Шелест 4 (СИ)

— Хорошо вели, — скривилась Столбова. — Как только замечали атаку, тут же начинали вертеться волчком, и уворачиваться от плетений. «Ловкость» и «Быстрота» им в помощь. Но они им мало помогали когда их атаковали несколько человек. Вот только если они желают спрятаться, то засечь их довольно сложно.
Вполне ожидаемо. К слову, я как-то был не в курсе, но оказывается у пехоты есть способы противодействия тем же «Стрелам», если только командир успевал подать команду ложись. С медленными «Шарами» было легче, хотя их старались не пускать параллельно земле, а бить в неё. В этом случае залёгшие солдаты так же несли потери, но уже значительно меньшие.
Я даже не представляю, через какую муштру проходит пехота, чтобы добиться подобной слаженности. А ведь казалось бы, пробыл много времени в расположении Дикопольского полка, где отрабатывались все известные тактические приёмы. Просто считал все эти строевые экзерсисы анахронизмом, предназначенным только для прививания и поддержания дисциплины.
Ошибочка. Предки наши были далеко не только самодурами, помешанными на беспрекословном повиновении нижних чинов, красивых построениях, чётком и синхронном выполнении строевых приёмов. Оказывается, всё, или почти всё, было пронизано глубоким смыслом и необходимостью, диктуемой тактикой царящей на поле боя.
— А «Воздушными клинками» или «Булавой» достать их не пытались? У этих плетений нет внешнего проявления, и заметить их применение нереально, — поинтересовался я.
— Одно дело если атаковать по ходу. Я так и делал, — начал отвечать Рязанцев. — Достал таким образом с дюжину татар. Но совсем другое выискивать одарённого для целенаправленной атаки. Управление дельтапланом, требует внимания и сосредоточенности. В особенности на низких высотах, где потеря восходящего потока чревата. А уж если ещё и постоянно маневрировать, так и подавно нельзя отвлекаться. Опять же, в этом случае и борт-стрелок начнёт мазать, — покачав головой закончил он.
— Значит пора отрабатывать взаимодействие экипажа. Выводить в поле одарённых эскадрильи в качестве зубатой мишени, поднимать в небо пару дельтапланов и драться, используя ослабленные плетения, — заметил я.
— Так и сделаем, — подтвердила Столбова, которой явно было неловко от того, что сбили именно её.
— Вот и договорились. А сейчас командуйте эскадрилье возвращение к точке сбора.
Первыми на холм, откуда взлетали Соколы вышли разумеется мы. Ещё и обождать пришлось, пока вернутся летуны. Заодно разобрали дельтаплан, избавившись от повреждённых частей. Я приметил, как один из бойцов припрятал изодранный шёлк, и подошёл к нему и спросил.
— Зачем тебе этот лоскут?
— Так ведь всё одно выбросили, — растерялся парень.
— А разве я высказал недовольство. Просто спрашиваю, зачем он тебе?
— Иришке подарю. Мне Михаил Дмитриевич позволил встречаться, — словно признаваясь в совершённом преступлении, произнёс парень.
— Конечно разрешил, — подошёл к нам Рудаков. — Даже холопы встречаются с девицами и женятся, так отчего этого не может себе позволить свободный человек, да ещё и настоящий воин.
— А что же ты настоящему воину не платишь, а Лис? — поинтересовался я.
— Да кто не платит-то? Я? Да они у меня по пять рублей в месяц получают. И купить своей красавице он может куда больше, чем этот лоскут. Это ему его крестьянская бережливость не позволяет смириться с тем, что кто-то может выбросить кусок шёлка.
М-да. Ну что тут сказать, «Повиновение», достойное жалование, всё это замечательно. Но человек не может измениться в одночасье. Вот и этот паренёк такой же. И это хорошо. В том плане, что мои компаньоны пошли по моему пути, используя узор только для сохранения тайны, и по максимуму предоставляя своим бойцам свободу. В том числе, и на личную жизнь. Кстати, повезло парнишке. В Азове серьёзный такой перекос в мужскую сторону, и девчата уже успели сообразить, что могут перебирать парней не опасаясь остаться в девицах…
По возвращении Столбова получила новый дельтаплан, благо возможность потери я предусмотрел. Хотя запас и не был велик. А после обеда, несмотря на усталость, погнала свою эскадрилью на облюбованный для полётов холм, отрабатывать атаку, с учётом изменившихся условий. Оправлять их в бой без предварительной подготовки глупость несусветная. Но и времени на раскачку попросту нет.
 
А вот сам я, решил, что мне не помешает навестить татар. А к чему давать им отдых. К тому же, отчего не воспользоваться возможностью нанести серьёзный урон, коль скоро есть такая возможность. На мой взгляд, у хана Герая слишком много сильных одарённых. Сегодня это основная ударная сила любой армии. Так отчего бы не вырвать у него пару-тройку клыков.
Соколы вроде бы срезали двоих. Но у меня нет в этом полной уверенности. Может они и впрямь достали сильных одарённых, а может и кого невезучего, оказавшегося рядом. Причём совсем не обязательно одарённого. Далеко не все простецы из бедноты, есть среди них и состоятельные воины, в богатых одеждах и дорогих доспехах…
— Шелест, дельтаплан готов, — Дымок, посмотрел на меня с сомнением, и спросил, — Ты уверен?
— Более чем. Просто будьте наготове, — обратился я к своим компаньонам.
Дождавшись темноты я вернулся обратно на тот же холм, с которого днём стартовали соколы. Только теперь кроме того, что меня сопровождал мой отряд, при нас имелся ещё и дельтаплан. Я решил нанести тайный визит в лагерь войска хана Герая. Только, для начала не мешало бы наметить точки перехода. Как я и говорил ранее, у него имеется пара-тройка лишних клыков, от которых его не мешало бы избавить.
Ну, а так как я не самоубийца, то при мне имелся один из «Маяков» настроенных на портальные амулеты моих компаньонов. Случить что-то непредвиденное, и они всегда смогут добраться до меня. А чтобы они точно знали, что со мной произошла беда, при мне имелся ещё и конструкт «Поводок». Тот самый, что пристроил мне Успенский. Разве только я забрал у него вторую половинку, которую и вручил Волку. Трое одарённых одиннадцатого ранга, прикрываемые девятью бойцами, с ружьями и пистолетами заряженными «Пробоями», это куда как серьёзная страховка.
Взлетев я поднялся на приличную высоту. Настолько, что реально начал замерзать, а дышать стало затруднительно. Зато горизонт раздался далеко в стороны. Костры трёх стоянок татарского войска я увидел примерно в сотне вёрст от нас. Хан Герай и не подумал прекращать продвижение в сторону Азова. Он даже не замедлился, коль скоро за оставшееся до темноты время успел продвинуться так далеко.
На то, чтобы долететь до лагеря мне потребовалось около часа. Повезло с попутным воздушным потоком, который мне удалось оседлать. Всё же хорошо, что я не додумался ни до какого двигателя. Потому что без него я парил совершенно беззвучно, и с отличными шансами остаться незамеченным.
Я описал над татарами круг на высоте в три версты. Вполне достаточно для того, чтобы используя «Кошачье зрение» рассмотреть всё в деталях, отметить глухие места для перехода. При желании я мог бы возникнуть прямо перед шатром хана и устроить ему Кузькину мать. От этой мысли я непроизвольно расплылся в недоброй улыбке. Заманчиво. Очень заманчиво.
Сделав ещё пару почётных кругов над двумя другими лагерями я решил возвращаться. Тратить целый час на обратную дорогу попросту глупо. Поэтому я присмотрел для посадки укромную низину на берегу ручья, верстах в десяти от ближайшего татарского лагеря. Мне больше взлетать не нужно, а отряду без разницы куда осуществлять переход, так что место вполне подходящее.
  
Глава 21
 
— Ну как, похож? — я развёл в стороны руки, и обернулся кругом.
Татарская одежда была конечно с чужого плеча, но размер вполне подходящий, поэтому движения не стесняла. Другое дело, что я в ней пока себя чувствовал не очень. Ещё и бороду наклеить пришлось, кожа под которой уже слегка зудит. Пообвыкнуть надо.
— Если в темноте, или с «Кошачьим зрением», то вполне себе татарин, — выдал свой вердикт Суханов.