Моё имя (СИ)

— Пойдём отсюда, — вдруг сказала Ада Норин. — Я уже достаточно увидела и неслабо устала.
— Иди первой. Отдохни слегка,потом приходи в тронный зал. А я пока побуду здесь, посмотрю, как уберут труп. Заодно и удостоверюсь в том, что это действительно Стейси. Может повезёт, и мы найдем в округе ещё какую-то зацепку…
— Не сильно на это рассчитывай, — перебила меня девушка уже не в первый раз за сегодня. — Вряд ли ты что-то найдёшь. Если улики и были — во что я не особо-то и верю — то от них избавились уже очень и очень давно.
Поняв, на что именно она намекает, я решил смолчать, дабы не дать этой теме развиться. Ада, похоже, была весьма не против такого исхода, поскольку, последовав моему совету, пошлапроложенной нами дорогой уже в обратном направлении. Совсем скоро листва скрыла её от моего взгляда. Пускай отдохнёт. Успокоится. И, уже после этого, я объясню ей, что Лудо ни за что не стал бы пачкать себя ни убийством дрянной девчонки, ни уборкой следов вслед за ним.
Присев у дерева напротив, я закрыл глаза и, наконец, смог слегка перевести дыхание — чуть ли не впервые за весь этот день. Ирония, не правда ли? Ведь прямо сейчас надо мной болтается труп, привязанный к ветке верёвкой, готовой порваться в любой момент. Сделав глубокий вдох, я приказал охране явиться незамедлительно, захватив с собой и больную садовницу из предпоследней комнаты. В тот момент я хотел лишь одного — чтобы этот кошмар закончился как можно скорее.
***
Когда я, наконец, зашёл в тронный зал (куда самолично отправил Аду незадолго до этого), первые две минуты просто оглядывался, будучи не в состоянии ни найти девушку, ни взять себя в руки после всего, за сегодня случившегося. Заметить парису сумел, лишь опустившись на трон, показавшийся мне столь удобным и мягким чуть ли не впервые за все годы королевской жизни: она стояла прямо за дверью, прислонившись спиной к стене и, похоже, не видя вокруг себя никого и ничего. Вся в своих мыслях — что, в принципе, и не удивительно.
Наплакавшись и накричавшись, служанка из предпоследней комнаты всё-таки подтвердила, что повесившаяся на дереве девушка — никто иная, как Стейси, служившая до этого старшей помощницей на королевской кухне. После чего несколько стражей сняли с дерева самоубийцу и опустили на зелёную землю. Всё вместе (а ещё и пара лекарей в придачу) мы осмотрели труп, однако, не нашли в нём ничего примечательного: без каких бы то ни было дискуссий было доказано, что смерть наступила от удушья верёвкой — и только. В близлежащей округе нами также не было найдено ничего подозрительного: помятая в некоторых местах трава, сломанные ветки и туфли девушки под соседним деревом, — вот и всё, что удалось обнаружить. Ни одной детали, хоть слегка намекающей на причину её поступка. В каком-то смысле, пожалуй, Ада действительно права: всё так чисто, что даже подозрительно. После осмотра умершую девушку унесли в специальное помещение, где она пролежит ещё два-три дня — до того самого момента, когда мы, наконец, сможем снять с неё перьевое оперение, что в будущем станет новым оружием из заговорённой стали (поскольку умерла Стейси в человеческой форме — нужно подождать момента, когда её тело само по себе вернётся к своей истинной, эксильской сущности).
— Ада, — решил япривлечь к себе внимание девушки (пока что безрезультатно). — Эй, Ада Норин!
Париса спохватилась и начала в замешательстве оглядываться по сторонам. Увидев меня, полностью вернула самообладание и направилась прямиком к трону маленькими, беззвучными шажками (переодеться или хотя бы обуться она так и не удосужилась). Жестом я предложил ей присесть возле меня на трон, сделанный специально для Пандоры, однако в ответ на это она лишь пренебрежительно скривилась и удобно устроилась на быльце моего кресла (не сказать, чтобы я был против).
— Есть новости от лекаря? — спросила девушка первым делом.
— Пока никаких. Неизвестность просто выводит из себя, но я не хочу мешать медицинскому отделению своими вопросами. Не тогда, когда это может стоит жизни Вику.
 
— Правильно. Не нужно их отвлекать. В своё время мы всё узнаем, — сказала Ада непонятно кому.
Я смотрел на неё и чувствовал, что она пребывает в каком-то своём, неведомом для меня, трансе, пока лишь уголки сознания девушки цепляются за эту реальность. Видеть Аду такой было очень и очень странно. Она ведь всегда полна энтузиазма и никогда не поддаётся таким глупым чувствам, как жалость к себе или же самобичевание. Похоже, произошедшее с Виком ударило по ней куда сильнее, чем я предполагал до этого... Нужно хоть что-то сделать. Я должен её разговорить!
— Выходит, Стейси разозлилась на Вика за сделанный ей на днях выговор и решила отомстить: скорее всего, просто припугнуть в темноте. Но, перестаравшись, испугалась содеянного и пришла к выводу, что лучше убить себя самой, чем позволит сделать это кому-то иному. Вот же ж ненормальная!
О том, что тема для разговора выбрана не совсем удачно, мне удалось понять, лишь когда говорить я уже закончил.
— Ты действительно так думаешь? — переспросила Ада, наконец, посмотрев мне прямо в лицо. — Пораскинь мозгами: у этой девчонки не было причин ненавидеть Вика столь сильно — он ведь даже не наказал её! Возможно, конечно, между этими двумя произошло ещё что-то, о чём мы теперь вряд ли узнаем, но, даже так, Вик не довёл бы ситуацию до точки кипения: он предпочитает решать проблемы, заметив лишь только намёк на их существование. Очевидно, Стейси кто-то надоумил на подобное преступление: пригрозил смертью или же, наоборот, наобещал золотые горы. Специально выбрал её, зная о произошедшем с Виком конфликте, а потом, использовав в своих целях, просто избавился, как от опасного свидетеля.
— И этот «кто-то», по-твоему, — Лудо? — поинтересовался я, отлично зная, какой услышу ответ.
— Не отрицаю: я думаю именно на него. Но, если у тебя на примете есть ещё кто-то настолько же хитрый — не стесняйся, я внимательно слушаю.
— Ада, пожалуйста, хватит об этом…, — договорить я так и не успел, поскольку, словно почувствовав, что говорим мы именно о нём, в зал вошёл Лудо в довольно-таки неухоженном, как для себя, виде.
— Я нашёл вас, ваше величество! — с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом сообщил он ещё с порога.
— Почему это вы такой радостный, господин советник? — не дав мне возможности сказать и слова, заговорила Ада не без ощутимой нотки упрёка. — Разве Вик не находится сейчас между жизнью и смертью? Или же вы принесли нам новость о том, что больше его жизнь не в опасности?
— К сожалению, не могу порадовать вас столь отличными новостями, поскольку, как и вы, не получал никаких вестей о состоянии Виктора. Ну, а вот угодить новой информацией насчет того, нашего вопроса, я вполне в силах, — заявил старший брат, почему-то из нас двоих, сидящих на троне, смотря вовсе не на меня.
— Говори, — приказал я до того, как из уже открытого рта моей милой спутницы успел вырваться первый едкий комментарий.
— Боясь того, что в ваших глазах вся эта ситуация могла и вправду выглядеть не совсем чистой, янашёл доказательства своей невиновности, — выдал он, передавая мне в руки кипу каких-то бумажек.
— Что это? — поинтересовалась Ада, изо всех сил стараясь заглянуть ко мне за плечо.
— Это, госпожа париса, именно то, что вы так настойчиво хотели увидеть. Перед вами список всего, что я делал вчера, начиная от того самого разговора с Виком, который сегодняшним утром вы мне не раз вспоминали, и заканчивая моментом, когда вы, ваше величество, вызвали меня в башню личной прислуги. Как можете заметить, в этом промежутке времени не было и пятнадцати минут, чтобы я не находился на виду у кого-то. Возле каждого пункта стоит подпись эксиля, с которым я тогда был — любой из них с радостью, подтвердит написанное. Как видите, ни вчера, ни сегодня, у меня не было абсолютно никакой возможности организовать нечто настолько масштабное, как покушение на господина, — Лудо удовлетворённо улыбнулся и добавил, не сводя с Ады, лучащегося насмешливым превосходством, взгляда. — У вас есть ещё какие-то вопросы ко мне, ваше величество, госпожа Норин?