Моё имя (СИ)

Королева вновь замахнулась для нового удара, и тут терпеть больше я уже не смогла. Конечно, Аки — эксиль, а значит — такой же враг для меня, как и все остальные, но, тем не менее, сейчас её жизнь весьма и весьма полезна для будущего человечества. К огромному удивлению, одного этого факта оказалось достаточно, чтобы разозлиться так, словно столь несправедливые вещи происходят и не с эксилем вовсе, а с самым что ни на есть настоящим человеком. Потянувшись вперёд, я далеко не нежно перехватила руку Пандоры ещё в воздухе, после чего завела за спину, заставив её королевское величество вскрикнуть от острой и резкой боли.
Да, это глупо! Мне не стоило заступаться за Аки, тем самым наводя подозрение на нас обеих, однако отчего-то я не смогла просто стоять в стороне.
— Самоутверждаетесь за счёт других, госпожа королева? — прошептав это на ушко Пандоре, я ослабила хватку, дав ей возможность освободиться.
Вне себя от злости, она обернулась ко мне. По удивлённым глазам королевы можно было с лёгкостью понять, что только сейчас она меня и заметила. Аки и изменившее после стирки цвет платье мгновенно остались в прошлом. Королева скривилась, окинув презрительным взглядом светло-голубой наряд, в который я была сегодня одета. Всё внимание Пандоры Анж-Девериус теперь было сконцентрировано исключительно на мне.
— Что ты тут делаешь? Нет… Ты что сейчас сказала?! — прошипела рыжеволосая девушка прямо передо мной.
— Думаю, ты отлично всё слышала. Другое дело, если смысл сказанного ещё не успел дойти — в таком случае, я с радостью повторю, — моё лицо озарила невинная улыбка, которую Пандора отчего-то вовсе не оценила.
— Не забывайся! Знай своё место! Я королева, а ты…
— Да-да, «глупая девчонка, что уже совсем скоро отправится на эшафот». Знаешь, где-то я уже это слышала… Ах да, вспомнила! Последний, кто рискнул сказать мне нечто подобное, вынужден был обратиться к парикмахерам за экстренной стрижкой. Не повторяй его ошибок, госпожа королева.
— Да что ты…?!
— Перебивать меня тоже не следует, — подойдя к ней вплотную, так, чтобы она слышала даже моё дыхание, я продолжила уже шёпотом. — Ты считаешь себя пожаром, Пандора Анж, из-за цвета волос или ещё чего-то — не знаю, однако, поверь мне, думать так для тебя — большая ошибка. По моим меркам ты не то, что на огонь, но даже на уголёк не тянешь. А знаешь, почему? Потому что здесь только я — настоящее, дикое пламя.
Закончив сей диалог, что, в конце концов, свёлся к обычному монологу, я направилась прямиком к выходу, напоследок лишь окинув Аки обеспокоенным взглядом. Девушка уже почти встала, однако теперь, после моей выходки, не уверена в том, что ей не достанется ещё больше. Всё-таки было бы лучше держать рот на замке! Десятки вытянутых в удивлении лиц наших зрителей, в принципе, твердили о том же самом. Окончательно признать, что я просто потеряла контроль над собой, мне удалось, лишь когда дверь позади грюкнула с такой силой, словно где-то поблизости разразился гром или нечто похуже.
Сейчас я была ужасно злой, и поэтому, побоявшись идти к Сирилу в таком состоянии (нужно же поддерживать имидж идеальной девушки), направилась обратно к покоям, что покинула около получаса тому назад, с целью слегка передохнуть. Путь от кухни к моим апартаментам, на самом деле, был довольно неблизким, однако то ли от злости, то ли ещё от чего-то, но преодолела я его, на удивление, быстро — так, будто летела в небе на эксильских крыльях, а не шествовала длинными коридорами на человеческих ногах. Когда же дверь с табличкой «Париса: Ада Норин», слегка поскрипывая, закрылась у меня за спиной, недолго думая и даже не разуваясь, я бухнулась на кровать и обняла руками свою любимую, белоснежную подушку.
— Ада? Ты почему вернулась? — раздался голос по правую сторону.
Венди в детском передничке и с тряпкой в руке вышла из моего кабинета (видимо, решила взяться за пыль после того, как застелила брошенную мною впопыхах постель). Девочка подошла вплотную к кровати, при этом всё продолжая требовать своим настойчивым взглядом ответа на заданный ею вопрос. Про себя я отметила, что с помытою головою и практическими до конца зажившими ранами Венди выглядит действительно мило. Сделав ровный пробор, она заплела свои русые волосы в короткие, но довольно-таки аккуратные косички. Одета же малышка была в точно такую же форму, которую, до недавнего времени, носила и я сама: белое платьице с чёрной отделкой внизу и тоненьким пояском на талии. Разумеется, пришлось заставить портных хорошенько поработать (делать что бы то ни было ради человека они не горели особым желанием), но окончательный результат определённо стоил проведённой с ними серьёзной беседы.
 
Как, думаю, вы уже поняли, Венди стала служанкой парисы в родовом замке семьи Девериусов. Другими словами, моей служанкой. Вик предлагал поселить её в башне личной прислуги, комнате, где до этого жила Ада Норин, однако, я настояла на том, чтобы она осталась здесь, со мной, и выделила ей раскладной диван у себя в кабинете. Конечно, подобное решение весьма противоречило дворцовым правилам, вот только, по понятным причинам, никто из недовольных так и не решился пойти против меня в открытую. Сейчас, спасибо Сирилу, я не только аристократка, но ещё и париса — вершина дворцовой иерархии. Само собой, всем протестующим пришлось скрипя зубами молчать в тряпочку.
Венди продолжала стоять над душой, и я поняла, что единственный способ отвертеться от этой девчонки — поделиться с ней всем, ничего не скрывая.
— Пандора… Терпеть её не могу! — вслед за этой репликой последовал краткий рассказ о том, что произошло меньше, чем двадцать минут тому назад.
Выслушав до конца моё небольшое повествование и ни разу при этом, не перебив, Венди тяжело вздохнула и опустилась на кровать недалеко от моего места. Девочка посмотрела на меня с беспокойством и заговорила совсем, как взрослая.
— Не опускайся до её уровня. Успокойся. Очевидно же, что она просто бесится и срывает злость чуть ли не на всех, кто попадает ей под руку. А бесится от того, что с момента твоего появления здесь всё стало идти не по её сценарию. К тому же, думаю, она отлично понимает: даже это — всего лишь начало.
Решив, что сказанного ею более, чем достаточно, Венди с грацией лебедя спрыгнула на пол и, подхватив, отложенную в сторону тряпочку, вернулась к делам, прерванным до этого. Наблюдая за ней, я не переставала удивляться тому, насколько же эта девочка умнее и бесстрашнее большинства взрослых, которых мне когда бы то ни было до этого приходилось встречать. Хотя, пожалуй, оно и не удивительно — особенно, учитывая, через что ей пришлось пройти за десять лет своей жизни.
Когда Венди только приехала во дворец, она не умела доверять другим, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть как-то изменить сложившуюся ситуацию. Долгое время она просто сидела у меня под столом, сжавшись в комок и практически не высовываясь. Малышка отказывалась говорить и никогда не отвечала на задаваемые ей вопросы. Наотрез отказывалась притрагиваться к еде, оставленной прямо возле неё, но зато давала каждое утро повод поиграть в игру «найди, что из съедобного в комнате пропало». Самособою, я никогда не комментировала это её маленькое воровство и вместо этого просто ждала. Не понаслышке ведь знала: в таких случаях нужно время. Я хотела, чтобы Венди привыкла ко мне и, наконец, поняла, что, пока она находится в этих комнатах, никто и никогда не посмеет причинить ей никакого вреда (разумеется, из страха перед парисой). Я верила в то, что раз подобная тактика в исполнении Ната завершилась успехом даже со мной, то обязательно сработает и с девочкой по имени Венди. В каком-то смысле, я не ошиблась.
Полторы недели назад глубокой ночью меня разбудил крик Венди, переполненный непередаваемыми болью и ужасом. Вскочив, словно кипятком ошпаренная, я побежала прямиком к углу, из которого девочка отказывалась выходить всё это время, и застала её бьющейся в агонии от ночных кошмаров. Малышка всё ещё была в полудрёме, пока по её щекам, не переставая, скатывались мелкие, словно дождевые капли, слёзы. «Мама! Нет! Я…», — раз за разом срывалось с губ ребёнка тонким голосом. Дальше я слушать не стала и хорошенько встряхнула Венди за плечи.