Химеры сознания (СИ)
— Практически все, кроме… зачем погружаться мне?
— Метморфинг. Программа переноса отсканирует ваши тела и создаст голографический слепок личности дяди. В нее входит все от структуры кожи, ее запаха до стереотипов мышечных движений. Программа спроецирует данные с образа дяди на твое тело. В этом образе ты как в скафандре проникнешь в сейф и извлечешь чашу. Мы ведь не в средневековье. Сейф охраняют аппаратные комплексы, и без программной имитации система контроля доступа распознает и уничтожит тебя мгновенно. Так что зловещая лава и смертоносные ловушки там все же есть.
— Ты уверена, Джил?
— Семь тысяч часов в «Грезах», столько же в «Химере», исследуя все возможные сюжетные линии. Годы ушли на визуализацию алгоритма метморфинга, без которого окончить игру оказалось невозможно. Единственное, в чем я до сих пор сомневаюсь, — это ты, бестолковый, трусливый рыцарь. Но времени больше нет, Галхед Седьмой через три дня сложит свои полномочия, и принять их должна первая жрица и правительница Мендакса — Биркезион Джил Первая!
3
На пустой улице было безлюдно и тихо. Бесшумно подплыл транспортный автомодуль. Галхед Седьмой подошел к распахнувшейся дверце и шагнул в салон. В этот момент у него над головой вскрикнула птица, и на миг ровный взмах ее крыльев заслонил собою все небо.
Джил успела отвлечь внимание дяди, пока робот-диверсант прикрепил ему к затылку чип-конфигуратор, погрузив его сознание в управляемую виртуально-голографическую иллюзию, в которой на такой же безлюдной улице было так же спокойно и тихо, и дядя уже шагнул в авто. Переход остался незамеченным.
Мир качнулся, и авто взмыл вверх, отрываясь от земли. Навстречу неслась бездна, дул упругий ветер. Седьмой, ни в чем не сомневаясь и не догадываясь, двигался в иллюзорной, но абсолютно чувственной, филигранно прорисованной рукой Джил, вселенной, чтобы исполнить рутинный, повседневный квест, побывав в Реликварии, и совершить то, что он там обычно совершал.
Дождавшись, как Галхед Седьмой, сраженный импульсом чипа, замер на сиденье автомобиля, я забрался к нему в машину и подал команду на старт. Мир качнулся, и авто взмыл вверх, открываясь от земли. Навстречу неслась бездна, дул упругий ветер.
Авто припарковалось внутри транспортного ангара Реликвария.
Я старался сохранять спокойствие, но не мог совладать с нетерпением ожидания предстоящего перехода. Не хотелось пропустить момент, когда я сам пересеку границу реальности и окажусь в виртуальной среде предназначенной мне карты «Химеры». Я смутно представлял, что должен увидеть и как пойму, что уже «перешел», но ничего не происходило. Помедлив, я вышел из салона и направился к Реликварию.
Галхед, пребывая в заданной ему иллюзии, безмятежно посапывал на заднем сиденье. Как и ожидалось, чип создал первую локацию «Яви», где его восприятие и ощущения абсолютно совпадали с физической реальностью, но скрывали мое присутствие и прочие важные детали. После остановки авто Галхед проснулся, вышел из салона и направился к Реликварию.
Я ждал. Я чувствовал, что все еще нахожусь здесь, в мире настоящем, не цифровом, что переход по каким-то причинам не состоялся. Что-то пошло не так. Тревога нарастала.
— Значит, мы не встретимся с Седьмым в разделенной виртуальности, как предполагала Джил. Или я доверчивый осел, — холодок пробежал по моей спине, — и правила изменились.
Гордо вышагивая, Галхед Седьмой вошел в сумрачный коридор Реликвария.
Подвесив в руке перед собой тусклую масляную лампу, я накинул тунику, капюшон, воплощаясь в отрепетированный образ, и весь в напряжении вошел в сумрачный коридор Реликвария вслед за его верховным жрецом.
Галхед двигался ровным уверенным шагом, не подозревая о моем присутствии и своих заблуждениях.
* * *На нижнем уровне отворилась мощная бронированная дверь и открылась панель доступа. Лучи лазеров впились в тело жреца, внимательно изучая и тестируя каждый его пиксель. Синхронно программа метморфинга запустилась на моей оболочке, и я стал превращаться в Галхеда Седьмого. В конце процедуры отличить нас не смогла бы ни одна ревнивая жена. Я увидел жесты и услышал пароль. Еще мгновенье, и Галхед вошел внутрь. Двери за ним закрылись. Оставалось ждать, пока дядя выполнит все церемонии доступа, раскроет коды и ритуалы, если они есть.
Через четверть часа Галхед вернулся, и двери за ним захлопнулись. Как и планировалось, я приблизился к дяде, переключил его чип и отправил того блуждать в «Лабиринте». Он вздрогнул и отошел в сторону, видимо, потрясенный случившимся.
Мне оставалось выполнить свою часть квеста. Я уже знал весь протокол и с легкостью повторил его у панели доступа, взмахнул руками, произнес набор бессмысленных звуков. Стражи впустили меня в сокровищницу. По дороге были еще три авторизации, которые я выполнил не задумываясь, и, наконец, подобравшись к сейфу, легко отворил его.
Открывшаяся дверь сейфа оказалась проходом в следующее помещение, напоминающее пещеру со слабым архаично мерцающим освещением. Сундук стоял в углу на полу каменного зала с высоко уходящими вверх рядами колонн и серыми морщинистыми пропитанными сыростью и гнилью подземелья стенами, озаренный тусклым светом свечей, расставленных по углам в бронзовых фонарях. Было так тихо, что я слышал стук своего сердца.
В глубине зала качнулась неясная тень, шлепая и шелестя, приблизилась, превратившись в женщину, одетую в полупрозрачную тунику.
— Вот как? — выдохнул я. Она быстро прошла мимо, будто, не замечая меня, остановилась возле большого кованого сундука, подняла его крышку и неразборчиво произнесла: — Эли! Эли! Ляма азавтани! [3] — Арамейский! — ужаснулся я.
Меж тем женщина что-то бережно завернула в ткань, осторожно положила на дно и молча скрылась в глубине пещеры. Сундук остался открытым, и на дне лежал темный сверток в форме небольшого кувшина. На откинутой дверце сверкнули два зеленых зрачка. Не мигая и с любопытством, они уставились на меня. Зверек не был похож ни на что мной ранее виденное, его чешуя отливала ядовито-оранжевым цветом. Я опешил, едва не задохнувшись от восторга:
— Химера! Умница, Джил! Это моя Химера!
Переставая понимать, что происходит, я рванул из сундука сакральную чашу и поспешил на выход.
Выйдя из зала Реликвария, я попытался найти Галхеда, отправленного мной в сумерки виртуального «Лабиринта», но его здесь не было.
— Тем проще, — решил я и бросился к автомодулю, но и его на месте не оказалось тоже. Я запаниковал.
Мы никогда не обсуждали с Джил, что я стану делать со своим украденным призом после. По-моему, ее вообще не интересовал ни этот предмет, ни моя последующая участь. Она только очень настойчиво советовала мне не медлить после окончания операции и покинуть планету, по возможности, быстрее, предполагая о каких-то неучтенных нами препятствиях, может, даже погони. Как быстро Галхед сумеет вернуть себе контроль над реальностью, никто из нас не понимал.
В кармане у меня лежал чип взлома таможенных терминалов космопорта Мендакса и цифровой безлимит на все уходящие транспорты с планеты на ближайшие сутки.
* * *На удивление просто оказалось выйти с территории Реликвария. Я по-прежнему не понимал, нахожусь ли еще в «Химере». То, что я в ней побывал, сомнений не вызывало, и если переход еще не произошел, то я все еще выглядел как Галхед Седьмой, что давало бы мне существенные преимущества для бегства. Единственный способ узнать это — найти условный знак, юнита — химерного зверька. Ибо даже взгляд в зеркало, будучи внутри проекции виртуального мира, не скажет правду, сознание покажет только то, что захотел показать вам ваш программист.
4
— Не знаю, что вы себе навоображали, — строго сказала доктор Джил Дрим Моррей, — но не за кражу какой-то пресловутой реликвии вы арестованы. Вы наркокурьер, и любая нелепая легенда или придуманный вами бред никак не избавят вас от наказания. Допускаю, что вы вывезли наркотики неосознанно, а будучи одураченным. На Мендаксе такое случается часто. И все же закон есть закон, а контрабанда наркотиков — это преступление! Видимо, более ловким преступникам удалось заставить вас поверить, что вы исполняете некую миссию, мне все равно. Вы совершили тяжкое преступление. Ваш Грааль — это контейнер с ментальным наркотиком, который, по иронии, так и называется — «Грааль». Он такой же загадочный, почти эфемерный. Ибо это не химическая формула, а квантовый паттерн, изменяющий сознание. Он строго запрещен и даже иметь его — тяжелейшее преступление. Предмет находится в лаборатории на экспертизе, а вам предстоит пройти курс реабилитации в нашей клинике.