Оборотень на диете или я ушла, и все наелись (СИ)
Так, вот, что означали мои безумные порывы. Вот каков мой удел. Убивать своих возлюбленных!!! Боже, какой ужас!! Неужели, я обречена на вечное одиночество и пустоту, не смогу любить, как все нормальные люди!!!
Слезы хлынули неудержимым потоком из моих глаз. Осознание того, что нет никакой надежды на встречу с Келом, окончательное и бесповоротное, придавило меня к земле и не давало дышать. Лучше бы я умерла!
- Эшли, милая, что с тобой!!! Перестань, все наладится, я научу тебя с этим жить. Все будет хорошо – встревожено кудахтал надо мной Актавио.
- Нет!!!! Ничего уже не будет хорошо – вскричала я – Аншара разрывала горло своих мужчин, точно так же, как и я хотела укусить Кела!!!! Я могу приносить только смерть и разрушения.
Актавио отпрянул от меня. Похоже, он тоже испугался, что заставило плакать меня еще горше.
- Подожди, Эшли. Все не совсем так. Ты хотела укусить своего мальчика? Скажи, ты его любила, ты была с ним не ради плотских удовольствий.
- Ты можешь посмеяться надо мной с высоты своих лет – сказала я сквозь слезы – Но я люблю его больше жизни, больше самой себя, так будто он часть меня, моя вторая половинка. Меня связывают с ним нерушимые нити, прочнее железа. И мне пришлось оставить его потому, что я боялась ему навредить. Разлука почти непереносима. Будто огромный змей пожирает меня изнутри, будто я похоронена заживо. И теперь, я понимаю, что не смогу с ним быть никогда! Нельзя любить и отнимать жизнь.
Актавио задумчиво потер подбородок. Наверно, будет читать нотацию. Твоя жизнь только начинается, будут и другие мальчики, все не так плохо, и прочий бред!
- Любишь. Что ж, это многое объясняет. О таком варианте, я как-то не подумал. Дело в том, Эшли, что твоя бабушка укусила дедушку – отстранено сказал он.
Что!!!!! – заорала я, слезы моментально высохли. Старик точно выжил из ума, у него бред!
- Твоя бабушка, была внучкой вервольфа, оборотнем с волчьей сущностью. Волки не такие, как мы, они выбирают пару на всю жизнь. Кусая своего возлюбленного, они действуют инстинктивно, стараясь сделать из партнера себе подобного. У них несколько иная природа, чем у нас. Они не живут определенный срок жизни, в некотором смысле они бессмертны. Естественное течение жизни, и как следствие смерть партнера от старости убьет их, ведь они не мыслят существования без своей пары. Их укус ядовит, они как бы передают свой вирус в кровь, и со временем, укушенный человек начинает, превращается в волка.
Я не слушала его. Я чувствовала себя героиней дешевого, второсортного ужастика. Мне неожиданно стало смешно, я фыркнула:
- А я кто? Волкокошка или Кошкаволк? – меня душил неистовый смех, и я не могла остановиться. Дикий, звериный хохот разрывал мое горло, заставляя тело содрогаться от судорог, и я запоздало поняла, что у меня самая настоящая истерика.
Не знаю, сколько длилось мое безумное веселье, по всей видимости, долго, потому, что Актавио куда-то отошел, вернулся и принес кружку воды. Он поплескал мне в лицо водой, но это не помогло. Рукой я перевернула на него чашку. Потому, наверно, от безнадежности, Актавио, легонько ударил меня по щеке. Пощечина, немного отрезвила меня, слезы полились из глаз, и я стала отчаянно икать.
- Эшли, успокойся! Возьми себя в руки! Я понимаю, как тебе трудно. Ни я, ни Режина, даже не могли предположить, что ты унаследуешь оба гена. На случай, если бы, ты стала превращаться в волка, у меня заготовлено письмо от Режины.
Он вынул из пазухи старый потертый конверт. Я слышала его будто сквозь сон.
- Я всегда носил его с собой. Прочти и ты все поймешь. Не надо плакать, я знаю об особенностях обоих видов, я научу тебя с этим жить. Ну, перестань, я сам не ожидал такого! Все будет хорошо.
Я покачала головой, и выпустила зверя наружу. Мне хотелось бежать отсюда. Не слышать этого безумия. Уйти, забыть, спрятаться!
Несколько минут я безумно кружила вокруг Актавио, он в испуге не двигался, но в кота почему-то не превращался. Одним движением я метнулась к нему и вырвала зубами плотный конверт из его рук. Затем, развернулась, и побежала, прочь не оглядываясь.
Странная пустота образовалась у меня в голове, мыслей не было.
«Это просто дурной сон» - мысль пролетела, и сразу ушла.
Я мчалась на немыслимой скорости, безошибочно, находя нужное направление. Острый нюх, не подвел, и я скоро оказалась около вагончика Вика. Его самого нигде не было, пикап стоял на месте, моя лошадка сиротливо пристроилась у обочины дороги. Бедное животное.
Я даже не заметила, когда превратилась в человека. Стопор, в котором я пребывала, не давал мне адекватно расценивать ситуацию и свои ощущения. Я сломала замок на двери вагончика, и ворвалась в захламленное жилище. Я подхватила грязную футболку с пола и с отвращением напялила на себя. Шок, шоком, но все же краем сознания я понимала, что разъезжать голой на лошади верхом не стоит. Я ж не леди Годива, в конце концов.
При виде меня лошадка испуганно дернулась, но я не дала ей ни малейшего шанса. Я стукнула ее по морде, и вскочила верхом. Дорога домой заняла, несколько больше времени, чем я рассчитывала. Мне пришлось подвести лошадку к поилке, уставленной в цивилизованной части парка. И долго ждать, пока измученное животное утолило жажду.
Добравшись до ранчо, я с облегчением поняла, что Бен еще не вернулся. Не думаю, что вид зареванной дочери, одетой в чью-то грязную майку, его бы порадовал.
Я закинула конверт на крыльцо, и пошла, умащивать лошадку. Я долго не выходила из конюшни. Потом долго мылась. Лежащее на крыльце письмо, не давало мне зайти в дом.
Потом, я решительно скомкала конверт, и, войдя в свою комнату, затолкала его под кровать. Схватив телефон, я проверила пропущенные вызовы. Кел сегодня не звонил.
Чтобы отвлечься, я сама позвонила всем, кому возможно. Сегодня вечером я поговорила с Мари, с Кики, с Вачеком, выдержала полуторачасовую беседу с Джулией. Затем, встретила вдрызг пьяного Бена, и уложила его спать. Кел все не звонил. Неужели, он не понимает, что его звонок мне нужен, как воздух!!
«Эгоистка, Эшли. Ты же не собираешься ему отвечать!» - попробовала я себя упрекать, и отмахнулась. Неважно. Только не сегодня. Мне слишком плохо, невыносимо
Кел все-таки позвонил, я слушала звонки и постепенно успокаивалась. Тревоги этого дня свалили меня, и я погрузилась в беспокойный сон, судорожно сжимая в руке мобильный.
Всю ночь меня преследовал кошмар. За мной гонялись в пустоте две тени, кошки и волка. Я убегала, а они не отставали. Несколько раз я в поту просыпалась, чтобы вновь погрузиться в тот же сон. А письмо, казалось, горело у меня под кроватью, и сквозь деревянную раму жгло мне бок даже во сне.
Три дня. Три дня я не прикасалась к письму бабушки.
Проснувшись следующим утром, я словно отодвинула от себя события прошлого дня. В сознании что-то щелкнуло, наверно, сработал неведомый мне защитный механизм, и все произошедшее, стало казаться дурным сном, сказкой. Этого не было, и не может быть, упрямо повторяла я про себя.
Пухлый конверт я так и не выдернула из-под кровати, наоборот затолкала его ногой, подальше, в пыльный угол, и пошла завтракать. Наивно полагая, что это бессмысленное действие спасет меня, и поможет быстрее забыть, причем напрочь, все события минувшего дня.
Наскоро перекусив, и проводив отца на работу, я отправилась в город. Мне хотелось почувствовать себя просто человеком, пообщаться с людьми и забыть о звере внутри себя, будто его никогда и не было.
Для начала я решила посетить Эдну Фишер, старушка ведь меня приглашала. Сказать по чести, ее жилище произвело на меня не менее тягостное впечатление, чем вагончик Вика. Повсюду виднелись следы захламления и ветхости. Я подозревала, что бабуля очень одинока, ее никто не посещает, и у нее бедной по старости просто не хватает сил содержать свой дом в должном виде.
Я сидела на табуреточке в ее маленькой кухоньке, и старательно делала вид, что с аппетитом поедаю предложенное мне печение.