В стране мехов (иллюстрации Риу Эдуарда)

Впрочем, это отделение дальних льдов нисколько не изменило мнения
эскимоски. Калюмах продолжала верить, что вскрытие льда начнется с юга
и что и эти ледяные горы будут также увлечены Беринговым течением.
Калюмах палочкой начертила на песке план пролива, чтобы ее лучше
поняли, и показала, что подхваченный Беринговым течением остров непременно
приблизится к американскому берегу. Никакие возражения не
могли поколебать ее уверенности; слушая эту рассудительную туземку, можно было и самому поколебаться, склонившись в сторону ее мнения.
Однако дни 8-го, 9-го и 10-го апреля показали ошибку Калюмах.
Часть ледяной горной цепи, . отделившаяся от ледяного поля, уплывала
все дальше и дальше к северу,—вскрытие было полное, и лед на берегу
острова разрушался с треском и грохотом. За этим шумом на открытом
воздухе было трудно слышать разговоры. Треск, звон и грохот падавши*
льдов походили на залпы осадной артиллерии. В полумиле от берега, в полосе мыса Батурст, льдины уже начали громоздиться одна на другую.
Заслонявший горизонт ледяной барьер теперь разбился и, казалось, поплыл
к северу. Лейтенант Гобсон, не говоря ни слова, начинал все
больше и больше тревожиться, и уверения Калюмах не могли его успокоить.
Он делал разные предположения и встречал тотчас же возражения
молодой эскимоски. Наконец, утром 11-го апреля Джаспер Гобсон показал
Калюмах последние исчезающие на севере ледяные горы и привел
ей еще раз неоспоримые, подтвержденные фактами доказательства.
— Нет, нет,—отвечала, упрямо стоя на своем, Калюмах. — Не ледяные
горы уходят к северу, а это наш остров двигается к югу!
И в самом деле, можно было допустить, что движение гор было лишь
кажущимся и что остров Виктория, вместе с ледяным полем, подвигался
к проливу. Но если это движение и существовало, его невозможно было
определить, потому что нельзя было вычислить ни широты, ни долготы.
Погода была все время туманная, неподходящая для наблюдения.
К тому же случилось одно, свойственное полярным странам, явление, которое сделало атмосферу еще более мрачною, уменьшив поле зрения.
Со времени вскрытия льдов температура понизилась на несколько
градусов, и сплошной туман заволок вскоре все видимое пространство
Северного океана. Туман этот был совершенно особого рода. Его отдельные
частицы осаждались на всех выпуклостях, на деревьях, стенах и
образовывали густой слой с пирамидальными иглами на поверхности.
Гобсон узнал это явление, которое часто описывалось рыболовами и
зимовщиками, видевшими его весною в полярных странах.
— Это не туман,— сказал лейтенант своим товарищам,—а иней, густой
пар в состоянии замерзания.
Туман или иней, но это было, во всяком случае, весьма неприятное
явление, так как он был настолько густ, что люди в трех шагах расстояния
не видели друг друга.
Настроение зимовщиков было самое безотрадное. Казалось, что природа
вооружилась против них. Как раз, когда совершилось вскрытие льда
и требовалось самое тщательное наблюдение за движением острова, появился
этот необыкновенный туман, снова погрузивший все во мрак.
Так продолжалось четыре дня. Туман исчез лишь 15-го апреля, прорванный
и уничтоженный налетевшим порывом ветра. Солнце снова
озарило местность. Лейтенант поспешно взялся за инструменты. Он измерил
долготу, и результат наблюдения получился следующий: широта:
69°57/, долгота: 169°33/.
Калюмах была права: остров Виктории, уносимый Беринговым течением, подвигался к югу.
XVII. Лавина
Теперь, приближаясь к самым посещаемым берегам Берингова моря, колонисты уже не опасались больше, что их отнесет на север. Оставалось
только наблюдать за скоростью движения, которая, благодаря встречающимся
препятствиям, могла быть неодинаковой. Этим-то наблюдением
и занялся лейтенант, определяя постоянно высоту солнца и звезд. 16-го
апреля, после долгих наблюдений, он решил, что остров, при равномерном
движении, достигнет отстоявшего от него на 4 ° широты полярного
 
круга в первых числах мая.
Можно было предполагать, что остров, находясь тогда в самой узкой
части пролива, останется там до тех пор, пока ледоход не очистит ему
дорогу. Тогда придется пересесть на корабль и направиться к американскому
материку.
Зимовщики стали теперь с еще большим терпением и надеждою ждать
дальнейшего развития событий. Дело подходило к развязке, и несчастные, столько испытавшие люди верили, что через несколько дней достигнут
какого-либо берега, чем и окончатся все их тяжелые испытания.
Ободренные надеждою, все стали гораздо веселее. Обеденные часы
были оживленнее, чем когда-либо, тем более, что в провизии не было
недостатка, и экономить теперь уже не имело смысла. Веселому настроению
колонистов немало способствовало приближение весны, теплый
воздух которой действовал ободряюще на обитателей форта.
В следующие дни было сделано несколько экскурсий внутрь острова
и по его побережью. Пушные звери и другие животные все еще оставались
на острове, так как не имели возможности его покинуть.
Нигде на всем острове не оказалось никакой перемены. Образовавшаяся
у мыса Михаила громадная трещина совершенно затянулась за
время зимы, других же расселин нигде не было.
Во время этих экскурсий путешественникам попадались целые стаи
волков, которые при виде людей поспешно разбегались по всем направлениям.
Волки оказались единственными хищными зверями, которых
не приручило чувство общей всем опасности.
Несколько раз встретили спасителя Калюмах. Огромный медведь
грустно прогуливался по равнинам и останавливался при виде путешественников.
Иногда он даже провожал их до самого форта, уверенный,
что люди не сделают ему зла.
20-го апреля лейтенант убедился, что остров продолжал правильно
подвигаться к югу. Остатки ледяных глыб следовали за ним. За неимением
заметных ориентировочных точек, можно было следить за движением
острова лишь по астрономическим наблюдениям.
Гобсон измерил в нескольких местах землю у мыса Батурст и на
берегу лагуны. Ему хотелось знать, какой толщины ледяная кора была
под островом. Он убедился, что ледяной слой нисколько не увеличился
за зиму, поэтому надо было при первой же возможности покинуть остров, рисковавший растаять в теплых водах Тихого океана.
К 25-му апрелю положение острова еще раз изменилось. Движение
ледяного поля произошло с востока на запад, и мыс Батурст указывал
теперь уже на северо-запад.
Роковой момент был близок. Дневные и ночные наблюдения давали
точные определения положения острова и окружавшего его ледяного
поля. 30-го апреля вся масса льда отошла от залива Коцебу,—широкого
треугольника, вдающегося в американский берег. В южной части находился
мыс принца Уэльского. Если остров не будет плыть по самой
середине узкого прохода, то можно надеяться, что он натолкнется на
этот мыс, и странствование путешественников окончится.
Погода была в то время уже довольно теплая, и колонисты не носили
больше зимней одежды. Все давно уже приготовились к отплытию.
Томас Блэк тоже перенес свои инструменты и багаж на судно, где уже
были сложены меха и большая часть заготовленной провизии.
2-го мая, согласно произведенным наблюдениям, остров, казалось, собирался направиться к востоку, т.-е. к американскому материку. Наконец-
то счастье улыбнулось колонистам!
— Мне кажется,—сказал сержант Лонг,—что неудачам надоело нас
преследовать. Наши несчастья окончены,— мне, по крайней мере, так
кажется.
— И я так же думаю,—ответила миссис Барнетт.—Как хорошо, что
мы несколько месяцев тому назад принуждены были отказаться от перехода