Муссолини и его время

Поверженный диктатор не стал оказывать сопротивления. Муссолини легко расстался с автоматом и без малейшего протеста позволил обыскать себя. Бледный и безучастный, он лишь пробормотал несколько слов благодарности в ответ на обещание Ладзаро, что «ни один волос не упадет с его головы». В сопровождении толпы из партизан и местных жителей дуче отвели в кабинет мэра Донго, где, угостив кофе, принялись забрасывать вопросами. Ему пришлось убеждать собравшихся в своей непричастности к убийству депутата Маттеотти и объясняться в причинах, побудивших его объявить Франции войну. Муссолини сказал, что никогда не одобрял жестоких методов оккупировавших Италию немцев, но был бессилен помешать им. Несмотря на разделявшую их гражданскую войну, никто из окруживших его партизан не позволил себе оскорбительного слова или действия – с дуче обращались уважительно.
Вечером 27 апреля командир находившихся в Донго «гарибальдийцев» решил переправить Муссолини в более надежное место – в казармы пограничников, расположенные в деревне Джермазино. К этому времени в руках у партизан оказалось еще несколько важных пленников – Клара и Марчелло Петаччи. Любовница дуче попыталась следовать за немцами и уже в Донго вместе с братом была взята под арест. После недолгого допроса Кларе удалось упросить доставить ее к Муссолини. Они встретились на дороге, когда партизаны получили новый приказ перевести бывшего диктатора из Джермазино в Мольтразио.
Охранявшие Муссолини и Петаччи справедливо опасались, что союзники заберут у них Муссолини, чего, по мнению заправлявших в «Комитете национального освобождения» коммунистов, допустить было никак нельзя. Спустя какое-то время «гарибальдийцы», опасавшиеся встречи с американскими танками, решили отвезти дуче на небольшую высокогорную ферму, владельцам которой они вполне доверяли. К этому моменту судьба Муссолини уже была предрешена.
Из Рима лидер итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти распорядился казнить дуче, а в Милане генерал Кадорна санкционировал это убийство собственной подписью, отдав письменное распоряжение расстрелять арестованного диктатора. Как показало время, уступив желанию коммунистов расправиться с Муссолини, королевский генерал, официально руководивший всем итальянским Сопротивлением, не слишком помог монархии. В штаб союзных армий отправили телеграмму, сообщавшую о том, что диктатор уже казнен. Это было ложью, да и вся история с «осуждением» дуче выглядит крайне непривлекательно – кровожадность одних и трусость других обрекли Муссолини на казнь с такой легкостью, словно речь шла о каком-то пустяке, а не о жизни человека, руководившего Италией в течение двух десятков лет.
Вопреки созданному позднее мифу дуче вовсе не был убит разгневанными бойцами партизанской бригады – для казни потребовались хладнокровные исполнители. 28 апреля из Милана выехала специальная группа, возглавляемая Вальтером Аудизио – бухгалтером по профессии и коммунистом по убеждениям. В 30-е годы Аудизио был осужден за участие в деятельности коммунистического подполья и провел пять лет в ссылке на острове Понца. В 1939 году он официально отрекся от своих прежних взглядов, что позволило ему вернуться в родную Алессандрию, где Аудизио спокойно жил в течение следующих четырех лет. Падение фашистского режима вернуло «отрекшегося» коммуниста в строй, и к 1945 году он возглавлял крупный отряд «гарибальдийцев», являясь одним из лидеров коммунистических партизан Северной Италии. Теперь тридцатипятилетний полковник Аудизио получил «почетное» задание казнить дуче и еще нескольких высокопоставленных фашистов, захваченных в последние дни.
В это время Муссолини и его любовница все еще находились на ферме. Слышавшие их разговоры охранники утверждали позднее, что дуче был мрачен, но спокоен, а Петаччи и вовсе пребывала в хорошем настроении. В этом состоянии их и застали приехавшие из Милана палачи. Впоследствии Аудизио будет похваляться тем, как ловко он сумел усыпить бдительность своих жертв заявлением что прибыл освободить их. Пока Муссолини натягивал на себя одежду, партизанский полковник уверял, что большинство сопровождавших дуче фашистов уже на свободе. Возможно, Аудизио стремился «приукрасить» свою историю, ведь по рассказам других участников событий того дня дуче выглядел подавленным, а его спутница – испуганной. Да и трудно себе представить, что Муссолини мог поверить в такие небылицы.
 
Так или иначе, Аудизио приказал Петаччи собираться в дорогу вместе с Муссолини, хотя у него было достаточно людей для того, чтобы разделить пленников, не опасаясь попытки побега. Этот поступок можно объяснить либо изначальным решением казнить любовницу дуче, либо садистским желанием заставить несчастную женщину наблюдать за расстрелом.
Муссолини и Петаччи привезли в деревушку Меццегра. Машина остановилась у ворот виллы Бельмонто, а люди Аудизио загнали ее обитателей в дом, велев им закрыть окна и ни в коем случае не выходить наружу. Затем они заставили дуче выйти из машины и подойти к стене, ограждавшей двор виллы, – за ним вышла и Клара, вставшая рядом.
После этого Аудизио зачитал короткий приговор «Комитета национального освобождения» – все это время Муссолини продолжал безучастно стоять спиной к стене, а вот Петаччи впала в истерику и буквально закрыла его своим телом, встав между партизанами и дуче.
Не теряя времени на уговоры, Аудизио принялся стрелять из пистолета, но тот раз за разом давал осечку. Тогда, если верить полковнику «гарибальдийцев», он выхватил у одного из своих людей французский автомат. На этот раз оружие сработало безукоризненно – упала Петаччи, убитая наповал первым же выстрелом, затем две пули поразили Муссолини в грудь. Он сполз на землю и еще дышал, когда Аудизио выстрелил еще дважды.
Спустя годы человек, у которого полковник «одолжил» оружие, будет утверждать, что на самом деле именно он расстрелял диктатора и его любовницу, а жившие на вилле люди скажут, что слышали около десяти выстрелов, но, так или иначе, почти все версии сходятся на том, что дуче фашизма Бенито Муссолини и его любовница Клара Петаччи погибли 28 апреля 1945 года, став жертвами гражданской войны, стоившей жизни десяткам тысяч итальянцев с обеих сторон.
28 апреля в ломбардийском городке Вимеркате партизаны расстреляли Роберто Фариначчи, неудачно попытавшегося скрыться из Италии с чемоданами, набитыми деньгами и драгоценностями. Другим повезло намного больше – Родольфо Грациани, вовремя покинувший обреченную автоколонну, сумел благополучно сдаться американцам и остался жив, а оставшуюся в Муссо Елену Курти спас деревенский священник, спрятавший девушку от партизан.
В тот же день в присутствии Аудизио в Донго казнили еще нескольких соратников дуче, среди которых были Алессандро Паволини, Гвидо Буффарини-Гвиди, Никола Бомбаччи и Марчелло Петаччи, разделивший судьбу сестры. Затем их трупы погрузили в грузовик и отправили в Милан, чтобы утром 29 апреля устроить на площади Лорето своеобразный карнавал смерти – месть за антифашистов, казненных там годом ранее. И хотя в Милане уже находились американские войска, а заключившие с союзниками перемирие немцы еще не оставили город, улицы контролировались партизанами и сочувствующими им жителями.
Присутствовавшие на Лорето иностранные журналисты и операторы запечатлели происходившие события. Сперва партизаны сложили тела казненных на землю, позволив толпе, преимущественно состоявшей из молодых людей, пинать их ногами и бить палками. Особенно досталось трупам Муссолини и Петаччи – вскоре их лица были совершенно обезображены. Какая-то женщина всадила в тело покойного дуче еще пять пуль – по одной за каждого сына, убитого фашистами. Затем на площадь привели арестованного Акилле Стараче – после того как он отсалютовал Муссолини, бывшего партийного вожака тут же расстреляли. Кто-то предложил повесить мертвецов – и вскоре подвешенные за ноги тела расстрелянных закачались на металлических опорах бензоколонки. Юбка Петаччи сползла вниз, оголяя нижнее белье. Толпа радостно вопила, швыряя камни и мусор в поверженных кумиров.