Попаданка по обмену, или Альма-матер не нашего мира

Вердж печально посмотрел на груду костей, из которой древком знамени полка торчал гриф поломанной гитары. Эта девица точно ненормальная. Зачем сразу так-то?
Меж тем в женском общежитии Рина мерила шагами комнату.
 
Глава 6
 
Парфюмерный армагедец
  
Рина
 
– Нет, он меня достал! – Я была на взводе. – Мало того что ведет себя по-хамски, так еще и это.
Чубыся сидела на своей кровати, в чепце и ночнушке: глухой, под горло, с длинными рукавами и подолом до пола. Она с умеренным интересом смотрела на мои метания, а потом выдала:
– Знаешь, есть такая поговорка: «Простить – прости, но отомстить – отомсти, тогда по-настоящему успокоишься». Думаю, это твой случай.
– А как отомстить-то? – В голове, конечно, сразу же всплыли воспоминания из детства: летний лагерь, тюбики с зубной пастой и выдернутая чека из воздушно-пенного огнетушителя… Но этого Верджу будет маловато.
– У меня есть идея. – Соседка хитро улыбнулась.
За обсуждением радужных планов (ибо нет большей радости, чем сотворение гадости) мы провели добрых полтора часа, а потом как-то незаметно обе уснули.
Утро наступило непозволительно рано. Оно, как незваный гость, который хуже татарина, буквально ввалилось в нашу комнату – назойливое солнце слепило глаза, еще не успевшие открыться. Голова раскалывалась… В общем, еще не встав с кровати, я желала одного – убивать.
Чубыся тоже выглядела заспанной. Ее чепец съехал, и гномка имела вид весьма юморной: кучерявые рыжие локоны настойчиво выбивались и лезли в глаза хозяйке, к тому же они за ночь качественно свалялись, а косички-бакенбарды расплелись. Однако соседка по этому поводу не переживала. Она потянулась аж до хруста, свесила ноги с кровати и начала ими задорно болтать в воздухе. Глядя на нее, и мое настроение начало подниматься, как столбик термометра, опущенного в кипяток, – быстро и решительно.
Скорые утренние сборы, перекус остатками вчерашних пирожков (зачем пугать желудок порцией зеленой бурды, когда есть сдобные вкусняшки, тем более что тренировки и диеты, с ними связанные, уже в прошлом), и мы весело устремились на занятия. Правда, у нас с Чубысей, как выяснилось, они разные.
На крыльце меня ждал Вердж.
– Доброе утро! – Я была сама невинность и дружелюбие. – Мне понравился твой вчерашний подарок. Какой милый раритет… был.
Парень окинул меня испытующим взглядом.
– Судя по тому, как неожиданно быстро ты меня простила, уже придумала, как отомстить.
Я не смогла сдержать улыбки.
– А как же!
Парень напрягся. Похоже, он почувствовал, что вчера все же перегнул палку, и ждал ответного хода.
– Может, хотя бы намекнешь, чего стоит опасаться? А то у вас, зэмлян, чувство юмора, говорят, очень уж специфическое.
Я прикусила язык. Так и хотелось ляпнуть: «Это у некоторых некромантов чувство юмора эквивалентно глупости, поэтому и рождаются дурацкие шутки».
– Нормальное оно, тонкое и не плоское.
На это Вердж ничего не ответил, лишь устало проворчал:
– Пошли на лекцию. Тема сегодняшнего занятия, насколько помнится, «Видовое разнообразие», хотя бы просветишься, чащоба…
– Пойдем, – скрипя зубами, улыбнулась я, а потом невзначай так оступилась.
Пришлось схватиться за руку Верджа, чтобы не упасть. На мгновение прижалась к некроманту совсем уж плотно и незаметно капнула на него концентрированным раствором гламуреи. Этот магический афродизиак дала мне соседка, сказав, что средство проверенное и эффект гарантирован фирмой «Рог единорога». По тому, как краснела в этот момент гномка, заподозрила, что с этим «рогом» что-то не так, но уточнять не стала. Единственное – эффект этого зелья держался от силы пару часов, и оно было рассчитано на привлечение исключительно мужского пола.
Маленький флакон исчез в сумочке быстрее, чем Вердж успел что-то понять, а я затаилось в ожидании эффекта.
По нашей с Чубысей задумке, некромант на некоторое время должен был стать объектом пристального внимания мужской части академии. Но почему-то ожидаемого не наблюдалась.
 
Наоборот, внимание стали обращать все больше на меня. Буквально кожей чувствовала все возрастающий интерес, липкий, навязчивый, как от консультанта в магазине.
Вердж же был невозмутим, подобно белорусскому партизану, заведшему неприятеля в самые топи и спокойно наблюдавшему, как трясина лакомится преподнесенным ей подарком.
До лекторской добрались в рекордные сроки, под уже откровенный, неприкрытый интерес со стороны рогатых хвостатых и ушастых носителей Y-хромосомы, или чем тут у них пол определяется?
Тема была сегодня интересная, впрочем, как и сам преподаватель. Статный дракон – по земным меркам я дала бы ему лет тридцать, а по здешним – икс его знает, рассказывал захватывающе. Да и на самого него смотреть было интересно: широкие плечи, смуглая кожа, черные волнистые волосы, собранные в низкий хвост. Антонио Бандерос по сравнению с ним – босяк с малой Бронной.
– Эолисы – мелкие пакостники. Ареал их обитания достаточно широк, но предпочитают селиться недалеко от жилищ. В природе травоядны, но периодически требуется энергетическая подпитка эмоциями.
По взмаху дракона над лекторской трибуной появилось трехмерное изображение этого самого эолиса.
А ничего так, на игуану чем-то похож, если бы у той были крылья, как у шмеля, и лапы раза в два длиннее. Симпатично, ничего не скажешь. Скелеты, они как-то попривычнее в плане облика хотя бы будут.
Вдруг преподаватель замер, крылья его носа затрепетали, и он прикрыл глаза.
– Сегодня в воздухе прямо-таки витает аромат влюбленности, – без какого-либо перехода от предыдущей темы изрек он. А потом как ни в чем не бывало продолжил: – Но вернемся к эолисам. В отличие от разумных рас, они не обладают тонким обонянием.
Я была как на иголках: никогда не могла привыкнуть ни к хамству, ни к навязчивому мужскому вниманию. Это как зловонный запах, на который сколько ни убеждай себя не обращать внимания, все равно будешь принюхиваться. Постоянные оценивающие, раздевающие взгляды – может, кто-то и был бы этому рад, считая признаком популярности, я же чувствовала себя голой. Хотелось прикрыться, хоть чем-то. К сожалению, из «прикрыться» ничего не было, разве что Вердж.
В голову начали закрадываться подозрения: почему это некроманта мужская часть аудитории игнорирует, в то время как я, словно пресловутый доллар, лежащий на мостовой. По уверениям Чубыси, все должно быть наоборот.
Еле досидела до перерыва, резко развернувшись к своему соседу и по совместительству редкостной заразе – Верджу.
– Что происходит? – обратилась я к нему.
– Ничего особенного. Просто, если не знаешь принципа составления гламуреи, не стоит ею пользоваться.
– Ты это о чем?
– Запах данного состава хорошо знаком. В свое время я этой самой гламуреи перенюхал, наверное, несколько ведер: одна весьма настырная особа таким образом пыталась привлечь мое внимание. Не сказать, что совсем уж безуспешно. Самым большим ее достижением в использовании пресловутого состава стало то, что теперь у меня иммунитет на этот аромат.
Понимая, что следующий вопрос сдаст меня с потрохами, все же не могла его не задать:
– Я думала, что эта самая гламурея – аналог афродизиака, в который добавлены гормоны, привлекающие партнеров.
Глаза парня загорелись. Такой же блеск был у отца, когда он находил идеальную последовательность элементов, образующих сложную и красивую в своем исполнении связку. Так азартно смотрел мой одногруппник Вася на новую головоломку, так блестели глаза у Арины, когда она видела новый роман любимого автора на книжном прилавке.
– А расскажи поподробнее. – Некромант, казалось, забыл сейчас даже о вражде между нами. – Я думал, что у вас на Зэмле нет магии. А привлечь внимание через запах можно же только с помощью нее. Вот например, у той же самой гламуреи основа – алхимический раствор, на который накладывается заклинание с наименованием того, кого конкретно хочешь привлечь или обобщенно, например всех оборотней или просто всех мужчин. Основа нужна как закрепитель, продлевающий действие заклинания в разы. Порою до нескольких десятков гинков. Опытный маг, если почувствует гламурею, может просто снять исходное заклинание с раствора и наложить свое.