И опять Пожарский. Тетралогия (СИ)
‑ Вас двоих сейчас проводят в казарму, где вы разместились, а этого героя мы оставим здесь, пусть князь Пожарский с ним разбирается, положено по закону ухо ему отрезать завтра вечером на площади, но вы послы. И молите бога, капитан, что милиция рядом оказалась, если бы этот урод что‑то сделал монахине, я бы лично кастрировал его уже сегодня, а вам двоим, отрезал уши. Пошли вон.
С того момента прошло три дня, вернулся откуда‑то с юга князь Пожарский и де Мулине отпустили, правда вид у него был, краше в гроб кладут. Все четыре передних зуба выбиты и синяк во всё лицо, и это сделал сопляк одним ударом.
‑ Вам на самом деле повезло, дорогой Мишель, вы даже не представляете, на что способны вершиловские стрельцы. Одного из них, причём любого по выбору, хватит, чтобы перебить оба ваши десятка, и он при этом даже не вспотеет, ‑ сказал Декарт, выслушав историю.
‑ Что ты говоришь Рене, не может один человек справиться с двадцатью воинами. Да, даже с ополченцами и то не сможет, ‑ махнул рукой капитан.
‑ Ещё раз повторяю, стрелец даже не вспотеет, ‑ Декарт говорил спокойно, и Мишель тоже успокоился, взял полную рюмку "Байкала" и выпил одним глотком.
‑ И как же он справится с двадцатью вооружёнными мушкетёрами? ‑ капитан закусил парочкой пельменей, ‑ Восхитительно, ‑ он обмакнул третий пельмень в соус, ‑ Ты, правда, изобрёл этот декартез?
‑ Скажем так, я рассчитал точное соотношение всех ингредиентов. Что же касается стрельца, то он бы поубивал ваших солдат специальными метательными ножами, ‑ Рене снова наполнил рюмки, ‑ Сегодня останешься ночевать у меня, по улицам Вершилова нельзя ходить пьяным.
‑ Что у вас здесь за зверские законы? ‑ вспылил Мишель.
‑ Мне они нравятся. Я здесь почти год, и за этот год в десятитысячном городе не было ни одного преступления. Ты можешь себе это представить? Нет нищих, нет калек у храмов, нет пьяных, здесь не перегораживают ночью улицы. Если ты потеряешь здесь кошелёк, и на нём будет твоё имя, то тебе его вернут. Сам был свидетелем такого случая. Это город мечты. Это сказка. Ты не видел, как прекрасен он летом, когда все улицы заставлены бочонками с цветущими розами и другими цветами. Тут даже пылинки с дороги сдувают. Обо всём не рассказать. Но могу сказать точно, человек, проживший в Вершилово хотя бы несколько месяцев, ни за какие деньги не захочет отсюда уехать.
Де Нойрей грустно кивнул и потянулся за следующим пельменем. Проклятые русские, как они научились делать такие вкусные вещи. Рене дал ему, пока накрывал на стол, попробовать варёную кукурузу с солью. Ничего вкуснее Мишель не пробовал, а теперь вот ещё и пельмени с декартезом. Он не встанет из‑за стола.
‑ Слушай, Рене, сам канцлер Брюлар попросил меня узнать одну вещь, ‑ капитан потянулся было за следующей рюмкой, но титаническим усилием воли руку убрал и вместо водки взял печеньку, очередная вкуснятина, ‑ Как эти русские захватили тринадцать городов у поляков без осадной артиллерии?
Декарт тоже поставил уже взятую рюмку на стол и тяжело посмотрел на боевого товарища.
‑ Ты скажи канцлеру, что последнее, что должна делать Франция, это вступать в войну с Россией. Мы, именно мы, я сам вступлю в ополчение, просто размажем вас, как кашу по тарелке. А про города всё просто. Я ведь взял с собою для охраны два десятка солдат, так вот, их тут уговорили остаться и послужить в роте наёмников в Вершилово пять лет. Все согласились. И буквально через пару дней весь вершиловский полк, и мои ребята в том числе, отправились на эту войну. Двоих убило, одного серьёзно ранило, остальные вернулись целыми и здоровыми. Так вот, они и рассказали мне, как брали шесть городов, в том числе два больших. В Вершилово есть три десятка стрельцов, которых тренируют особо, их здесь называют "спецназ", что переводится как отряд специального назначения. В нём, в этом отряде, десять лучников ...
‑ Лучников? ‑ Перебил де Нойрей сослуживца, ‑ Кому сейчас нужны лучники? У вас не хватает мушкетов?
‑ Это особые лучники, а русские мушкеты настолько лучше французских, насколько эти конфеты лучше куска дерьма, ‑ вспылил Декарт.
‑ Ну, ну, Рене, продолжай, ‑ похлопал математика по плечу капитан.
‑ Так вот, в отряде десять лучников, которые за половину минуты выпускают десять стрел и все они попадают одна в другую. Двадцать остальных стрельцов вооружены пистолями и метательными ножами, ну и у всех есть сабли. Ваши шпажонки не могут противостоять их саблям, все они изготовлены из толедской стали и ещё и специально закалены хитрым способом. Они просто перерубят шпагу, ‑ Рене поднял руку, останавливая капитана, который хотел опять выразить своё мнение, ‑ Эти спецназовцы подкрадываются ночью к городской стене и забрасывают на неё верёвку, забираются по ней, вырезают охрану ворот и запускают в город основные силы.
‑ А если город будет начеку и ждать их вылазки, ‑ усмехнулся Мишель.
‑ Так и случилось в Рогачёве, там был польский генерал князь Радзивилл. И всё равно они взяли и город и генерала в плен. Эти тридцать человек перебили больше двух сотен поляков и всё равно открыли ворота. И у них всего одного убили. А ведь остальной полк хоть и уступает этому спецназу, но не сильно. Два года назад сотня этого полка положила больше тысячи шведов и не потеряла ни одного человека. Даже раненых не было. А шведы были далеко не ополченцами, был полк и рота драгун. Нескольких сдавшихся они нарядили в женские платья и отпустили. Повторяю, передай Брюлару, что связываться с Российской империей самоубийство.
‑ Если они так сильны, почему до сих пор не захватили всю Европу? ‑ всё ещё недоверчиво спросил капитан.
‑ Если честно, то я думаю, что такой полк у России один, остальные хуже вооружены и подготовлены, но сейчас в Вершилово полно князей и маркизов и они учатся. Думаю, через какое‑то время все их полки будут такими же. А насчёт Европы? Она русским не нужна, в войне с Польшей они вернули свои города захваченные Речью Посполитою несколько лет назад. Сейчас они готовятся отбить у Швеции тоже свою бывшую территорию, ‑ Декарт наполнил рюмку и выпил одним долгим глотком, ‑ Мишель, сколько вы добирались из Парижа до Вершилово?
‑ Два месяца, если выбросить неделю, что мы провели в этой Москве, ‑ Капитан тоже выпил всё‑таки свою рюмку.
‑ От Вершилово до восточной границы Российской империи нужно добираться два года. Она там граничит с Китаем. Представляешь, какая огромная территория, а с севера от Архангельска, до Каспийского и Чёрного моря тоже больше тысячи лье. Им не нужна Европа.
‑ Но тут сплошные леса и степи, а там города. Париж! ‑ капитан поднял глаза к потолку.
‑ Мне иногда снится сон, что я возвращаюсь в Париж. Я просыпаюсь в холодном поту, ‑ Декарт перекрестился, ‑ Грязный, вонючий, полный ворья и калек, полный нищих и попрошаек. Город, где на тебя сверху могут вылить содержание ночного горшка или выбросить из окна помои. Город, где все нечистоты сбрасывают в реку, которая течёт в самом его центре. Сена покрыта пузырями от гниющих на дне отходов жизнедеятельности парижан. От людей воняет, потому что они не моются годами. По парижанам стадами ползают вши и блохи. Дома полны крыс, мышей, клопов и тараканов. Мишель это страшно. Даже если меня выгонят из Вершилово, я не вернусь в Париж. Вас ведь три дня продержали в карантине, избавили от вшей и блох, вы живёте в казарме, где нет клопов и прочей мерзости. Может, ты тоскуешь по вшам и клопам? ‑ бывший сослуживец сделал вид, что поймал на себе блоху и пересадил на капитана.
Де Нойрей слушал Декарта и сравнивал Вершилово с Парижем. Они здесь уже больше двух недель и успели многое повидать. Но вот теперь, когда математик и изобретатель вкуснейшего соуса всё так красочно описал, Мишель понял, что друг прав. Де Нойрей вспомнил экзекуцию, которую тут называют баней, и усмехнулся, не зря терпели эту невозможную жару. Вшей действительно убили. И блох тоже. И спишь всю ночь как убитый, никто по тебе не ползает. И улицы настолько чистые и красивые, выложены этим бесподобным цветным кирпичом в различные узоры, что по ним боязно ступать, ещё испачкаешь. Что ж, может Рене и прав.