Братья по крови. Книга первая (СИ)
Я киваю. Типа согласен. Беру!
Она рисует ещё «пятёрку».
Я снова кивком подтверждаю. И вдруг вижу на полке в свободной продаже, знакомую с детства книжку. У меня такая точно была, и зачитал я её тогда просто до дыр. «Избранное» Софьи Радзиевской. Там в сборнике три повести и один рассказ. «Болотные робинзоны» — повесть про войну, «Остров мужетсва» — про зимовку наших поморов в старые времена на острове Шпицберген, «Рам и Гау» — приключения пещерных людей в каменном веке. А рассказ «Джумбо» — про собаку. Очень душевный, прямо таки слёзовыжимательный рассказ. Собачку жалко!
— Можно вот эту ещё посмотреть? — указываю на замеченную книгу.
Да. Это именно она. Беру не глядя!
Вполголоса спрашиваю?
— Сколько за всё?
На бумажке появляется странное число: «четырнадцать восемьдесят две.»
— Деньги Вам?
— В кассу, пожалуйста!
Ну, в кассу, так в кассу. Похоже, что деньгами она в магазине не берёт. Зато потом она на лишнюю сумму возьмёт себе нужных книг, чтобы потом продать… «хорошим людям»… Ну и ладно…
Я шагаю в кассу. Снова протягиваю четвертной.
— Четырнадцать рублей восемьдесят две копейки в книжный отдел.
Мне пробивают чек, с которым я и возвращаюсь за покупкой. Продавщица вручает мне мои книги, уже завёрнутые в коричневый крафт, и обвязаны бумажным шпагатом.
Надеюсь, что она упаковала внутрь те самые книги, а не сборник речей Брежнева? Тьфу ты, ну ты… Какого чёрта. Тут нет никакого Брежнева… А есть Шелепин… Я так и не занялся изучением новейшей истории. Ладно. Чуть-чуть обождет меня эта инфа. А пока мы выходим на улицу, заходим за угол, где я надрываю край упаковки и убеждаюсь, что книги те самые, что я выбрал…
— Саша! А как у тебя получается с ходу так красиво врать?
— Я не врал. Просто я сочинил историю, которая помогла нам купить очень интересные книжки. Кстати, ты мне здорово подыграла со своими заплаканными глазами. Но пообещай мне, что ты больше не будешь плакать по пустякам!
— Больше не буду! А не по пустякам можно?
— Не по пустякам можно!
— А это когда?
— Ну, когда тебе в ногу пуля попадёт или снова руку сломаешь, тогда можно.
— Я больше не хочу ломать руку. А что за книжки ты купил?
— Потом покажу. Интересные книжки. Вот поедем на море, будешь лежать, загорать и книжки читать.
— Мама ещё не согласилась.
— Маму мы уговорим.
— А ей тот дядька понравился.
— Она сама тебе об этом сказала?
— Нет. Я маму свою знаю. Когда ей какой-то мужчина нравится. То она начинает себя немного странно вести. Не так, как обычно.
— И часто ей нравятся разные мужчины?
— Нет. Я только двоих видела. Один на работе у неё. Но он женат и он её начальник.
— А другой.
— Был у неё один раз. Он мне не понравился. Не хочу про него вспоминать.
— Потом расскажешь мне?
— Зачем?
— А я хочу всё про тебя знать.
— Всё нельзя…
— Почему?
— Ты узнаешь, какая я плохая, и бросишь меня…
— Опять начинаешь?
— Нет…
— А пошли в «Звёздочку»!
— Зачем?
— Купим тебе что-нибудь.
— Но ты же сказал, что сошьёшь мне всё сам.
— Я же не всё умею шить.
— А что ты не умеешь?
— Я не умею шить обувь. Не умею вязать свитера и шарфы. А ещё я не умею шить майки, трусы и купальники. У тебя есть купальник?
— Есть. Но он прошлогодний. Он мне в самый раз, но…
— Я помню. Ты — выросла. Вот пойдём и посмотрим, что там есть на тебя…
17 июня. 1974 год.
Москва. Таганская площадь.
Универмаг «Звёздочка».
На первом этаже были игрушки, немного канцтоваров, спортивный отдел и ещё чего-то… Раньше, в том моём детстве, это был мой любимый этаж, но теперь мы его поглядели, так, мельком… Ладно я, но игрушки совсем не заинтересовали Анюту.
— Тебе не нравятся куклы?
— Хм… Я уже выросла…
— А плюшевые игрушки:
— У меня был мишка.
— Был? А что с ним стало?
— Он… Больше его нет.
— Ладно. Проехали… Пошли на второй этаж. Там одежда и обувь должна быть.
* * *
Да… Уныло и печально. Я даже не смог найти себе футболку. Пришлось и дальше ходить с жирным пятном на груди, оставшимся от руки этой Светы.
А Анюту я немного переодел. Она у меня стала теперь пионеркой. Синенькая юбочка и белая рубашка с шевроном на рукаве. Галстук повязывать не стали, хотя я и купил на всякий случай три штуки. Вдруг база отдыха, обещанная Васиным будет с пионерским уклоном, а у нас и нет ничего. Не в джинсах же ходить на пионерскую линейку. Я подумал, подумал, да и купил нам с Лёшкой тоже по рубашке и паре шорт пионерского образца.
Больше особо смотреть было нечего. Анюта ушла смотреть нижнее бельё. Я не стал её сопровождать. Сказал, чтобы выбрала получше, а денег я потом дам…
Плавки на мальчиков были убогие… И как я в прошлой жизни в них ходил? Сейчас ни в жисть не надену такое безобразие. Лучше сошью себе спортивные шорты без карманов из лёгкой ткани или в семейных трусах буду плавать. Только резинку нужно усилить. А то я помню, как бывало. Нырнёшь с тарзанки… А потом всплываешь отдельно от трусов.
Чего она там навыбирала я не смотрел. Просто оплатил в кассу три рубля шестьдесят две копейки, посмеявшись про себя получившейся сумме, эквивалентной стоимости бутылки водки.
Ну, а потом я решил окончательно завершить шопинг этого дня посещение магазина «Ткани», который как раз и присутствовал на Таганской площади наискосок от «Звёздочки».
Мой рюкзак уже был заполнен нашими покупками. Полиэтиленовые пакеты ещё не получили своё распространение. Они были, но в сильном дефиците… Кажется ими тоже торговали спекулянты. А ещё в «Берёзке» давали вместе с покупками… В основном все покупки заворачивали в бумагу разных оттенков и плотности и перевязывали бумажным шпагатом, если свёрток получался большим.
17 июня. 1974 год.
Москва. Таганская площадь.
Магазин «Ткани».
Мы так увлеклись с Аней шопингом, что совсем забыли позвонить на работу её маме. Хорошо ещё, что у самого входа в магазин, на углу дома, торчала телефонная будка. Выдав Анюте две копейки, я стал ждать. Оказалось, что так просто Елене Николаевне не дозвонится. Аня действовала по какому-то алгоритму. Сначала попросила какого-то невидимого мне собеседника соединить её с каким-то отделом, и только потом попросила уже кого-то другого позвать к телефону Елену Сколик. Пришлось ещё немного подождать. Лишь через пару минут Аня сказала в трубку:
— Привет, мам! Мы тут с Сашей…
Я жестом попросил у Ани передать мне трубку.
— Здравствуйте, Елена Николаевна! Тут такое дело…
Вкратце. Я пересказал события последних нескольких часов. И то, что по телефону мне нахамили, и про эпическую битву с «этой Светой»… Сказал, что мы поехали в магазин тканей, а после будем шить у нас там, в Новогиреево. Пообещал, что накормлю Анечку обедом и напою чаем с печеньками.
Конечно, голос у Аниной мамы был не слишком довольным, но она сказала, что после работы заедет за дочкой сама.
— Ну, вот… Разрешение получено. — сказал я, повесив трубку. — Мне строго приказали накормить тебя обедом. Есть хочешь?
— Пока нет… Пошли ткани смотреть!
* * *
Нас чуть не затолкали разнокалиберные тётки всех возрастов. Они подходили, щупали ткани, задавали продавцам дурацкие вопросы, а нас либо отодвигали в сторону, как досадное препятствие, либо просто оттирали от прилавков своими телесами. Я нашёл в магазине более-менее «безопасный» угол, поставил туда Аню, вручил ей рюкзак, и сказал никуда не уходить. Ну а сам бросился вперёд в самый круговорот толпы, усердно работая локтями.