Пожиратель (СИ)
Обратить стихию Огня на засевшую внутри меня албыс было отчаянным решением, продиктованным безвыходностью. Я тогда выбирал между просто хреновым вариантом и очень хреновым. Но в итоге умудрился отыскать совсем новый, и обернулось всё куда удачнее, чем я рассчитывал.
Сердце ведьмы, вросшее в мой Сердечник, под влиянием огня всё-таки распалось. Но за счёт того, что я успел-таки заключить некий пакт с самой албыс, мне не пришлось выжигать всё без остатка. Совместными усилиями мы расщепили её Дар на отдельные Аспекты.
Один из них — Аспект Призрака — я оставил владелице. Это был единственный способ сохранить ей самосознание и при этом разделиться, не дать нашим сущностям слиться воедино. Сам же я получил в распоряжение два других полноценных Аспекта.
Первый я назвал Аспектом Конструктора. Эта грань Дара албыс позволяла ей создавать из эдры самостоятельные объекты вроде призрачного Ока. Вторым был Аспект Морока — тот самый, с помощью которого ведьма манипулировала человеческим сознанием, гипнотизируя свои жертвы или, например, являясь ко мне во снах.
Оба Аспекта были гораздо более мощные и сложные в освоении, чем все те, что попадались мне до сих пор. Так что изучение их возможностей займёт у меня ещё немало времени. Но в нынешней ситуации важно одно — стоило мне переключиться на Морок, как контроль, наложенный на меня Беллой, мгновенно рассыпался. Будто два одноименных полюса магнита оттолкнулись друг от друга.
Разорвать путы на запястьях было ещё проще — я переключился на Укрепление, и витки верёвки лопнули под напором силового удара эдры. Вскочив с кровати, я метнулся к двери, преграждая путь Белле. Отбил в сторону её руку с узким блестящим стилетом, которым она попыталась ударить меня прямо в лицо. Снова переключился на Морок и ударил её в ответ — только ментально, приказав заснуть.
Девушка охнула и, закатив глаза, обмякла. Я подхватил её за талию и поначалу растерянно замер, соображая, что делать дальше. Наконец, наклонился и попросту забросил её на плечо. Она даже не пискнула — вырубилась полностью и повисла на мне, как кукла.
Пнув дверь, я прямо в таком виде вышел в коридор и зашагал к лестнице, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Но дежурный, сидящий у конторки, заметил меня сразу — обернулся на звук хлопнувшей двери. Ошарашенно вытаращился, поднимаясь со своего места.
— Эм… Молодой человек! Что происходит⁈
Меня снова накрыло волной раздражения — клерк воспринимался как досадная помеха. Ну какого хрена он путается у меня под ногами? Но я всё же постарался сдержаться и хотя бы его сходу не бить.
— Какой здесь адрес?
— Э… Что? — растерялся он.
— Ты оглох, что ли? Адрес здесь какой?
— Охотничий переулок, дом двенадцать… Но что, собственно… А что с барышней? Ей плохо?
— Нет, с ней всё замечательно, — отмахнулся я, устраивая бесчувственное тело на плече поудобнее. — Просто отдыхает. Телефон работает?
Я кивнул на висящий на стене аппарат.
— Д-да, но… — мужик, наконец, справился с удивлением и нахмурился. — Постойте! Что вообще происходит? Я вынужден буду вызвать городового…
— Ой, да уймись ты, — потеряв-таки терпение, поморщился я и одним ментальным посылом тоже отправил назойливого дежурного поспать. Мужик, завалившись назад, растёкся по стулу, уронив голову на грудь. Я, протиснувшись мимо него с Бэллой на плече, подошёл к телефону, снял трубку и замер, мучительно припоминая номер.
Да чтоб тебя… Совсем из головы вылетело!
К счастью, на стене рядом с телефоном висел листок со столбцом написанных от руки телефонных номеров, в начале которого красовался номер коммутатора.
— Алло! Барышня, будьте любезны, соедините меня с Аркадием Францевичем Путилиным… Да! Фран-це-ви-чем! — пришлось повысить голос и говорить помедленнее — качество связи, а может, самого аппарата оставляло желать лучшего. — Петропавловская улица, дом семь… Нет, должен быть. Подключили на днях… Да, конечно, я подожду…
Вздохнув, я обернулся, окидывая взглядом коридор. Одна из ближайших ко мне дверей приоткрылась, и в неё просунулась седая голова. Старушка — божий одуванчик, в лохматой пуховой шали, наброшенной на плечи и скрывающей её чуть ли не до пят. Увидев меня, она вытаращила глаза, но прятаться обратно за дверь не спешила. Наоборот, близоруко щурясь, начала оглядывать коридор. Я успокаивающе кивнул ей со всем доступным мне в данным момент дружелюбием. Но бабка от этого ещё больше переполошилась и скрылась обратно в квартире, хлопнув дверью. Зато ей на смену в коридор выглянули из другой двери. Правда, спрятались быстрее, чем я обернулся.
В трубке, наконец, что-то защёлкало, а потом донёсся глухой и далёкий, будто со дна колодца, голос. Впрочем, вполне узнаваемый.
— Аркадий Францевич! — обрадованно крикнул я в трубку. — Уф, я рад, что вас застал! Да, да, это Богдан… Откуда звоню? Нет, не из университета. Не могли бы вы подъехать за мной в доходный дом на Охотничьем переулке, двенадцать?.. Две-над-цать! Это срочно!
— Что-то случилось, Богдан? Говори толком! — даже сквозь помехи голос Путилина прозвучал встревоженно.
— Да как сказать… — усмехнулся я, поправляя сползающую с плеча девицу. — Приезжайте скорее, всё сами увидите. Только это… Захватите ваши особые наручники.
Глава 6
— Хм… Ну, а ты что-нибудь видишь, Богдан? — негромко спросил Путилин, снимая свои странноватые узкие очки с зелёными кристаллами вместо стёкол и устало растирая переносицу.
— Мало что. Конечно, синь-камень здорово смазывает картину. Но и без этого… Аура будто размывается. Видно, что это Одарённая, и довольно сильная. Но обычно я вижу эдру более подробно, а тут… Знаете, будто карандашный рисунок размазали ластиком. Просто мутное пятно.
Статский советник задумчиво покивал, не сводя взгляда с Беллы.
Пойманная заговорщица сидела на стуле неестественно ровно, будто позвоночник ей выпрямили ломом, и смотрела в одну точку перед собой. Лицо — чуть осунувшееся, с заострившимися чертами, но ставшее, кажется, даже красивее — было неподвижным, как маска. Руки, скованные широкими браслетами с синь-камнем, тоже покоились на столе совершенно без движения.
Этот ступор, в который она впала, не имел ко мне отношения. Похоже, она сама загнала себя в это состояние, и это тоже часть некоей ментальной защиты.
Путилин мотнул головой, приглашая меня выйти за дверь. Мы покинули комнату, и только там он поделился со мной своими выводами.
— Очень непростая барышня, Богдан. И дело даже не в запретном Даре. А именно в этой её способности его маскировать. Я слышал о таком. Это тренируемый навык, и владеют им очень немногие нефилимы. И уж точно не какие-то одиночки-самородки.
— К чему вы клоните?
— Это спецподготовка. Скорее всего, перед нами не просто заговорщица-революционерка. «Молот Свободы» для неё — просто прикрытие, инструмент для решения гораздо более масштабных задач.
— Кто же она тогда, по-вашему?
— Шпионка. Скорее всего, из Европы. Возможно, из Иберийской унии. Очень уж похожа на испанку или итальянку. Хотя… Габсбурги развитой агентурной сетью не славятся, тем более в России. Скорее уж она всё-таки работает на англосаксов. Но как её занесло аж в Томск… Тут уж поневоле задумаешься, что покушение на императора — это не такой уж бред.
— Я, кстати, кое-что вспомнил, Аркадий Францевич. И у меня есть версия.
— Что ж, поделись.
— Там, в ресторане у Хаймовича, она с Арамисом говорила о каком-то шипе. Упоминала «план с шипом». И я тут подумал… Она ведь наверняка не просто так ошивалась в университете всё это время. Конкретно — в дендрарии. Возможно, они пытаются забрать оттуда какое-нибудь редкое ядовитое растение? И убить императора его шипом.
— Пытаться убить нефилима, которого пуля-то с трудом берёт, каким-то шипом? — скептически спросил Путилин. — Сомнительно…
— Я тоже так подумал, но… Что, если этот шип подбросить императору в еду?