И опять Пожарский. Тетралогия (СИ)
И как только этот юноша всё успевает.
Событие двадцать пятое
Никита Михайлович Шульга начал готовиться к весеннему походу на Урал. Все двадцать крестьянских семейств, что согласились на переезд, уже перевезены в Вершилово и полным составом обучаются грамоте. Все, и мужчины, и женщины, и дети. Понятно, что за полтора месяца многому обучить не удастся, но хоть начало будет положено. На месте доучим.
Шесть семей принадлежали самому Шульгину, три семьи выкуплены княжичем у новой жены немецкого математика Симона Стивена и ещё одиннадцать прибились на Юрьев день. Пожарский из пришедших отобрал только эти одиннадцать. Они были молоды и здоровы, и детей пока было не много, по одному ‑ двое. Все эти двадцать семей сейчас были переписаны на самого Шульгина. Он стал средней руки дворянином.
Крестьян, их жён и детей, одели в новые одежды, выдали по две пары валенок и сапог. Ещё всем заказали у кузнецов новые плуги, косы, лопаты. Приготовили и плотницкий инструмент, на каждого по нескольку топоров, молотков и целые короба кованых гвоздей разного размера. Там на Урале всего этого будет не достать. Пока ещё заработают железоделательные заводы.
Кроме крестьян с Никитой Михайловичем на постоянное место жительства собирались два мастера печника с семьями, один кузнец и один гончар. Два брата рудознатца Ивановы тоже готовились к переезду. Уж им‑то там работы надолго хватит, целый край не исследован. Двое стрельцов, что остались в живых после нападения торгутов на конвой, который сопровождал опального воеводу в ссылку, успели за зиму найти себе жён из местных девушек и теперь готовились к отплытию, изучая производство кирпича и черепицы, в свободное от боевой подготовки время. Там‑то любые мастера пригодятся.
Стрельцов они с княжичем планировали оставить на зимовку всего двадцать человек, выбрали тоже из тех, у кого детей поменьше, ну и кто сам пожелал, понятно. Денег этим желающим выдали в тройном размере и на год вперёд. Пусть сами закупают, что потребуется на новом месте жительства, понятно кроме оружия. Его подготовку Пожарский взял на себя, закупив изрядное количество пороха, свинца и двадцать лучших испанских мушкетов.
Никита Михайлович за остатки осени собрал по Волге и Оке почти два десятка лодей разных размеров. Сейчас весной всё это конопатилось и смолилось. По всей губернии собирались кормщики и гребцы. Целый флот получался.
Вдвоём с Полуяровым Шульгин запас по задраенным бочкам семена озимой ржи и пшеница, а также яровых: пшеницы, ржи, ячменя и овса. Выбирали ту, что крестьяне первую убрали. Полуяров объяснил бывшему воеводе, как нужно будет поступить с зерном на следующий год, чтобы урожай не снижался. Неужели всё так просто, удивлялся Шульга. Почему же никто до Полуярова так не поступал. Крестьяне умирали с голоду, а посадить детей перебрать семена не могли догадаться. Странно.
Ещё одним важным этапом подготовки было запастись лекарственными травами и обучить двух жён стрелецких, какие травы, когда применять, да как заваривать. Княжич надеялся, что успеет напечатать учебник по лекарственным травам, который заканчивает немецкий лекарь ван Бодль.
И ещё сотни разных дел нужно сделать. И отобрать коров и коз, что с собою возьмут и лошадей присмотреть посмирнее, ведь больше месяца на кораблях плыть.
Саму экспедицию решили разделить на три группы. В первой поплывут на самых быстроходных лодьях плотники и крестьяне с двумя десятками лошадок. Ну и понятно, стрельцы без жён. Плюс рудознатцы и печники. Пока они устроятся, да дома срубят, да печи поставят, подтянется вторая партия с жёнами и продовольствием. И последняя партия состояла из домашних животных и пастухов, да женщин, что за ними во время плавания ухаживать будет. Было предложение, закупить скот в Уфе, но княжич его отверг, конечно, ближе, только скот будет не отобранный за два года в Вершилово, а что достанется. Нет, лучше дальше, но лучше. Не на каторгу ведь людей везём, а к новой богатой сытой и вольной жизни.
А третьего апреля у молодой жены Шульгина Надежды Петровны родилась девочка. Крестным отцом при крещении Нены выступил Пётр Дмитриевич Пожарский. Так вогульская девушка и стала Надеждой Петровной.
Эх, теперь бы ещё старших сыновей разыскать да к себе в Миасс перетащить, думал бывший воевода Казани и будущий мэр города Миасс.
Событие двадцать шестое
Антуан ван Бодль написал письмо жене Кристин. Он недолго думал после того собрания в бывшей церкви, где маркиз раздавал дворянские грамоты для своих управляющих и лучших мастеров Вершилова. Хотел ли ван Бодль стать русским дворянином. Ну, наверное, хотел. Все люди тщеславны, а если нет стремления к новым достижениям, нет мечты, и нет энергии, эту мечту осуществить, то это и не человек вовсе, а скот домашний. Лишь бы сена было побольше. Антуан был бы не против добавить к своей фамилии приставку "дер". Доктор Антуан ван дер Бодль ‑ звучит не плохо.
Ван Бодль наказывал жене продать дом и практику и вместе с сыновьями Иоахимом и Яном ехать в Вершилово. Служанку Кларенс с мужем плотником Симоном Боссом и их тремя детьми Антуан приглашал последовать за женой в отдельном письме, вложенном в тот же конверт. Ещё доктор советовал жене до отъезда устроить, заранее обговорённую свадьбу Иоахима с дочерью пастора ван Бизе. Пастер был соседом доктора и ровесником, они часто встречались и обсуждали вопросы политики и веры. Ещё лет пять назад они договорились, что Иоахим женится на дочери Виктора ван Бизе Шарлоте Марии, как только той исполнится шестнадцать. Что ж, время настало, да и лучше приехать в Вершилово женатым, с невестами здесь не очень. Антуан подумал и дописал, чтобы жена переговорила с пастором и от его имени и имени маркиза Пожарского предложила старшему сыну ван Бизе, недавно закончившему богословский факультет в Антверпене, переехать в Вершилово и стать здесь протестантским священником. Пожарский обещал построить в следующем году кирху, если найдётся священник.
Жене Антуан советовал добраться морем до Риги, а там нанять необходимое количество повозок и карет для поездки в Вершилово. Кроме того, по совету княжича Петра Дмитриевича доктор писал жене, чтобы та наняла десяток рейтар. Пусть сопровождают до самого Вершилова. Антуан усмехнулся, хитрый маркиз уж точно уговорит рейтар остаться в Вершилово. Зачем в маленьком селе столько войск можно было только догадываться. Сейчас почти каждый второй мужчина в Вершилово был воином. Это вселяло уверенность в доктора, что если вдруг кому придёт в голову напасть на волшебное селение, то отпор будет достойным.
Закончив письмо жене, Антуан сразу принялся за второе. Оно было его другу и соратнику, аптекарю Патрику Янсену. Ван Бодль приглашал Патрика в Вершилово. Он описывал, чем сейчас занимается и вообще жизнь в Вершилово. В конце была приписка, что он вызвал жену к себе и если Патрик решится на переезд, то они могут отправиться вместе, что гораздо безопаснее и веселее.
Третье письмо было оружейнику ван Рейну. В это письмо было вложено послание от самого маркиза Пожарского, доктор же писал, что его жена переезжает точно и что у Яна есть возможность составить ей компанию.
Последнее четвёртое письмо было младшему непутёвому брату Антуана, Йозефу Марку. Тот, как и старший брат, закончил университет в Падуе, но увлёкся алхимией. Ни философского камня, ни золота младший ван Бодль пока не получил. Зато получил ожог лица, занимаясь своими адскими смесями. Как‑то в разговоре с маркизом Пожарским Антуан вскользь упомянул про брата, Пётр его расспросил поточнее и предложил пригласить алхимика сюда.
‑ Здесь мы с ним легко золото добудем, ‑ пообещал княжич.
‑ Правда ли это, Пётр Дмитриевич? ‑ не поверил доктор, ‑ Ты умеешь делать золото из свинца?
‑ Из свинца нет, а вот из камней, сделаю, ‑ усмехнулся тогда Пожарский.