И опять Пожарский. Тетралогия (СИ)
‑ И при чем здесь я. От меня, чего ты ждёшь, сыне? ‑ сощурился монах.
‑ Нужно в Вершилово, не дожидаясь открытия семинарии, начать учить священников из окрестных сёл грамоте и помогать им начинать учить детей в своих приходах, ‑ вздохнул Пожарский, ‑ Тяжело Русь ото сна пробудить. Я вот каждый год по два раза проплываю по реке мимо Чебоксар. И того восемь раз мимо проплыл. И ничего в тех Чебоксарах за эти восемь раз не поменялось. Землянки, да плетни кривые, да несколько тощих коровёнок пасутся. Словно и нет Вершилова в ста верстах всего от них. Помогать мне нужно Русь растормошить.
Они ещё поговорили с князем и Захария ушёл. Двойственное ощущение было у священника. Он до сего дня воспринимал православие, как веру. Единственно правильную веру в Господа. Князь же понимает всё по‑другому.
‑ Весёлый дурачок, ‑ проговорил себе под нос Копыстенский.
Он дошёл до своего нового дома и не стал заходить, сел на удобную лавочку у калитки и смотрел, как из школы домой возвращаются дети. Они весело махали сумками с учебниками, смеялись и спорили о чём‑то на десятке языков сразу.
‑ Я просто "весёлый дурачок". Даже не так. Я возомнивший о себе дурак, ‑ Захария шлёпнул себя ладонью по макушке и пошёл писать учебник. Учебник по истории христианства для детей.
Событие десятое
Томма́зо Кампане́лла вышел из кареты, поддерживаемый за руку кардиналом, и прикрыл глаза. Холодное осеннее солнце пыталось передать узнику толику тепла. Монах подставил ему лицо. Хорошо! Они добрались. Путешествие длилось уже четвёртый месяц. Какой всё‑таки необъятный мир.
‑ Что там, Ваше Высокопреосвященство? ‑ Томмазо открыл глаза.
Их отряд остановили русские. Русских было всего двое и это место можно было бы назвать городскими воротами. Там впереди в нескольких сотнях футах уже виднелись кирпичные дома под черепичными крышами, и над всем городом возвышался и сверкал на солнце семью разноцветными куполами и золотом величественный собор. Красиво.
‑ Эти варвары не знают ни латыни, ни немецкого, вы знаете французский, отец Томмазо, попробуйте. Я понял, что у них эпидемия, они что‑то твердят про карантин, ‑ папский нунций кардинал Доменико Арсини отошёл от стражников и стал разглядывать то, что служило воротами в город, двух огромных вырезанных очень искусно из дерева медведей, вставших на задние лапы.
Городской стены вообще не было. И это был первый русский город, в котором её не было. Даже не так, за четыре месяца это вообще был первый город без стены. Они добирались из Рима до Венеции, потом до Вены, дальше до старой столицы Польши Кракова, потом польские же Львов и Киев. Везде стены. В Киеве они пересели с кареты на кораблики и поднялись по реке Десна до Курска. Это уже была Московия, или как они сами себя стали именовать Российская империя. В Курске они снова пересели в карету, а их сопровождение на лошадей. Дальше были города Елец, Ряжск и Шацк. Такие названия и не выговоришь. В Шацке снова пересели на местные галеры, именуемые "лодья", и добрались до Нижнего Новгорода по рекам Цна и Ока. Везде городские стены, пусть даже деревянные, и пусть в некоторых городках и защищать‑то нечего, такая там нищета. Но стены.
Этот маршрут кардинал выведал у купцов, что торгуют с Пурецкой волостью. Сейчас это самый выгодный маршрут, на товарах отсюда можно сделать состояние за одну поездку, а некоторые купцы уже и по три совершили. Говорят, что эта Пурецкая волость появилась всего три года назад. А теперь даже последний мальчишка в Европе знает это непроизносимое словосочетание. И вот они добрались, снова пересев в Нижнем Новгороде в карету.
Последний участок пути шёл по необычной дороге. Такой великолепной дороги нет нигде в мире. Они с кардиналом Арсини несколько раз выходили из кареты, чтобы посмотреть, как сделана эта чудесная дорога. А вот тут очередная неожиданность, город охраняет не стена, а всего два стражника, да два деревянных медведя. И это самый богатый, если верить купцам, город в мире.
Томмазо обратился к стражником по‑французски и неожиданно один из них ответил на чистейшем французском.
‑ В город мы вас запустить не можем. Сначала проедете в карантин вон по той своротке, ‑ и стражник указал на ответвление от дороги, которое они только что проехали.
‑ У вас эпидемия? Чума? ‑ испугался Кампанелла.
‑ У вас чума. У нас всё нормально, ‑ засмеялся стражник.
‑ Но у нас нет чумы, ‑ не понял Томмазо.
‑ В карантине вас вымоют и прожарят одежду, а доктора осмотрят на предмет болезней, ‑ охотно пояснил стражник.
‑ Это папский нунций кардинал Доменико Арсини, а я Томмазо Кампанелла, у меня есть приглашение от князя Пожарского, а Его Высокопреосвященство посол самого Ватикана, ‑ представился заключённый.
Томмазо всё ещё был в ручных кандалах. Кардинал объяснил, что это условие, которое выставили эти ортодоксы. Когда они уже в дороге разговорились и практически подружились с кардиналом, тот с усмешкой сказал, что русские купили узника за триста экю, вернее за двести экю и сто русских рублей. Сначала Кампанелла не поверил. Тогда Доменико Арсини рассказал всю историю с сундуками из Пурецкой волости и просьбою переправить заключённого философа вот сюда. Дикость. Его продали. Только зачем он русским? Старый калека. Томмазо даже писать мог, только привязав гусиное перо к руке. Его искалечили на дыбе, выбивая признание в ереси. Но не сломили. Его насаживали на кол. Но не сломили. Его продержали в подземной тюрьме в сырости и плесени, среди крыс и огромных тараканов больше двух десятков лет. Но не сломили. И вот продали ортодоксам. Зачем?
Кардинал на этот вопрос узника пожал плечами и сказал:
‑ Я думаю, они хотят вас освободить.
‑ Тогда почему меня заковали в кандалы? ‑ философ позвенел ими.
‑ В письме было указано, что нужно доставить заключённого в Пурецкую волость, ‑ папский нунций сморщился, ‑ Я участвовал в обсуждении с пятью протонотариями и самим папой, отправлять ли вас, отец Томмазо, русским. Все считали, что они там хотят вас прилюдно освободить и тем самым нанести ущерб папскому престолу.
‑ Если это так, то почему же я еду к ним? ‑ удивился узник.
‑ Слишком высока цена, ‑ криво улыбнулся кардинал.
‑ Триста экю? У Ватикана так плохо с деньгами? ‑ Кампанелла отказывался верить в услышанное.
‑ Триста экю и три вазы, а ещё просьба патриарха и князя Пожарского. Любого из четырёх перечисленных хватило бы, а тут всё вместе. Ни какой урон престолу не сможет перевесить даже просто просьбу этого князя. Вы там, в тюрьме, сильно отстали от жизни, дорогой Кампанелла. И давайте на этом закончим. Приедете и сами всё поймёте, ‑ вдруг резко ответил папский нунций и отвернулся к окну.
Стражник выслушал Томмазо и спросил, чего тот добивается, всё равно в Вершилово без пребывания в карантине не попасть. Это закон, который сам князь Пожарский и установил.
‑ Может быть, вы всё же доложите ему о визите папского нунция, ‑ кивнул узник на стоящего рядом кардинала.
‑ Я съезжу в Вершилово, ‑ пообещал француз и пошёл за конём.
Когда он его вывел из‑под навеса, то все двадцать пять гвардейцев Ватикана зацокали языками от зависти. Это был вороной арабский скакун достойный конюшни герцога или даже самого дожа Венеции. Вскочив в седло, стражник поскакал к городу, а папский нунций и узник вернулись в карету. Солнце, обласкавшее Томмазо своими лучами, скрылось за тучу, и закапал мелкий нудный дождь. Осень. Осенью идут нудные мелкие дожди. Даже в солнечной Италии, что уж говорить о холодной Московии.
Стражника не было долго, наверное, с час. А, приехав назад, он не обрадовал путников.
‑ Езжайте в карантин. Князь Пожарский подъедет туда через полчаса, ‑ и он опять махнул рукой на своротку с дороги.
‑ Что ж, ‑ выслушав перевод, усмехнулся кардинал, ‑ Этот князь истинный византиец, всё равно добился своего, теперь, чтобы с ним встретиться нам точно нужно будет ехать в этот карантин.