Моё имя (СИ)

— Мне всё равно, — отрезала я, заставив, тем самым, лицо носоклювика (да и не только) вытянуться до неузнаваемости. — Хочу именно её! И готова заплатить за это столько, сколько скажете.
Исподтишка я бросила краткий взгляд на Сирила, чтобы, по крайней мере, быть уверенной в том, что он не бьётся в агонии. Фух! По его лицу можно было понять, что всё далеко не в порядке, но и, слава всему, пока не фатально. Конечно же, никаких денег у меня не было, и, если бы задуманное всё-таки удалось, платить определённо пришлось бы именно ему.
— Молодая госпожа, прошу прощения, однако, я всё-таки вынужден повторить, что это просто-напросто невозможно…
— Разве не мы выбираем, что возможно, а что нет? Повторяю ещё раз: эту девчонку я покупаю!
Первоначальные волнения в толпе, вызванные замешательством и недопониманием, потихоньку стали перерастать в недовольства. А странно ли? Как-никак, вся эта прогнившая верхушка уже была настроена на незабываемое шоу, а тут какая-то ненормальная никак не даёт ему начаться. Да и что здесь вообще говорить? Даже я не могла назвать себя нормальной в той ситуации. Решила же не злить никого первое время! Так зачем опять лезешь на рожон, Ада Норин?!
— Простите…, — всё продолжал ту же песню ведущий.
— Продайте её мне! Я не пожалею золота — ваша сегодняшняя выручка увеличится почти что вдвое, — заявила я до безобразия уверенно (да простит меня Сирил за эксплуатацию королевской казны).
— Сколько можно её слушать?! — возмутилась дама в пышной шляпке, украшенной земными, живыми цветами из первого ряда. — Разве не очевидно, что она не в себе?! Выставите её, и дело с концом!
— Вот-вот! — поддакнул мужчина в рассвете старости из третьего. — Она нас только задерживает! Да и вообще, эти волосы… Она точно имеет право здесь быть? Думаю, нам следует проверить компетентность городской охраны.
— Я тоже её раньше не видел!
— Вы из какой семьи, девушка?
— Вашим родителям стоит поучить вас манерам!
Десятки голосов слились в одну кучу, тотчас заложив мне уши. Помолчите вы хоть немного! Сами же себя не слышите! По крайней мере, не говорите все вместе! Стоило лишь так подумать, и тут моё желание, словно по взмаху волшебной палочки, исполнилось на самом деле.
— Подождите, её кожа… Она не блестит! — как-раз таки после этой фразы, брошенной в невпопад кем-то сверху, и наступила гробовая тишина.
Не стану врать: я была в полном ступоре. Вызвалась спасать девчонку, даже не подумав о том, что в итоге всё может обернуться необходимостью уже моего спасения. Да что вообще происходит?! Мне не свойственна подобная глупость! Самопожертвование — стиль Ната, не мой. Я ведь давно решила, что не смогу выиграть войну, не поборов в себе эту чёртову слабость! Так почему же я снова…
— Опять встреваешь в неприятности? — прошептал Сирил мне на ухо, заставив вздрогнуть от неожиданности. — С тобой никакого покоя, Ада Норин!
Сказав это, он крепко схватил меня за плечи и отодвинул назад, спрятав за свою крепкую, широкую спину. Я даже не поняла, как именно это произошло, но, почему-то, вдруг почувствовала себя совершенно спокойно. Как-будто бы дома.
— Я — Сирил Девериус, и эта девушка — со мной, — заявил он, снимая шляпу и демонстрируя всем свою чёрную шевелюру. — И да, она — человек. Скажу больше: до вас уже должны были доходить слухи о церемонии дарения знатного титула, устроенной мной относительно недавно. Так вот, проведена она была именно ради этой девушки, что теперь носит гордое имя Норин с крылом свободы на родовом гербе. А о ребёнке… Я разрешаю вам подарить его мне в качестве благодарности за посещение столь скучного мероприятия. Ну что? Ваш спор теперь разрешён?
— Конечно, ваше величество, — поддакнул столь несговорчивый носоклювик, — как вам будет угодно.
Ряд за рядом, ложа за ложей, все присутствующие склонились перед Сирилом в знак уважения. Отвечая на это, он лишь слегка кивнул головой. Сирил, конечно, стал на мою сторону в сегодняшней перепалке, однако, было очевидно, что поступил он так далеко не из желания помочь маленькой девочке: король просто понимал, что это — жизненная необходимость, без которой ситуация будет становиться лишь хуже и хуже.
 
Вот только в тот момент меня не сильно беспокоило происходящее в голове у его величества, так как, пусть и не без чужой помощи, но я добилась своего. Не теряя ни секунды, я стала спускаться прямиком к сцене. Чувствовала, как мою спину прожигают десятки переполненных ненавистью взглядов и всё равно продолжала идти. Пускай думают, что хотят. Мне всё равно. Я давно привыкла делать что хочу и плевать на мнение всех недовольных (тем болееучитывая, что «недовольные» даже не люди).
Когда подошла к ведущему к красно-сине-золотистом костюме, он недоверчиво взглянул на меня, потом на Сирила и вновь на меня. Скорее всего, получив от короля утвердительный кивок, решил, что не лишним будет и мне поклониться, после чегопроводил прямиком к шесту, сообщив, что я могу осмотреть «свою новую собственность».
У девочки были карие, глубоко посаженные глаза, тонкие губы и аккуратный, маленький носик с слегка раздутыми крылышками. Уверена: она была бы очень милой и симпатичной, если бы не сотни синяков и кровоподтёков, покрывающих тело с ног до головы. По неравномерной степени их заживления я сделала вывод, что избивали малышку чуть ли не каждый день на протяжении долгого времени. Но, даже несмотря на это, в её глазах не было слёз, а взгляд, коим она, не моргая, сверлила меня вот уже довольно долго, пронзал насквозь, скрытым в нём, отвращением.
— Ничего не бойся, ладно? Теперь всё хорошо, я заберу тебя отсюда…, — заверила я вроде как успокаивающе-нежно.
Однако это не помогло.Стоило мне лишь протянуть руки, чтобы развязать цепи на запястьях малышки, и она тотчас, слегка подпрыгнув, укусила меня за руку, прокусив кожу чуть ли не до кости. Кровь сразу же потекла вниз по запястью, чуть дальше, и прямиком на белую сцену. Пожалуй, было очень больно, вот только мысль о подобном пришла ко мне уже задолго после произошедшего — тогда же я не чувствовала ничего. Только скорбь. Её вызывал один лишь вид девочки со стекающей по губам кровью. Я не злилась, наоборот… мне было её очень жаль.
Сирил, незаметно приблизившись, взял меня за руку, осмотрел рану и посмотрел в лицо осуждающе-неодобрительно. Конечно же, он не понимал, зачем нужно идти на такие жертвы ради какой-то там девчонки. Да и я тоже не понимала. Просто знала, что нужно. Но, стоило лишь успокаивающе ему улыбнуться, как бы говоря: «Это просто царапина, не о чём волноваться», и я вдруг услышала крик боли — по-настоящему душераздирающий и совсем рядом с нами.
Как оказалось, это ведущий взял плеть и теперь собственноручно наказывал раба, посмевшего так сильно провиниться перед его величеством. Он бил её, не жалея сил, с той же мощью, с которой дровосеки рубают дубы и клёны. Девочка вскрикивала, но не плакала: просто сжалась в комочек, насколько это было возможно.
— Прекратите! Сейчас же! — закричала я во весь голос, перехватывая плеть больной рукой (совершенно забыла о том, что она больная).
— Но, госпожа…
— Делай, как говорит, — выдал позади меня слегка злой, но уверенный голос.
— Как прикажете, ваше величество.
Я, наконец, развязала руки девочки, у которой больше не осталось энергии даже на крошечное сопротивление. Не в силах стоять на ногах, она повалилась вперёд и наверняка заработала бы себе ещё пару синяков, если бы я не успела подхватить её вовремя. После этого, взглянув на меня в последний раз, она окончательно отключилась.
***
Обратно во дворец мы ехали уже в карете, которую везли Звёздочка, Ураган и ещё две лошади из городской конюшни Аксиллы. Подготовить одно из средств передвижения Сирил распорядился, посчитав, что мне с раненной рукою будет весьма неудобно перевозить бессознательную малышку в своём седле (ну а о том, чтобы взять её к себе или же доставить во дворец воздушным путём, он твёрдым голосом приказал мне даже не заикаться). Посмотрев на аккуратно перебинтованную Сирилом правую руку, я тяжело вздохнула, вынужденная признать, что мне совершенно не на что жаловаться. Пусть король и остался мной недоволен (впервые за долгое время), он всё равно пошёл на уступки и разрешил взять девочку с собой во дворец. Если бы Сирил тогда не вмешался — никтои ни за что не исполнил бы мою детскую прихоть, а избитый до полусмерти ребёнок сейчас точно не сидел бы подле меня, бурно ворочаясь от кошмаров во сне. В этот раз я действительно признательна Сирилу и, пожалуй, даже отплачу ему чем-нибудь вкусненьким.