Комдив

Немцы прилетели через час – штурмовики под прикрытием истребителей, – и в небе завязался воздушный бой. Наши старались, но не подпустить немцев к нам они не смогли, хотя основательно потрепали противника. Однако когда прорвавшиеся немецкие штурмовики стали заходить на штурмовку, с земли к ним со всех сторон устремились огненные пунктиры. Первый штурмовик взорвался в воздухе, когда удачная очередь из трофейного «флака» попала ему прямо в бомбу. Остальные прорвавшиеся самолёты, уже вставшие на боевой курс, стали поспешно выходить из пике и снова набирать высоту. Оттуда они отбомбились по принципу «куда бог пошлёт» и рванули назад к себе, тем более что со стороны Ленинграда уже приближалась новая волна наших истребителей – это подлетала вторая часть нашего авиаполка.
К полудню мы проломили все линии немецкой обороны, но намного легче от этого нам не стало, так как немецких частей тут было много. По мере продвижения вперёд к нам присоединялись мои разведчики и диверсанты. Они поработали на славу: немецкая артиллерия почти не работала. Кроме того, нам досталось много немецких орудий, ведь кое-где мои разведчики ликвидировали часовых и поснимали с немецких гаубиц прицелы с затворами, а когда мы захватывали эти орудия, возвращали снятое на место. Таким образом мы получали готовые к стрельбе трофейные орудия, которые тут же пускали в дело. Не надо было экономить свои снаряды, так как наши артиллеристы вовсю использовали трофеи, и если где немцы сильно закреплялись, то по этому месту начинала работать трофейная артиллерия, благо снарядов к этим орудиям пока хватало.
К вечеру наши передовые части пробились к Шлиссельбургу, благо расстояние было небольшим. Вот так и завершился первый день нашей операции.
1 апреля 1942 года. Ленинград, Смольный
Уже вечером Жданов, который допоздна задерживался на работе, получил сообщение, что бойцы 5-й ударной армии генерал-лейтенанта Севастьянова, буквально стальным тараном проломив немецкую оборону у берега Ладожского озера, к восьми часам вечера вышли к Шлиссельбургу. По сообщениям, на следующий день 5-я ударная намеревается начать отжимать противника от берега озера, сейчас она контролирует лишь полосу в два-три километра.
После такого сообщения Жданов велел немедленно собрать совещание руководства Ленинградского фронта, так как впереди замаячила реальная перспектива прорыва блокады города. Первоочередным вопросом было оказание всей возможной помощи 5-й ударной, и итогом совещания стало то, что к утру к Шлиссельбургу были направлены сапёрные части, а также танковый батальон тяжёлых КВ.
Хотя Нева и была ещё скована льдом, этот лёд уже значительно истончился и не то что КВ, а даже лёгкий Т-60 не способен был выдержать. К намеченному месту переправы были направлены брёвна и доски, и сапёры должны были в кратчайшие сроки навести переправу по истончившемуся невскому льду. До утра успели только передислоцировать к месту переправы танки, замаскировав их в стороне, да завезти стройматериалы, а построить переправу уже не успевали. Если начать её строить днём, то налетят немецкие самолёты и начнут её усиленно бомбить, а сил им противостоять у нас не было.
Пока что сапёры подготавливали брёвна и доски, чтобы с наступлением темноты начать быстро наводить гать. На лёд начнут укладывать поперёк движения брёвна длиной пять-шесть метров, а затем из досок сбивать настил, а заодно и скреплять брёвна между собой. По прикидкам, такая переправа должна была выдержать КВ, если пускать их по одному.
Пока же по льду, пользуясь ночной темнотой, хотя немцы и пускали регулярно осветительные ракеты, в Шлиссельбург переправился стрелковый полк.
1 апреля 1942 года. Москва, Кремль
Сообщение с Волховского фронта, что 5-я ударная армия генерала Севастьянова смогла в течение дня пробить вдоль берега Ладожского озера коридор до Шлиссельбурга, стало полной неожиданностью. Сталин не рассчитывал, что безумный план полковника Прохорова увенчается успехом. Он рассчитывал, что удар 5-й ударной заставит немцев оттянуть на неё часть своих сил и тогда 2-я ударная армия сможет выйти из окружения. Правда, пробитый генералом Севастьяновым коридор совсем узкий, каких-то два-три километра, но, уже немного зная Прохорова, Сталин не сомневался, что тот сумеет расширить этот коридор.
 
Сталин понимал, что, хотя официально 5-й ударной армией командует генерал Севастьянов, на деле рулит полковник Прохоров. И ведь он совсем мальчишка, но воюет как никто другой. Возможно, стратегические операции и не потянет, но тактические проводит мастерски. Впрочем, прорыв к Шлиссельбургу можно считать стратегической операцией, пусть и маленькой. В ближайшие дни будет ясно, реализовался план Прохорова в полном объёме или нет. Но 2-я армия определённо сможет вырваться из котла. А ему надо следить, чтобы Прохорова не сожрали, уж он-то знает, как не любят талантливых одиночек, считая их выскочками; некоторые в угоду своим карьерным планам готовы даже в ущерб делу подгадить таким людям.
1 апреля 1942 года. Волховский фронт, штаб 5-й ударной армии
Вечером этого длинного для нас дня мы подводили итоги нашего наступления. Первый этап прошёл на ура, мои орлы смогли нейтрализовать большую часть тяжёлой артиллерии противника, причём часть её в итоге захватили наступающие части и сразу стали использовать по прямому назначению. Мои ухари просто ночью скоммуниздили прицелы с замками, а когда подошли наши части, вернули всё на место.
– Знаешь Игорь, мне просто не верится, что у нас всё так легко и просто получилось.
– Не легко. Во-первых, пришлось поработать моим разведчикам и диверсантам, а во-вторых, если бы не 2-я ударная, мы могли бы и не справиться с наличными силами. Не забывайте: немцы значительную часть своих сил вынуждены были бросить на удержание 2-й ударной в котле и её уничтожение. Кроме того, нам ещё предстоит расширить коридор. Просто немцы прошляпили наше появление, да и не ожидали они, что мы, считай, с ходу пойдём в атаку. Где это видано, чтобы подготовка к такой операции длилась всего два дня?
– Как коридор расширять будем?
– Сегодня ночью нужно пополнить части топливом и боеприпасами, а утром пойдём вперёд. По крайней мере стационарных укреплений у противника, считай, нет, если только отдельные узлы, а их будем уничтожать. Подгоняем КВ, и они с расстояния гасят их. Калибр, конечно, маловат, но под прикрытием их огня пехота будет продвигаться вперёд. Ещё добавим бронетранспортёры с их пулемётами, они тоже своим огнём будут поддерживать наступающих.
– Потери будут большими.
– Не особо. Если гнать бойцов вперёд, невзирая на вражеский огонь, то да, а так они при возрастающем сопротивлении падают на землю и ждут, пока танки и бронетранспортёры не уничтожат огневую точку, после чего снова поднимаются. Если первой пустить бронетехнику, то есть риск её потерять, однако без неё пехота противника не выбьет или выбьет, но с огромными потерями. Мой метод наиболее щадящий. И технику сохраним, и среди пехоты потери будут небольшими.
– Не знаю, Игорь… Ладно, завтра увидим.
2 апреля 1942 года. Волховский фронт, пробитый коридор
Первоочередной задачей, кроме расширения коридора, было отогнать немцев от Шлиссельбурга, чтобы можно было построить нормальную переправу и соединить Ленинград с Большой землёй. Выделив бойцам, которые ночью переправились из Ленинграда, и гарнизону Шлиссельбургской крепости роту КВ и половину своих снайперов, а также по паре артиллерийских дивизионов, остальные свои силы я бросил на расширение коридора.
Используя в получасовой артиллерийской подготовке полк трофейных гаубиц, мы поприветствовали немцев в начале нового дня, а затем ленинградцы пошли в атаку. К тому времени немцы успели настроить вокруг Шлиссельбурга достаточно много огневых точек, а потому выкурить их оттуда было нелёгкой задачей, и даже артобстрел не слишком сильно их потрепал.
Тут сразу применили мою тактику. КВ не спеша двигались сразу за пехотой, правда, не в её рядах, а в нескольких сотнях метров позади. Как только немцы открывали огонь по нашей пехоте, КВ начинали бить по проявившимся огневым точкам. Кроме них работали и мои снайперы, также двигаясь позади пехоты; на общем фоне они были почти незаметны в своих белых маскировочных балахонах. Проинструктированные ещё перед атакой, бойцы сразу падали в снег, как только немцы начинали стрелять, и ждали, пока танкисты и снайперы не подавят огневые точки.