Моё имя (СИ)

Одновременно с тем, как узнать правду, я поняла, что заперта в ловушке без входа и выхода. Теперь я больше не могла позволять себе оставаться безучастной и ничего не делать — в тоже время и убить Сирила я всё ещё не была способна. В момент, когда совершенно не знала, как поступить, человеческая слабость взяла верх впервые за долгое время. Думаю, я просто хотела разорвать этот порочный круг, принеся в жертву как можно меньшее (одна человеческая жизнь — что с неё взять?) Сейчас я уже понимаю, что это — обычное бегство, но лишь пару часов назад мне так совсем не казалось: настолько сильно я хотела избавить себя от необходимости делать выбор в пользу первого или второго. Нет, не так. Это решение стало последствием того, что я несмогла сделать выбор.
Прыгая вниз с дворцовой крыши, я действительно думала, что больше никогда не открою глаза. Я представляла перед собой лицо Ната и успокаивала себя тем, что уже совсем скоро смогу его увидеть. Тем не менее, я сейчас здесь.
Каким-то немыслимым образом мне удалось догадать о том, что была спасена не каким-то там стражником, а именно Сирилом ещё до того, как присматривающий за мною помощник лекаря соизволил об этом сообщить. Первым, о чём я тогда подумала, было: «Вот как… Значит, выбор мне делать больше не нужно. Ты сделал его за меня, Сирил Девериус. Раз так…Не вини меня, ладно?»
Потянув за задвижку, я открыла окно и пустила в затхлую комнату свежесть с прохладой. Будь у меня такое желание — могла бы закончить то, что не дали, прямо здесь и сейчас: перелезть через подоконник и соскользнуть вниз (сомневаюсь, что Сирилу посчастливится спасти меня и во второй раз). Однако я больше этого не хотела. Поняла, наконец, сколь эгоистичным было моё решение по отношению к семье, Нату, Венди и миллионам других как живых, так и мёртвых, человеческих душ. Получись всё — и последний шанс дать им спасение (или же отмщение) был бы потерян окончательно. К тому же… Нельзя войти в одну реку дважды. Да и не нужно мне это: всё уже решено. Больше я не пойду на поводу у чувств и, наконец, сдержу своё обещание. Совсем скоро луна на небе окрасится в красный, в точности также, как и та, что сияла средь звёзд одиннадцать лет тому назад.
«Тут-тук», — я нервно вздрогнула, услышав стук в дверь, так как абсолютно точно не ожидала посетителей в столь позднее время.
— Да? — изначально думая промолчать и сделать вид, будто уже давно сплю, я всё-таки решила, что это может быть что-то важное.
— Прости, что так поздно. Это я.
На пороге стояла Венди и, скажу по правде, если бы меня посетил Лудо, восставший с могилы, я удивилась бы ничуть не меньше. Дело в том, что уже довольно долгое время мы не общались с малышкой, более того — с того самого дня, когда поймала её на пути в апартаменты Сирила — практически и не виделись (Венди попросила Вика отдать в её распоряжение мою старую комнату в башне личной прислуги, и он охотно на то согласился). По понятным причинам я не стала мешать переезду, но, тем не менее, всё же попросила Аки не сводить глаз с девочки и тотчас сообщать мне, если она вдруг заподозрит нечто неладное. Всё от того, что боялась: Венди может вновь попытаться сделать ошибку, которую я ей тогда не позволила. Переживала же я не столько за Сирила, сколько за саму девочку: то, что ей удастся убить его величество — весьма маловероятно, а вот то, что её наказание не ограничится одной только смертью — неоспоримый факт. Отослать же Венди из дворца я не могла по двум причинам. Во-первых, не знала, как объяснить это Вику с Сирилом, а, во-вторых, просто-напросто не хотела отпускать малышку в мир ещё жёстче того, в котором она сейчас находилась.
Тем не менее, никаких тревожных вестей со стороны Аки ко мне так ни разу и не поступило. Думаю, Венди либо решила отбросить столь глупую затею, как покушение на Сирила почти в открытую, либо ждала подходящего момента, чтобы выкинуть нечто действительно крупное.
И вот спустя всё это время она приходит ко мне далеко за полночь — нет ничего странного в том, что поначалу я слегка удивилась.
 
Девочка закрыла за собой дверь и продолжила стоять у входа с опущенными вниз глазами — в точности также, как провинившийся ребёнок, пришедший к родителям за тем, чтобы просить прощения (в какой-то степени именно так всё и было).
— Венди, что-то случилось?
— Нет… Я просто… Я…
Больше малышка не смогла ничего из себя выдавить: она кинулась ко мне со всех ног и крепко обняла. Боль в боку тотчас усилилась в несколько раз, однако, я смолчала об этом и обняла Венди в ответ. Она плакала, а я просто гладила её по голове медленными, успокаивающими движениями.
— Ну же, всё хорошо, не плачь.
— Прости, прости меня, — шептала она сквозь слёзы. — Я думала, что потеряла тебя… Было так страшно… Пожалуйста, никогда-никогда так не делай!
— Не стану. Это была минутная слабость, и больше такого не повторится. Я тебе обещаю. А теперь вытри слёзы: есть кое-что, что мы с тобой должны сделать, не так ли? Что я должна сделать.
Конечно, умная девочка тотчас поняла, что намекаю я непосредственно на тему нашего последнего разговора. Венди отстранилась от меня, протёрла глаза, однако, поднять голову всё-таки не решилась.
— Я думала об этом, — сообщила она, продолжая изучать трещины в дощатом полу. — И мне жаль. Ведь получилось так, что я даже не попыталась понять твои чувства, а лишь обвинила во всех смертных грехах. Уверена: вместе мы сможем найти способ спасти человечество и без убийства его величества. Мне действительно…
— Тсс, — я прижала указательный палец к губам малышки, показав тем самым, что слова здесь лишние. — Тебе не за что извиняться. И искать другой способ нам вовсе не нужно. Лучше скажи: не знаешь случайно, что Сирил сейчас делает?
— Эммм... Кажется, кто-то говорил, что он заперся у себя в комнате и никого не впускает. Даже Вика. Словно с катушек слетел после того, что с тобою случилось. А что такое?
— Хочу сделать это сегодня. Сейчас.
— Что?! — разумеется, столь кардинальная смена позиции не могла не ввести девочку в шоковое состояние. — Ты решилась?! С чего вдруг? И к чему такая спешка? Ты ранена! Твоё нынешнее физическое состояние ни за что не осилит нечто подобное!
— Плевать на него! Что будет — то будет! Я не могу больше медлить, и всё потому, что… — слова застряли в горле, и мне пришлось успокоиться перед тем, как закончить предложение. — Потому что знаю: если отложу это хотя бы на день — обязательно начну сомневаться.
— Тогда, может…
— Нет, Венди, я решила. Так будет лучше. Для всех. Но мне нужна твоя помощь.
Сомнения в глазах малышки так никуда и не делись, однако, услышав мои последние слова, она уверенно кивнула.
— Что я должна сделать?
— Отправляйся в комнату и захвати мне одежды: джинсы и размашистую кофту с длинными рукавами. Потом открой ящик стола — там будет второе дно, а затем и третье. Внутри есть кинжал из эксильской стали: возьми его и принеси мне. Спрячь в одежде. И ещё… Там будет письмо — листок довольно жалкого вида. Захвати и его тоже.
— Зачем это?
— Просто хочу перечитать напоследок. Чтобы быть уверенной в том, что делаю. И не волнуйся: совсем скоро всё наконец-то закончится.
На это Венди ничего не ответила: просто развернулась и направилась к выходу с грустным видом. Ну, а когда я окликнула её с целью удостовериться, что малышка действительно поняла смысл вышесказанного — девочка выдавила из себя натянутую улыбку и пообещала сделать всё в лучшем виде. Я же вновь осталась одна в крошечной комнатушке. Хотя нет… луна согласилась составить мне здесь компанию.
И почему вдруг вспомнила о письме Ричи Джонса? Сама точно не знаю. В тот день, когда «Лудо» поджёг мою башню, я абсолютно забыла о нём, так и оставив валяться в личном тайнике. Каким же было моё удивление, когда при осмотре последствий поняла, что и стол, и его содержимое остались практически невредимыми. Настоящее чудо! Я приказала доставить старую мебель в мои новые апартаменты, где после небольшой чистки с коррекцией вновь отправила стол в трудовую эксплуатацию как письменное место и надёжный тайник. Ну, а письмо Ричи… оно и вправду стало для меня чем-то важным. Этот листок бумаги прошёл с Адой Норин долгий путь, день ото дня продолжая напоминать ей о том, ради чего она вообще сражается. И вот мне вновь нужна его помощь, ведь сейчас знать ответ на вопрос «почему?» для меня просто жизненно необходимо.