И опять Пожарский. Тетралогия (СИ)
‑ А напротив будет Академия Искусств, ‑ астроном указал профессору на здание, напротив, там уже вовсю кипела работа, десятки каменщиков возводили наружную стену здания. Здания были близнецами. Такой же портик с шестью колоннами и несколько широких ступеней крыльца, придающие зданиям величественности.
‑ А с другой стороны площади напротив храма будет дворец маркиза, ‑ Кеплер указал, на только наметившееся здание, все силы строителей были брошены на достройку двух академий и дворец неспешно возводили всего пара каменщиков. Угадывалось лишь то, что и это здание будет выполнено в той же манере, что и три других.
‑ Когда это достроят, то мало какая столица в Европе сможет похвастать такой площадью, ‑ кивнул головой впечатлённый Мёстлин.
‑ Когда это достроят, профессор, то это будет чудом света, а стоить это будет столько, что можно будет несколько государств поменьше в Европе купить, ‑ усмехнулся довольный астроном, ‑ Теперь пойдёмте, посмотрим, как делают фарфор и стекло. Всего нам не покажут. Это секрет, но печь, откуда достают готовые изделия и мастерскую, где выдувают стеклянные ваза и бутылки, посмотрим обязательно.
Событие сорок седьмое
Увачан привёл два десятка стрельцов и столько же служилых татар князя Разгильдеева к себе в становище. Там и двое сбежавших мужчин отыскалось. В селении было полтора десятка чумов из бересты и шкур. Сидели у костра четыре старухи и дедок в высокой шапке, шаман, наверное. Княжич договорился с неудачливым стратегом так, они занимают его посёлок и прячутся по чумам или хантам. А Увачан отправляет к Тетею гонца из мальчишек, что набег удался и у него в селении сейчас три связанных длинноносых и целая гора железных ножей и топоров.
Паренёк убежал вчера, а сегодня ждали в гости князька с воинами. Может, всех он и не приведёт, но один ведь тоже не придёт. Воины князя Разгильдеева сидели в засаде в чумах, а стрельцы с арбалетами залегли на окраине селения с той стороны, откуда должны появиться гости, чтобы сразу отрезать им путь к отступлению.
Нет, эти вогулы серьёзно отличались от индейцев, что показывали в кинотеатрах в семидесятые годы с лёгкой руки киношников из дружественной ГДР, ставших суперменами. Эти были беспечны, и воевать не умели вовсе. Припёрлось десятка три. Очевидно, Тетей опасался, что Увачан не захочет расставаться с честно добытым железом и привёл с собой аргументы. Княжич на это в принципе и рассчитывал. В плен никого не брали. Расстреляли из арбалетов, а раненых добили ножами. Двое умудрились прорваться через засаду, но пустившиеся в погоню, стрельцы вскоре вернулись с двумя трупами. Те вздумали устроить перестрелку из луков, вот их и перестреляли, правда, из арбалетов.
Теперь нужно собрать добычу, несколько железных наконечника для копий и одну ржавую саблю, что болталась на поясе у князька. Больше она ему без надобности. В ад с оружием не пускают. А куда ещё может попасть нехристь вогул, живущий грабежом соплеменников?
‑ Так, Увачан, давай выдвигаемся к селению этого "князя". Нужно род Кордуль оставить без мужчин полностью, ‑ княжич не хотел этого делать, но отлично понимал, что оставшиеся будут мстить, а этого не хотелось больше.
‑ Тогда все дети, женщины и старики умрут зимой от голода, я с тремя мужчинами ещё может, и прокормлю свой род, а род Кордуль вымрет, ‑ через венгра обречённо сообщил Увачан.
‑ Возьмёшь всех молодых женщин и детей к себе в селение. Мы дадим зерна, до весны протяните, а там мы приедем и с собой еды привезём. Теперь вы все будете нашими кыштымами, будете помогать нам добывать железо и менять его на шкурки у других родов, ‑ заключил Пожарский.
Придётся вовлекать этих детей лесов в трудовую деятельность. Без мужчин они точно помрут все, или на их место придут другие, которым опять захочется повоевать. А так эти кыштымы; род Торгуль и род Кучаль, будут буфером между воинственными соседями и переселенцами. Княжич поговорил с Разгильдеевым, а потом вместе с ним занялись обработкой пленных ногаев. Они остаются здесь и живут вместе с русскими, в жены возьмут освободившихся после истребления мужчин племени Кучаль женщин с маленькими детьми. Княжич построит им дома, а весной привезёт каждому по два десятка овец. Будут разводить овец, и работать на прииске. Добраться отсюда до Волги им без оружия не удастся, тем белее и дороги не знают. А здесь дом, жена, стадо овец, мука и прочие блага цивилизации.
Все шестеро согласились. Княжич только условие им поставил, выучить русский язык. Хотел заодно потребовать и креститься, но священника пока в Миассе не было. Нужно будет весной привезти, вот всех заодно и окрестит и вогулов и ногаев, да и детишки у русских переселенцев к тому времени появятся. Ладно, это всё в будущем, а пока надо быстрее разделаться с остатками рода Торгуль и возвращаться к строительству посёлка и добыче полевого шпата. Скоро август, а они по лесам бегают, вместо того чтобы работать.
Событие сорок восьмое
Царь и Великий Государь Михаил Фёдорович Романов собирался в поездку. Дума уговаривала его плыть по рекам, но Михаил решил по дороге посетить Владимир и Нижний Новгород, а вот назад из Вершилова уже плыть на лодьях. С собой Михаил Фёдорович брал пять десятков стрельцов и двух думных бояр Романа Ивановича Гагарина ‑ объезжего голову для береженья от огня в Старом и Большом Кремле и Ивана Андреевича Хованского большого ‑ сподвижника Пожарского по второму ополчению.
"Сидение великого государя с боярами о делах" или заседание боярской думы по поводу длительного отсутствия царя в Москве затянулось на две седмицы. Не хотели бояре отпускать Государя. Хорошо хоть патриарх Филарет поддержал. Кроме того царь брал с собой дьяка Каменного приказа Игнатия Полозова и дьяка Стрелецкого приказа Тимофея Игнатьева. Из пятидесяти стрельцов два десятка Михаил намеревался оставить в Вершилово для восполнения тех, что Пожарский увёз на Урал.
Отъезд был назначен на семнадцатое июля. А шестнадцатого дьяк Фёдор Борисов опять доложил царю, что приехала целая толпа немцев, по приглашению Петра Дмитриевича Пожарского на жительство в Вершилово. Михаил как обычно велел послать за докторусом Бильсом, лучше него с голландского толмача не было. Прав был Петруша, что надоумил открыть школы для толмачей из сирот. Жаль раньше такой хорошей мысли никому не пришло в голову.
"Немцев" и в самом деле было много. Первой царь разрешил представиться женщине. Это оказалась жена Симона Майра, того что написал такой замечательный учебник по астрономии. Женщину звали Феликитас. Она привезла с собой семерых детей. Кроме того с ней прибыло две семьи, которые она наняла для помощи в заботе о детях, и два десятка рейтар из Ансбаха. Что ж, женщина была смелая, пуститься в такое путешествие, когда в Священной Римской империи вовсю идёт война, поступок достойный уважения. Михаил решил не изменять традиции и, подозвав дьяка Фёдора, велел тому подготовить для Симона Майра грамоту о дарование ему титула дворянин и пятидесяти четей землицы в Жарской волости Балахнинского уезда Нижегородской губернии. Книга была хороша, за такую не жалко. Царь помнил, какими глазами на этот учебник смотрел профессор немецкий. Видеть в чужих глазах зависть, разве это не есть для монарха лучшее доказательство того, что он поступает правильно. А тёзка профессор не просто завидовал, он был восхищён. Стоп.
‑ Фёдор, для Иоганна Кеплера и Симона Стивена такие же грамоты заготовь, их книги не хуже будут, у нас люди должны получать по заслугам, ‑ царь отпустил дьяка и переключил внимание на следующего переселенца.
‑ Разрешите представиться, Ваше Величество, я Захариас Янсен очковый мастер из Миделлсбурга. Думаю, что я получил приглашение от Симона Майра и маркиза Пожарского, потому что являюсь изобретателем телескопа. Это такая труба, что позволяет смотреть на небесные светила, ‑ мастер раскланялся и преподнёс Михаилу подзорную трубу.