Встретимся в Загсе или на небесах (СИ)

То есть ставим большой вопрос. Возьмём нашу вечеринку в клубе. Ну… теоретически, наверное, возможно было такое провернуть, но как он прошёл к столу, никем не замеченный? С театром ещё больше непонятно. Как он мог попасть туда в столь подходящий момент? И сколько я не отгоняла эти вопросы, они нет-нет да всплывали в голове вплоть до следующего прихода Кондратенко.
— Ну что, Маргарита Николаевна, вы себе ещё мозг не вывихнули, пытаясь понять, что и как было на самом деле? — расположившись на стуле, многообещающе начал он.
Я неопределённо повела бровью, демонстрируя, что если меня эта проблема и занимает, то не так чтобы очень. Он что, думает, мне тут заняться больше нечем?
Виктор ушёл по делам, в «мавзолейном» потоке тоже случайно образовалось «окно», и мы снова были в палате одни.
— Шерше ля фам, моя Королева, шерше ля фам! — почти пропел Добромир, весьма довольный собой.
Ну вот, опять «королева», хорошо хоть на сей раз без былого ехидства.
— На кого это вы намекаете? — озадачилась я.
— А догадайтесь, — ещё пуще развеселился он.
— Не томите, господин следователь! — Вот же странный товарищ. У него куча трупов на руках, а он радуется. Нет, понятно, что не тому, но всё равно как-то странно в данных обстоятельствах наблюдать подобную реакцию.
— Ладно, не буду, — снисходительно кивнул Добромир. — Имя вашего заклятого врага… — он сделал театральную паузу. Нет, ну определённо общение с братом-актёром сказалось на нём не лучшим образом… — госпожа Марьяна Турчинская!
Может, он, конечно, ждал рукоплесканий и криков «браво», но я лишь тихо спросила:
— Почему, Добромир Петрович?
— Да просто ненавидит она вас, Рита, — умерив восторг, с досадой ответил Кондратенко.
— Это я поняла. Только за что?
— Ну если я скажу просто так, без причины, наверное, это будет неправильно. Причины у неё были, только нормальному человеку не очень понятные. А нам элементарно повезло, что ваш Антон её сдал, когда мы ему два убийства в нагрузку предъявили. Он-то думал, за ним одно неудачное покушение и всё. А как узнал, что уже двоих вместо вас уложили, так и признался, кто заказчик. Не сообразил малость, что это чистая провокация, и доказать его причастность невозможно. Или побоялся, что улики сфабрикуем, этого добра в нашей сфере тоже, к сожаленью, предостаточно. Но вы сейчас ещё больше удивитесь. Там такое навернулось, что даже мне, при всей моей святой вере в поголовную преступность, не раз удивиться пришлось. Не иначе как вы, Маргарита Николаевна, с тремя ангелами родились, не считая вашего усатого хранителя.
И Добромир поведал мне страшную сказочку на ночь, наподобие «Мёртвой царевны», где богатырей, правда, было в половину меньше, да и не богатыри они вовсе, а так, несуразное нечто какое-то…
Преступников в этой колоде оказался такой ворох, что даже следователь обомлел. Но по порядку.
Так сложилось, что красавица Марьяна привыкла считать себя «венцом творенья» и брать от жизни всё, что захочется. Любовников у неё хватало и вертела она ими как хотела, в то время как муж, постоянно занятый на службе, на то, как жёнушка проводит досуг, особо внимания не обращал. И так было ровно до той минуты, когда однажды, в недобрый час, её хотелкам не перешли дорогу…
Провал попытки заполучить Виктора задел такие струны, которые лучше бы не задевать. При внешнем спокойствии, в душе её бушевали адовы страсти.
— И вот тут, Маргарита Николаевна, начинается самое интересное. Вы не поверите, каким немыслимым образом каждый раз отводилась её рука. Да и не только её. Сначала она подготовила для вас точно такую инсценировку, как и Фалеев. Пока вы пребывали в больнице у раненного жениха, в одержимой голове готовился план. Как выяснилось, исполнить его должен был тот самый человек, который якобы проявил интерес к покупке вашей компании. Помимо своей благосклонности, Марьяна обещала ему вытянуть из тюрьмы его брата. Но к ярости Турчинской в самый последний момент мужик испугался и смылся из города. Не спрашивайте, как мы об этом узнали — это долгая история, да и не важная в данном случае. — Добромир помолчал. — Но для вас всё ещё оставалась опасность пересечься с Фалеевым, и если бы вовремя не вмешался заяц, ещё неизвестно, чей бы труп нам пришлось осматривать. Так или иначе, прекрасный, тщательно продуманный план Турчинской провалился. Но тут судьба послала ей новый шанс в виде заказа на достройку купленного вами дома.
 
— Знаете, Добромир Петрович, — перебила я размеренный рассказ Кондратенко, — когда погиб Савва, я всё-таки больше склонялась к тому, что это его, а не меня хотели убить, и даже подозревала прораба, который постоянно с ним ссорился.
— Нет, тут вы ошиблись, хотя один из её работников в деле действительно фигурирует. Да вы слушайте, слушайте, сказка-то ещё не закончилась.
Воодушевившись вновь, Марьяна решила меня отравить, пообещав другому своему любовнику — бригадиру строителей — солидную долю в бизнесе за эту «маленькую» услугу. Расчёт был отличный: рабочих много, никакие отношения меня с ними не связывали, и убийца мог легко среди них затеряться. Однако случай никак не подворачивался, а потом и вовсе моих котов начала косить эпидемия, и я внезапно исчезла с арены.
Но фортуна изменчива и вскоре вновь повернула к Турчинской свой лик, любезно подсунув и ей, и остальным приглашение отметить завершение строительства.
— Забегая вперёд, официантка по итогу вспомнила, что видела этого парня у стола совсем не в том месте, где он сидел, что само по себе было подозрительно. Но тут наша фантасмагория открывается новыми гранями. Его спугнула… Угадайте, кто?
— Добромир Петрович, вы издеваетесь?.. У меня и так от всего этого голова кругом идёт.
— Ладно, намекну. Яд, которым пытались отравить вашу собаку, идентичен тому, что был в бокале.
— Ядвига?.. — прошептала я.
— Она самая. Только собиралась отравить она, конечно, не Савву. И даже не вас. Ивана. Вы же не знали, что за какое-то время до известных событий, ещё в период нежной привязанности, он застраховался на большую сумму, а выгодоприобретателем назначил свою подругу? Вот. И никто не знал. А сам он со своей частичной амнезией этого не помнил. Пока они были вместе, убивать его у неё резона не было — кто ж будет рубить голову курице, несущей золотые яйца. Но ситуация внезапно изменилась, подтолкнув чокнутую девицу к преступным действиям. До знакомства с Иваном Ядвига сама работала в этом заведении и у неё остались ключи от дверей на веранду. Она следила за Иваном, а когда увидела, как он постоянно с вами шушукается, окончательно укоренилась в своём решении. Только вот, проникнув в зал, когда все ушли танцевать, с пьяных глаз перепутала, кто с какой стороны сидел.
— Какой кошмар, Добромир Петрович… — только и выдавила я.
— Да, Маргарита Николаевна, — Кондратенко покачал головой. — Но вернёмся к нашей главной злодейке. Такое впечатление, что провидение её просто дразнило, доводя почти до исступления. Ещё сложнее стало, когда Зоя пришла к вам в театр. То, что вы фактически не дадите девчонке продвижения, обеим стало ясно с первых репетиций, и это поддало ещё больше жару в пылающий костёр. Помимо обиды за себя, добавилась обида за младшую сестру, которая постоянно жаловалась, что всегда будет на вторых ролях. Желание вас уничтожить достигло апогея, и на этот раз Марьяна решила обойтись без дилетантов и прибегнуть к услугам профессионала. Но пока она искала подходящего киллера, сестрица выкинула свой фортель. В тот злополучный день Зоя приехала на репетицию с большим опозданием и, услышав из-за кулис слова режиссёра, спонтанно решила действовать. Убивать она вас не собиралась, но покалечить определённо хотела. Просто чтобы занять ваше место.
 
Я ошарашенно слушала рассказ Добромира. Получается, не так уж он и неправ, когда говорит, что пойти на преступление готов чуть ли не каждый?..
— Впоследствии Марьяна попыталась взять её вину на себя, но явные нестыковки помогли выяснить правду. Вахтёр девчонку проморгал, но нашлись другие свидетели, которые видели Зою у театра. Ну а Антон… Как говорится, ничего личного, просто работа, — Кондратенко с грустью посмотрел на меня и тяжело вздохнул. — Кстати, идея убить вас в день свадьбы ему не очень понравилась, всё-таки это было рискованно, но Марьяна настояла, увеличив сумму вознаграждения практически вдвое. Очень ей захотелось сделать это как-то символично. А когда и это не получилось… Знаете, Рита, мне кажется, она уже и сама устала носить в себе столько злобы. Во всяком случае, как только мы её задержали, во всём призналась, да с такими красочными подробностями, что даже мне стало жутковато. Не иначе как у дамы совсем рассудок от ненависти помутился…