Оборотная сторона правды (СИ)

Мэг рядом со мной вцепилась в края стула, её улыбка стала несколько натянутой. Я почувствовала, что что-то не так, но не поняла, что именно, пока не посмотрела новости после дебатов.
— Неужели Купер смягчился в вопросе иммиграции?
— Я не понимаю, как можно заявлять, что речь не о людях, когда вся тема по сути об этих людях. Это просто попытка усидеть на двух стульях.
— Похоже, мы наблюдаем здесь изменение политического курса. Можно лишь предположить, связано ли это с той всплывшей фотографией его дочери Кейт…
Услышав этот фрагмент, я тут же оглянулась на дверь номера как на возможный путь отступления, но, блин… Эллиот уже стремительно ворвался к нам и захлопнул эту дверь.
— Говорят, это ничья, — прокомментировал он. Сенатор, казалось, был доволен таким результатом. — Ты запорол вопрос про иммигрантов. И ты это знаешь.
Сенатор пожал плечами.
— Я ответил честно.
Элиот замотал головой, словно бы пытаясь отогнать невидимую муху.
— Твоя позиция по этому вопросу изменилась?
Сенатор задумался.
— Я считаю, что мне нужно подробнее изучить вопрос, прежде чем делать выводы.
— Слишком поздно, Марк. Может, ты не заметил, но ты баллотируешься в президенты!
Сенатор выглянул из-за спины Эллиота и посмотрел на меня.
— А ты что думаешь, Кейт?
Я ухмыльнулась.
— Мне кажется, ты классно справился. Было интересно.
Сенатор улыбнулся и довольный уселся на диван, но Эллиот, повернув голову, с прищуром посмотрел на меня. Точно так же он смотрел на меня в тот первый день в штабе.
Он мысленно оценивал меня. И эта оценка была невысока.
Я сбежала в пустой коридор и не оглядывалась, пока не добралась до своей комнаты.
Энди звонил мне и писал сообщения каждые десять минут. Я не рисковала отвечать, пока вокруг вся эта предвыборная кампания, но парень не унимался. В итоге я отключила мобильный. Но стоило мне только погасить лампу у кровати и забраться под одеяло, как зазвенел гостиничный телефон. Я взяла трубку и ахнула.
— Давай сбежим, — предложил Энди. — Пойдём и… Ну, чем тут люди в Сент-Луисе занимаются в свободное время.
Я накрыла лицо подушкой, борясь с искушением.
— Нет. Иди спать.
— Отличная идея. В каком ты номере?
Я повесила трубку и нажала кнопку «не беспокоить» с широкой улыбкой, которая, по ощущениям, не покидала моё лицо до самого утра.
• • •
Вторые дебаты мы смотрели уже из гостиной Куперов. Мэг сказала, что в прошлый раз она потеряла слишком много нервных клеток.
— Серьёзно? — скептически спросила я. — Я не заметила, что ты нервничала.
Она рассмеялась.
— У меня было десять лет, чтобы научиться сохранять внешнее спокойствие. Это настоящее искусство, — она повернулась ко мне с поднятыми бровями. — Но не делай так дома.
Вся команда сенатора была вместе с ним в Денвере. Я рада, что они не остались с нами. И никаких камер. Подогнув ноги, я удобно устроилась на диване среди мягких подушек между сонных двойняшек, когда дебаты начались.
Мэг смотрела на экран, не отрываясь, будто там показывают увлекательный теннисный матч, и её глаза бегали из стороны в сторону между двумя мужчинами. Когда сенатор бросил камень в огород президента, указав на оплошность, допущенную Лоуренсом во время визита в Китай, Мэг радостно заулюлюкала, и мы все рассмеялись на её реакцию.
Но улыбки сошли с наших лиц, когда президент Лоурес в ответ на это упомянул, что в прошлом месяце он успешно посетил Мексику, где прошло обсуждение вопросов, которые волнуют оба государства.
— Мой оппонент прячет голову в песок, когда речь заходит о внешней политике, — самодовольно ухмыльнулся президент. — Как удобно не обладать всей полнотой информации — можно делить мир на чёрное и белое. Я понимаю, чем хороша такая позиция. Но как президент этой страны, я просто не могу позволить себе такое мышление. Слишком много жизней стоят на кону.
В этот раз президент Лоуренс был собран и уверен в себе. Он производил впечатление человека одновременно близкого к народу и статусного. Я не знаю, как ему удавалось выдерживать этот баланс, но, возможно, именно эта комбинация помогла ему одержать победу в выборах четыре года назад… И уж точно это не помешало ему сейчас. На его фоне сенатор казался простаком — хорошим человеком, но без глубины.
 
До тех пор, пока он не ответил.
— Пока вы были в Мексике, сэр, я разговаривал с людьми здесь о том, как они живут и с чем им приходится сталкиваться. Я выслушал мексико-американскую девушку, которая рассказала мне о том, как мечтает поступить в колледж и как помогает родителям, которые переехали в страну нелегально, осуществить их мечту о приобретении гражданства нашей страны. Так что слова про упрощённое мышление далеки от правды.
Рука Мэг взметнулась ко лбу. Я не могла пошевелиться. Мне ведь это не послышалось? Первой мыслью было: вот бы Пенни это увидела. Тогда бы она знала, что им удалось достучаться до сенатора. Но тут меня накрыло осознание, а вместе с ним — страх.
Неужели он только что выдал Диасов? Он обещал не предавать их доверия. Если он не называл их имён, это же не считается?
Мой пульс участился. Ведущий тут же заинтересовался:
— Вы хотите сказать, сенатор, что вы лично встречались в незарегистрированными иммигрантами?
— Для меня важно как можно глубже погрузиться в изучение вопросов, от которых зависит будущее нашей страны.
Когда чуть позже был задан вопрос о том, что делать с проблемой нелегальной иммиграции, я заранее знала ответ сенатора. Я уже выучила наизусть все его тезисы, этот зловещий список: иммигранты должны подтвердить свой легальный статус, чтобы записать детей в школу или получить медицинские услуги… ужесточить наказание за найм незарегистрированных иммигрантов… усилить пограничный контроль…
Президент ответил первый. Когда он закончил свой пространный ответ о предоставлении гражданства тем, кто провёл в стране двадцать лет и больше, ведущий обратился к сенатору. Но вместо того, чтобы озвучить заготовленные фразы, сенатор застыл. Всего на мгновение — он моргнул, обдумывая следующие слова.
Я затаила дыхание, увидев в этой паузе то, на что я надеялась с того самого момента, как я присоединилась к этой кампании. Момент истины, глубоко переосмысления. Включение совести у сенатора.
Совести Марка Купера.
Он окинул взглядом зрителей.
— Нам нужно изучить причины, которые вынуждают людей незаконно проникать в нашу страну, — сказал он. — И в особых случаях предлагать пути решения.
Вот теперь я очень надеюсь, что Пенни смотрит дебаты.
Я буквально слышала, как комментатор пробормотал: «Ого», и через мгновение появилась бегущая строка:
«Купер отступил от своей позиции в вопросе иммиграции».
Мэг прижала ладони к щекам, пытаясь удержать себя в руках. Я не знала, было ли это восхищение или ужас, но как только дебаты завершились, она потянулась ко мне и сжала мою ладонь. Она развернулась ко мне, и я увидела в её глазах такую же гордость, которую испытывала я сама.
Эксперты были не столь благодушны. Они решительно признали победу в дебатах за президентом Лоуренсом.
Уложив двойняшек спать, Мэг спустилась ко мне, чтобы узнать реакцию СМИ.
— Купер посыпался, — вещал один аналитик. — Прежде он лидировал благодаря своей жёсткой позиции в отношении иммиграции, а теперь он отказывается от своих основ. За него голосовали главным образом те, кто поддерживал ужесточение мер.
— Я не понимаю! — я нервно расхаживала по комнате. — Почему они настроены так негативно? Разве плохо, что он решил получше разобраться в вопросе?
— Это серьёзное изменение в политических взглядах, — пояснила Мэг. — Неизведанная местность, по которой опасно ступать.
— Но зачем избирателям тот, кто даже не может признать свою неправоту?
— Они ценят постоянство, — вздохнула Мэг. — Видят в этом силу.
— Это не сила, — я швырнула пульт на диван. — Это безумие. Или идиотизм. Одно из двух.