Вельяминовы. За горизонт. Книга 2 (СИ)
– Страна заботится о каждом солдате, – напомнила она себе, – с нашими ребятами все будет хорошо, мы пока не воюем… – дверь скрипнула, она услышала веселый голос:
– Надеюсь, я не опоздал, доктор Леви. Я принес сладостей в честь вашего будущего триумфа… – он держал бумажный пакет. Анна вдохнула запах свежей выпечки:
– Профессор Судаков… – она покраснела, – то есть дядя Авраам, вы не говорили, что… Как Аарон, он сегодня идет в армию… – Авраам водрузил пакет на стол:
– Я оставил его в Кирие, с ним все в порядке… – она сколола волосы в строгий узел. Стройные ноги в скромной юбке покрылись ранним загаром:
– Весна в этом году теплая, – Авраам отвел глаза от небольшой груди под хлопковой блузой, – оставь, она на пятнадцать лет тебя младше, она замужем и счастлива. Михаэль оправился после плена, у них все хорошо. Доживай жизнь, доктор Судаков, дожидайся внуков от Фриды и Моше… – куснув круассан, он велел Анне:
– Наливайте кофе. Мне черный, без сахара… – она вскинула темные, большие глаза:
– Я помню, дядя Авраам, – тихо отозвалась Анна, – я помню.
Кибуц Кирьят Анавим
Стоя на стремянке с малярной кистью, Фрида звонко насвистела:
– Хайю лейлот, ани отам зохерет… – от ведра донесся смешок:
– Ты бы еще колыбельную затянула. Вот что надо петь… – у Эмиля Шахар-Кохава был хороший голос:
– One, two, three, four o’clock rock… – хихикнув, Фрида покосилась на старую радиолу:
– Коль Исраэль таких песен не передает… – немногую мебель в двух комнатках доктора Судакова вынесли на террасу беленого домика. Топчан, стол и стул накрыли брезентом, книги сложили в ящики:
– Иначе у папы никогда руки не дойдут до ремонта, – весело сказала Фрида за завтраком, – а мы все сделаем очень быстро. Можно потом и ваши комнаты привести в порядок, тетя Симона. Нас пятеро, – она повела рукой в сторону бодро жующего младшего брата, – вы не заметите, как все будет готово… – заведующая столовой пожала плечами:
– Анна сегодня ночует в Тель-Авиве, Михаэль тоже там. Давайте, молодежь, устраивайте ремонт… – Фрида разделила бригаду, как она выражалась, на две части. Джеки с Моше и маленьким Яаковом ушли в комнаты семейства Леви. Фрида сказала Эмилю:
– Мы с тобой сами со всем управимся. Работы часа на два, не больше. Потом можно прогуляться, занятий сегодня нет… – после Пурима школа давала детям выходной. Вчера в киббуцной столовой, среди ведер с краской и стремянок, они показывали пуримшпиль:
– Папа играл самого себя, – усмехнулась Фрида, – то есть советника по истории, у царя Ахашвероша… – в постановке Ахашвероша изобразили типичным израильским бюрократом. Эмиль подал девочке кисть:
– Можно потанцевать и без музыки. Но вообще Тупица приедет, сыграет нам… – Фрида расхохоталась, белые капли упали на светлые, кудрявые волосы подростка:
– Тупица не будет играть рок, он классический музыкант… – подумав о Тупице, Фрида заставила себя спокойно водить кистью:
– Тиква тоже приезжает. Она намекнула в письме, что у нее все случилось, с Аароном Майером. Но его родители, наверняка, ничего не подозревают. И дядя Эмиль в Мон-Сен-Мартене ни о чем не догадывается. Тем более, он женился на Хануку, ему сейчас не до этого… – о браке Гольдберга они узнали из полученной в январе телеграммы. Фрида тогда сказала отцу:
– Тебе тоже надо жениться. Дядя Эмиль твой ровесник, он всего на год младше тебя. Мама погибла почти пять лет назад, близнецы выросли, а скоро и мы вырастем… – отец потерся носом о ее рыжие волосы:
– Надеюсь, что не скоро, милая… – отозвался доктор Судаков, – побудьте еще детьми… – этой весной Фриде исполнилось пятнадцать. Девочка не собиралась отставать от Тиквы:
– Она приедет, и я все у нее расспрошу, – решила Фрида, – но в аптеках Иерусалима такие средства не продают. В госпитале кибуца мне тем более ничего не вручат… – школьная медсестра раздавала презервативы только тем, кому исполнилось шестнадцать лет:
– То есть не мне, и не Эмилю, – день был теплым, Фрида стерла пот со лба, – ничего, я что-нибудь придумаю… – оставался еще Иосиф:
– Ему двадцать четыре, у него точно есть такие средства… – Фрида не любила шарить по карманам, но ничего другого ей не оставалось:
– Дождусь, пока он приедет в кибуц и проверю его куртку… – пока она не позволяла Эмилю ничего, кроме поцелуев:
– И еще кое-чего, – поправила себя Фрида, – но такие вещи безопасны… – Эмиль в разговоре с ней пожал плечами:
– Я слышал, что можно обойтись и без них… – Фрида отрезала:
– Я не собираюсь рисковать. Мне не нужен ребенок в пятнадцать лет… – Эмиль пробормотал:
– Мои родители поженились, будучи нашего возраста… – Фрида вздохнула:
– Я знаю. Но торопиться некуда. Надо подождать, пока мы закончим школу, отслужим в армии, поступим в университет… – Фрида хотела стать археологом. Эмилю, с его способностями к языкам, все прочили дипломатическую карьеру. Мальчик хотел остаться в армии:
– То есть вернуться туда после университета, – объяснял он, – я стану боевым пилотом. И вообще, – он усмехался, – мой отец, – так дети называли Михаэля, – работает в министерстве иностранных дел. Не стоит разводить семейственность… – кинув Эмилю кисть, Фрида слезла со стремянки:
– Готово. Давай покурим и займемся стенами… – она вытащила из кармана потрепанных шорт смятую пачку «Noblesse». Сидя на застеленном тканью полу, скрестив загорелые ноги, Фрида внезапно оживилась:
– Слушай… – она зашептала что-то в ухо Эмиля. Мальчик выпятил губу:
– Нам не разрешат… – Фрида фыркнула:
– Сказал кто? Папа будет с нами, даже твоя мама не будет возражать. Я уговорю папу, он снимет комнаты в пансионе… – подростки в Кирьят Анавим собирались поехать в Тель-Авив на будущий спектакль по «Дневнику», Анны Франк. Эмиль вздохнул:
– Все из-за совета кибуца, то есть из-за мамы. Почти весь совет проголосовал против показа спектакля. Надо их понять, они не любят говорить о войне… – он кивнул:
– Тогда мама не станет волноваться. Но Яакова она все равно не отпустит в город, ему всего десять лет… – Фрида хмыкнула:
– Моше поедет. Пусть он развлекает папу, а мы отправимся на пляж… – Эмиль выпустил сизоватый дымок:
– Интересно, в какие войска возьмут Аарона… – радиола бубнила о партизанской войне во Вьетнаме, – вряд ли в боевые… – потушив окурок в пустом коробке спичек, Фрида вскочила с места:
– В религиозные, – отозвалась девочка, – он просидит два года машгиахом на кухне, вот и вся его армия. От религиозных все равно никакого толка нет. Давай, нас ждут стены… – аккуратно водя скребком, Эмиль склонил голову набок:
– Здесь твой стеллаж стоял, со шкатулкой…
В шкатулке Фрида держала родовой кинжал, вещицы с раскопок поселения римских времен, и пачку конвертов с британскими марками. Маленький Джон присылал по два письма в месяц. Фрида знала все о его учебе, о команде по крикету, о занятиях арабским и русским языками:
– Он просто друг, – напомнила себе девочка, – с ним интересно, вот и все. И вообще, где он и где я? Он герцог, а я живу в кибуце… – девочка счистила штукатурку со скребка:
– Шкатулка в ящике с папиными вещами… – она добавила:
– Не смотри на меня так. Маленький Джон мне пишет потому, что мы родня. Он тоже интересуется историей, мы обсуждаем книги… – кузен признался, что в Кембридже пойдет на восточный факультет:
– Папа хотел, чтобы я стал военным, но история гораздо интереснее службы в армии… – Фрида велела:
– Тащи стремянку. Верх стены я сделаю сама, я тебя выше… – в пятнадцать лет она переросла отметку в метр семьдесят. В Тель-Авиве, на набережной, на Фриду заглядывались взрослые парни:
– Но это ерунда, – подумала девочка, – мы с Эмилем останемся вместе, как Тиква с Аароном… – по террасе простучали разбитые сандалии, младший брат всунул рыжую голову в дверь:
– Я пошел к мадам Симоне за полдником, – сообщил мальчик, – а в канцелярии приняли звонок для папы… – Фрида закатила голубые глаза: