Моё имя (СИ)
Вспышка.
Я была мокрая с головы до ног. Слегка подрагивала под влиянием холодного воздуха, столь сильно присущего древним и мрачным подземельям. Первые пару мгновений находилась в лёгком замешательстве, но тяжесть цепей на запястьях быстро вытащила из забвения и напомнила о том, что пора бы уже перестать предаваться воспоминаниям и вернуться к реальности.
Догадаться о том, что тёмное помещение с тремя стенами и решёткой вместо четвёртой — одна из темниц, припрятанных глубоко в недрах замка, не составило большого труда. Я сидела в ней (темнице) по центру главной стены, прикованная цепями за руки. Воистину — что за средневековые методы? К чему такие меры? Как будто бы у меня есть хоть шанс сбежать от двух эксилей-мужланов, караулящих по ту сторону решётки.
Сфокусировав взгляд, я наконец поняла, что вовсе не одна в этой «комнате». Подняла голову вверх, дабы взглянуть на своего незваного гостья. Вот только, увидев его, тотчас скривилась, словно от кисло-сладкого соуса. Сверху вниз с улыбкой, переполненной самодовольством и насмешкой, на меня взирал Лудо Девериус — при этом ещё и держал в руках ведро, водой из которого, уверена, так мило облил меня за секунду до этого вместо того, чтобы встряхнуть за плечо и тихо сказать: «Просыпайся!»
Тут-то я, наконец, и вспомнила всё, что уже успело произойти со мной вплоть до теперешнего момента. Арестовать парису стража пришла, когда, разлёгшись под небольшой вишней в дворцовом саду, я подходила к кульминации «Трёх товарищей». Самособой, изначально подумала, что это Сирил послал за мной, дабы я помогла ему в решении какого-то важного дела. Кивнув головою, приказала охранникам удалиться, однако вместо этого они схватили меня за руки и, ничего толком не объяснив, повели в направлении непонятном и незнакомом. Попытки вырваться из крепкой мужской хватки я забросила уже после первых пяти неудач. Конечно, по дороге засыпала их целой сотней вопросов, но так и не услышала ответа даже на элементарные. В конце концов, поняла, насколько это всё бесполезно, и перестала пытаться добиться от них хоть чего-то, рассудив, что, скорее всего, они и сами — ничего не знающие, обычные пешки.
О том же, что именно здесь происходит, я начала догадываться, лишь идя по коридорам дворцового подземелья. Ну а когда меня заковывали цепями в самой отдалённой камере — уже практически полностью поняла, что к чему.
Они узнали. Узнали о «Красном пламени». Моя ложь не смогла обвести Сирила вокруг пальца, хотя нет, даже не так… Хуже всего то, что провалилась попытка обмануть не Сирила, а Лудо. Уверена: ко всему этому он имеет самое непосредственное отношение. Похоже, ему, наконец, удалось настроить Сирила против меня, и факт того, что за все те часы, проведённые мною здесь в полном одиночестве, король так ни разу и не пришёл проведать свою парису,служит лишь очередным подтверждением данной теории. Через некоторое время (поскольку окон здесь не было, не предоставлялось возможным определить даже примерную фазу суток) я отрубилась. И вот сейчас весьма нестандартным способом Лудо заставил меня проснуться после долгого сна.
Отставив в сторону давно проржавевшее ведро, королевский советник присел на корточки — так, чтобы его глаза оказались на одном уровне с моими.
— Как вы, госпожа париса? — поинтересовался он с притворной заботой.
— Лучше ещё не бывало. Спасибо за беспокойство, — ответила я, проклиная весь мир за то, что не могу задушить рыжеволосого прямо здесь и сейчас.
— Рад слышать. Вам здесь не холодно? Если хорошо попросите, то, так уж и быть, прикажу слугам решить вопрос с отоплением.
— Ой, что вы, что вы! Не стоит беспокоиться! Мысль об огненном пучке волос, столь надёжно спрятанном у меня в комнате, греет куда лучше любого обогревателя.
— Ну-ну, — его лицо искривила ухмылка, — храбрись, пока можешь. Скоро это желание пройдёт, и ты буквально начнёшь молить нас всех о прощении. Однако уже никто и ничто не поможет тебе, чёртова предательница. Даже его величество.
— Вот как? Почему же тогда сейчас я в темнице, а не на эшафоте?
— Потерпи ещё немного. Всему своё время, — рыжеволосый поднёс идеальное личико к моему раскрасневшемуся и с притворной нежностью откинул в сторону, упавшую на глаза прядь. — Даже не верится, что стоящая передо мною находящаяся на пороге смерти девчонка и есть та самая Ада Норин, собиравшаяся заказать себе меч из моего оперения. Как теперь планируешь одержать победу в войне, что сама же всем здесь и объявила? Жизнь весьма изменчива, не считаешь?
Конечно, тогда на языке крутилась целая тысяча оскорблений, которые я была готова бросить в лицо этому придурку, особо и не задумываясь, однако в итоге, ко мне в голову пришло кое-что куда более заманчивое и интересное. Приковав к себе Лудо испепеляющим взглядом, я собрала в горле как можно больше слюны и, весьма неслабо сжав лёгкие, плюнула в него со всей силы. Жидкость попала рыжеволосому точно в глаза и, потеряв концентрацию, тот тотчас шмякнулся прямиком на своё мягкое место. Лишь услышав, как я задыхаюсь от смеха, Лудо, наконец-то, собрался и, протерев глаза манжетой бардового пиджака, выпрямился во весь рост. Он вновь подошёл ко мне, однако, в этот раз не захотел приседать: чувствовать себя выше меня для него тогда было просто жизненно необходимо.
— Ах, ты… чёртова дрянь!
После этой фразы последовал удар ногою в живот. Неосознанно я скривилась от боли, однако всё же проглотила крик до того, как он успел вырваться из горла наружу. Тем временем Лудо схватил меня за волосы и, больно дёрнув, заставил встретиться с ним взглядом.
— Смотрю, до тебя всё никак не дойдёт твое теперешнее положение — ну так ничего, я обещаю объяснить всё чётко и ясно.
Дальше был удар, затем ещё один и ещё. Ублюдок отбросил мою голову назад, и я сильно ударилась макушкой о кирпичную стену. Перед глазами всё поплыло, пока сам Лудо вдруг превратился в расплывчатое, огненно-красное пятно с клыками вместо зубов, клешнями вместо рук, и щупальцами вместо ног, нарисованное моим бурным воображением. Однакоя не плакала, не кричала, и не стонала — самособой, без ожидаемого отклика на свои действия Лудо бил лишь сильнее. Вот только… Мне было всё равно. Я не чувствовала боли. Я просто-напросто не могла её чувствовать. Не после того, как пронзила мечом единственного дорогого мне человека. Не после того, как своими же руками отняла жизнь у того одного, кому в этом мире была правда небезразлична. Не после того, как была вынуждена улыбаться эксилю, пусть и не осознанно, но отнявшему у меня всё, чем я когда бы то ни было дорожила. Верно, я потеряла возможность чувствовать боль после всего этого. Ведь, с какой стороны ни посмотри, теперешняя физическая боль — ничто по сравнению с той, которую мне приходится нести изо дня в день у себя в сердце.
Через какое-то время, видя перед собой лишь искривлённую ненавистью улыбку Лудо Девериуса, я потеряла сознание.
***
Вернуться в реальность мне помогли чьи-то нежные прикосновения. Сквозь пелену сна я почувствовала, как руки, переполненные теплотой и заботой, осторожно обрабатывают мои недавно полученные синяки и ушибы. В тот момент имя «Сирил» уже готово было сорваться с губ без какой-либо задней мысли. Однако хорошо, что подобная глупость осталась лишь в планах — когда, наконец, открыла глаза, то увидела перед собою вовсе не Сирила, а Венди.
Малышка не сразу заметила, что я пришла в себя, но как только сделала это — тотчас бросилась обниматься. Самособою, я очень хотела ответить ей тем же, однако была вынуждена подавить в себе это желание из-за цепей, столь сильно ограничивающих круг моих настоящих возможностей. В итоге смогла лишь успокаивающе улыбнуться. Когда же от крепкой хватки почти что начала задыхаться, девочка отстранилась и села рядом со мной у стены, уже успевшей стать для меня и надсмотрщиком, и единственным здесь собеседником. Ну, а поскольку начинать разговор она уж никак не спешила — столь ответственную роль я решила взять на себя.