Ледащий (СИ)
— Ладно, позже разберемся, — сказал вполголоса Несвицкий, закрыв компьютер. Сунул ноутбук в обнаруженную неподалеку сумку. Туда же отправилась зарядка и флешка, найденная в ящике стола. Сумку Николай оставил в коридоре, после чего они с напарником приоткрыли третью дверь и прислушались — из щели доносились негромкий храп и чье-то тихое сопение. Похоже, генерал спал не один. «Баба может завизжать», — подумал Николай и просочился внутрь. За порогом он включил фонарик и осмотрелся.
Спальня, большая и просторная. Огромная кровать, шкафы и тумбочки. На столе стоят бутылки и тарелки с остатками еды. Похоже, перед сном здесь пировали. Ступая по ковру, он приблизился к кровати и скользнул лучом фонарика по спящим. И сплюнул — нет тут бабы! Над краем одеяла виднелись головы двух мужиков. Они лежали, обнимаясь.
— Фу, мерзость! Содомиты! — фыркнул за спиной напарник.
— Сейчас устроим им побудку, — ответил Николай и, подойдя к порогу, щелкнул выключателем. Яркий свет залил комнату. В кровати завозились и от подушки оторвалась лишенная растительности голова.
— Вы кто? — спросила с злостью в голосе. — И что тут делаете?
— Руки в гору! — приказал Несвицкий, опознав в проснувшемся искомую фигуру. Фотографию объекта Николай нашел в сети. Такую рожу не забудешь: яйцеобразное лицо, оттопыренные уши, жабьи губы, нос тонкий и загнут крючком. На вид дебил дебилом. И это генерал-полковник, возглавляющий разведку!
— Да как вы смеете⁈ — вскричал начальник ГУРа.
— Застрелю! — пообещал Несвицкий.
Генерал заколебался, но в этот миг проснулся второй мужик. Разглядев стоявших у кровати незнакомцев в масках, он сунул руку под подушку и вытащил оттуда пистолет. Сухо хлопнул «Штайер» в руке Несвицкого. Слав выронил оружие и повалился навзничь. На груди расплылось кровавое пятно.
— Господи, Андрейка! — воскликнул генерал. — Ты убил его, скотина! Уничтожу!
— Не нужно было дергаться, — пожал плечами Николай. — Сказал же: застрелю. Минздрав его предупреждал. Поднимайся и становись вот здесь. Иначе… — он перевел ствол «Штайера» на генерала.
Тот подчинился. «Жаба», как мысленно назвал его Несвицкий, оказалась голой. Животик, тонкие, кривые ножки, повисший сморщенный отросток… Красавец!
— Одевайся! — приказал Несвицкий. — И потеплее. Но не в мундир. Присмотри за ним! — сказал напарнику, а сам прошел к той стороне кровати, где валялся застреленный им слав. На тумбочке нашел ключ от машины, заламинированный пропуск-вездеход на прищепке. На фотографии смазливое лицо и данные покойника: капитан А. С. Притула. «Пасада», то есть должность, — адъютант начальника разведки. Заодно любовник был…
В шкафу на плечиках висел мундир застреленного. Несвицкий скинул куртку и примерил китель. Сойдет… Сняв китель, Николай вернулся к князю. Генерал тем временем оделся в спортивные штаны и свитер, на ноги натянул ботинки.
— Молодец! — одобрил Николай.
— Кто вас прислал? Командующий? — спросил начальник контрразведки.
— Там объяснят, — с туманом в голосе ответил Николай, как бы невольно дав понять, что слав не ошибается. Подойдя к окну, он срезал шнур с гардины и связал отхваченным куском руки генерала за спиной. Подобрав с ковра трусы Притулы, засунул славу в рот. После чего легонько подтолкнул его к дверям. — Пошел!
Подведя «жабу» к внедорожнику, Николай открыл машину и велел задержанному спрятаться в багажнике. Когда тот угнездился, связал остатком шнура его ноги.
— Лежи тихонько, фраер! — распорядился грозно. — У меня приказ доставить тебя живым. Если начнешь шухерить — мочкану. Всосал?
Несвицкий специально употребил слова из лексики сидельцев. Пусть слав считает, что его пленили зэки, и они работают за деньги. Этих генерал не станет сильно опасаться, решив, что вокруг него плетут интригу, из которой он выберется. Пускай лежит, не дергаясь… Николай закрыл машину и вернулся в дом. Борис успел переодеться, натянув мундир задержанного генерала. Тот оказался короток, висел на животе, но для непридирчивого взгляда не критично. Несвицкий переоделся в мундир покойного Андрейки. Таков был план, задуманный в Царицыно. С адъютантом им повезло, Несвицкий ожидал, что ему придется раздевать какого-нибудь слава в форме, потому не резал часового. Не пригодилось…
Свою одежду волхвы сложили в сумку, которую нашли в шкафу. Туда же Николай засунул несколько бутылок, взяв их со стола.
— Зачем? — спросил Борис.
— Прополощем рот, брызнем на обивку внедорожника, — сказал Несвицкий. — Парочку положим на сиденье. Если остановят, патруль подумает, что генерал гуляет. К таким внимания поменьше. Кстати, в машине притворишься пьяным. Приляжешь на сиденье и надвинешь фуражку на лицо. Иначе могут опознать.
Через несколько минут их внедорожник выкатил на улицу. Николай прикрыл ворота, сел за руль и, не спеша, поехал по центральной улице поселка. У выезда наткнулся на блокпост. Дорогу преградил шлагбаум из стальной трубы. Из будки вышел слав с автоматом и направился к машине. Несвицкий опустил стекло на дверце.
— Какого х…я! — заорал. — Шо, вочы повылазили? Не бачышь перепустку?
Он указал на пропуск-вездеход за лобовым стеклом — его здесь закрепил, скорей всего, водитель генерала.
— Звиняйте, пане офицер, — смутился слав. — Ничь на дворе, нихто не ездит.
— Державна справа[1], — сообщил Несвицкий. — Швидко поднял железяку!
Слав что-то пробурчал, но подчинился. Николай расслышал: «Позаливают зенки, а потом — до баб. Державна справа, блядь!..» Он усмехнулся и тронул внедорожник с места.
Оставив позади поселок, машина мчалась по шоссе. Верней, катила — Николай ее не гнал. Раздолбанный асфальт — тут точно танки ездили, колдобины… Не хватало вскочить в какую-нибудь яму и остаться без колес. Дальний свет Несвицкий не включал — издалека заметно. И так доедут, спешить им некуда. Но мощный двигатель будто бы просил: «Пришпорь меня!». Хороший внедорожник, дорогой. Воздухозаборник над капотом, второй ведущий мост, который подключают по желанию. Себе его забрать? Но как? Он офицер, трофей обязан сдать. Кому? Начальник у него Кривицкий… «Не о том я думаю, — одернул он себя. — Мы еще не выбрались…»
За спиною завозился князь. Сел, сняв с головы фуражку.
— Выбрались, — он усмехнулся. — Я до конца не верил, ожидал, что будем прорываться с боем. Силен ты, Николай! Так по-славски шпарил! Где только научился?
— Да знаю пару фраз, — сказал Несвицкий. — Но ты не расслабляйся. Если точно помню карту, впереди нас ждет блокпост, а там мы без стрельбы не обойдемся, потому что не пропустят — дальше по дороге позиции ополченцев. Будь наготове. Как подъедем, опусти стекло на дверце. Я попытаюсь заболтать солдат. Когда скажу им: «Доброй ночи», открывай огонь. Стреляешь в тех, что справа. Или же по обстановке.
— Не подведу, — пообещал напарник. — Я все понял и жалеть не стану.
«Ты, главное, не промахнись!» — подумал Николай, но мысль озвучивать не стал — не стоит расхолаживать напарника. Да, у обоих есть защитный кокон, теоретически пули волхвам не страшны. Но свой кокон он в бою пока что не испытывал…
Пост показался через двадцать километров — и в этот раз серьезный. Сложен из бетонных блоков, блиндаж с железной дверью и с бетонным перекрытием. Поверх насыпан холмик, из него торчит труба — солдаты греются ночами. Дымок струится…
Дорогу преграждали железные «ежи». Небольшие. Танк их преодолеет, а внедорожник сядет брюхом намертво. Возле них Николай остановил машину. И сразу с двух сторон автомобиля показались двое славов с автоматами. Оружие они держали наготове.
— Гей, хлопцы! — Несвицкий опустил стекло на дверце и выглянул наружу. — Эта мы куды приихалы?
— Пост «Степовое», — ответил ближний слав. — А вы хто будете?
— Я капитан Притула, адъютант начальныка головного управлиння розвидки, — сказал Несвицкий пьяным голосом. — Ось перепустка.
Он снял с кармана и протянул солдату пропуск-вездеход. Тот взял и рассмотрел, подсветив себе фонариком. Вернул его Несвицкому.