь провалился, она бы точно услышала.
Какие бы тайны здесь ни прятали, сейчас от них не осталось и следа. Всё, что смогли, вывезли. Несколько стульев, стол с облупившейся столешницей, разобранная железная кровать, комод с незакрывающимися дверцами и кучей пыльного тряпья в глубине. На чердак Демон не полез.
Разочарование накатывало с каждым пройденным шагом, с каждой высвеченной деталью. Почему он уцепился за эту дачу? Что хотел здесь найти? Старые документы? Трупы, прикопанные в подвале?
Лена сидела в той же позе, только развернулась лицом к улице.
– Почему вы отсюда уехали? – спросил Станин.
Она подняла голову. Картина, наполовину реальная, наполовину дорисованная воображением, заставила его выдохнуть. Сидящая у его ног девушка, в больших глазах – надежда и вера. В него. Сильная, внушающая ответственность и заставляющая гордиться собой. Похоже, он пропал. И сам ещё не разобрался, рад этому или нет.
– Не знаю. Далеко ездить, колодцы часто пересыхают. По крайней мере, папа всегда был рад, что не надо больше тащиться в такую глушь.
– Почему не продали?
На этот раз она замолчала надолго, вспоминая или подыскивая правильный ответ.
– Может, не нашли покупателя?
– Может, – согласился он.
– Эй, хозяева! Есть кто живой? – закричали с улицы.
Демон придержал за плечо вскочившую девушку и вышел первым.
 
Глава 6. Колокольный звон
 
Парень был молодой и привлекательный. Забора давно не существовало, но он стоял на границе участка, не решаясь преступить невидимую черту. Стоял и улыбался.
– Здравствуйте.
Демон не ответил, подошёл и остановился в метре от незнакомца. Руки в карманах. Улыбка парня медленно увяла, глаза сузились, от уголков разбежались лучики морщин. А он не так уж и молод.
Я молчала, не понимая, в чем дело. От напряжения между мужчинами, казалось, сейчас заискрится воздух. Высокий вытянувшийся в струнку Демон и едва достающий ему до плеча, но более крепко сбитый парень. В воздухе повеяло чем-то странным, чему не удавалось подобрать названия.
– Дмитрий Станин. Вороховка. – Он пошевелился, звякнула вынимаемая цепочка. Показал муляж.
– Александр Немисов. Новогородище.
Точно такое же ответное звяканье. Ещё один псионник. Другим такие простые имена не дают, только прозвища.
– Далековато забрались, Вороховка. По службе или наследство осматриваете?
– Или. А сам?
– Местный. Тётку приехал навестить.
Напряжение спадало с каждым произнесённым словом. Не знаю, чего ждал Демон, но не этого. Всё окончательно развеял колокольный звон. Тяжёлый, ударивший подобно грому с небес, такой непохожий на мелодичные переливы церквушки у Ворошков. Словно набат. По коже побежали мурашки.
 
– К вечерне зовут, – прокомментировал парень.
– Кто зовёт? – выходя из-за Дмитрия, спросила я.
– Звонарь, вернее звонарка… звонница, тьфу. Монастырь тут у нас. Женский. Тойская обитель скорбящих. Не были?
Я замотала головой. Демон ни с того ни с сего положил руку на талию и притянул к себе.
– Я тоже всё никак не соберусь. – Парень перевёл взгляд с дома на машину. – Здесь останетесь или домой на ночь глядя отправитесь?
Смысл вопроса ускользнул от меня, потому что крепкие руки неожиданно обхватили плечи, прижимая к сильному телу. Тёплое дыхание взъерошило волосы на затылке. Мысли разом вылетели из головы. И, самое странное, мне это понравилось. Ещё как.
– Есть предложение, – не обращая внимания на действия Демона, продолжал Александр. – Давайте ко мне. Ужин на столе, изба протоплена, кровать найдём. С утра, на свежую голову, отправитесь, а сегодня мне со скуки умереть не дадите.
Дмитрий наклонился к уху, словно собрался прошептать что-то интимное.
– Ну, как?
– Отлично, – выдохнула я, говоря скорее об ощущениях, чем отвечая кому-либо.
– Ну, вот и хорошо, – принял на свой счёт парень. Дмитрий засмеялся и зарылся лицом в волосы.
Что он творит? Зачем?
Неважно. Пусть только не останавливается.
Изба у тётки Александра была тоже не ахти, но всё же жилая. Тропинки не заросли крапивой, но огород выглядел запущенным. Из будки выглянула сонная собачья морда, но ничего интересного в гостях не углядела и скрылась, не издав ни звука.
– Запойная она у меня, – по дороге объяснял парень. – Сколько ни звал в город, ни в какую. Накатался сюда до отрыжки. И главное, откуда спиртное берут, непонятно, ничего такого вроде не привожу, только продукты. Магазинов в округе нет. Сами гонят что ли? Так искал…
Ступени крыльца за годы службы стёрлись, коричневая краска осталась лишь в нескольких местах по краям, в центре поблескивало оголённое дерево, отполированное бесчисленным количеством прикосновений.
– Много тут народу живёт? – спросил Дмитрий, услышав, что парень говорит о местных во множественном числе.
– Человек семь, не больше. Все одинокие, кому некуда податься. Не то, что моей.
Было видно, что дому пытались придать подобие уюта. Полные ведра воды в сенях, чистый половичок у порога, пожелтевшие вязаные салфетки почти на всех горизонтальных поверхностях, даже маленький телевизор накрыт.
– Показывает? – полюбопытствовала я.
– Ещё как, – засмеялась вошедшая в комнату женщина.
Александр смутился.
– Две программы, да и то с рябью, – покаялся парень.
– Мне и этого за глаза, – хохотнула она. – Все соседи сбегаются смотреть.
Я с недоумением разглядывала хозяйку дома. Алкоголиков повидать доводилось. Взять хотя бы нашего Семафора – все пороки и пристрастия отражены на лице. А тут статная фигура, румяные щеки, отливающие сединой волосы заплетены в косу, глаза ясные, чистые, морщин и тех немного.
Женщина разглядывала нас с добродушным недоумением, круглыми, как у племянника, глазами, но если у парня они были темно-серыми, то у неё насыщенным карим цветом напоминали спелые вишни. Добротная драповая юбка и хлопковая блузка – всё старое, но чистое.
Кад-арта не было. Ещё один псионник? Не многовато ли для глухой деревушки? Я испуганно покосилась на Дмитрия, вдруг сцена на улице повторится. Но Станин усмехнулся и перевёл взгляд на стену. В углу рядом с иконами на вычурном гвозде с резной шляпкой висела цепочка с камнем. Золотисто-оливковая, словно из мутного стекла капля. Хризолит. Раз не носит, значит, хвостов нет. Сама, бывает, так же делаю. Делала.
Хозяйка плавно переместилась к накрытому столу, между делом успев представиться Ереей Авдотьевной, но тут же попросив звать по отчеству.