Тесные семейные узы (СИ)

Принц Алехандро как-то ссутулился и опустился в кресло напротив друга.
– Тебе Клио-то не жалко? – тихо спросил он.
– Жалко, – развел руками найхонец. – Поэтому постараюсь сделать все возможное, чтобы она выжила. А еще мне жалко десятки вампиров, которые найдут свой конец, если мы не разберемся с «вольными».
Парировать это было нечем. Необходимое зло. Кем-то надо пожертвовать ради общего блага. Вещь понятная и предсказуемая, как для меня, так и для принца Де Ла Фуэнте, все же оба мы были главами кланов и так же платили чем-то или кем-то за то, чтобы остальные находящиеся под нашей защитой вампиры, продолжали существовать в довольстве и достатке.
– Принц Алехандро, я благодарна, что вы так печетесь о моем благополучии, но мистер Мацунуга, к прискорбию моему, прав. Выбора нет. Остается только надеяться на удачу и мастерство вашего друга, – решила прекратить бесполезный спор, который лишь отнимал наше время, я.
Найхонец плавно поднялся из кресла, взял меня за руку и потянул за собой так, будто бы я могла в любой момент сорваться и убежать. Не дождется. До такой откровенной трусости я не унижусь. Тем более, что решение мной уже принято, а от своих решений я никогда не отступаю.
Уже перед автомобилем мне сообщили «восхитительную» новость: на этот раз я ехала совершенно одна. «Шершень» меня не бросал, он собирался ехать следом на мотоцикле и страховать. Клятвенно заверял, что со мной совершенно точно ничего не стрясется… Вот только поверить во все это до конца не удавалось. Хотя я исправно кивала, неумело делая вид, что доверяю вампиру полностью и безоговорочно.
– Едь небыстро, Юки, – давал мне последние наставления найхонец. – Ты должна быть замечена. А заодно не должна оторваться от меня, иначе ничего хорошего не выйдет, уж поверь.
– Понимаю, – кивнула я. – А если на меня нападут все-таки, тоже ехать медленно?
Последний вопрос волновал особенно сильно.
– А вот тогда прибавляй скорости и короткой дорогой езжай к особняку Де Ла Фуэнте. Там предупреждены и готовы, в случае необходимости, встретить незваных гостей как положено. Только не вздумай останавливаться и уж тем более не выходи из машины. Все поняла?
– Все.
Чего уж непонятного… Главное, что я поняла, так это то, что у меня огромные шансы не увидеть следующей ночи. Стоит мне ошибиться, стоит Мацунаге ошибиться – и существование Клио де Ритер будет окончено. К огромной радости братьев…
Я уселась во вчерашнего монстра. Предчувствия, что ничем хорошим это не закончится, оставлять никак не хотели. На какой-то момент малодушие едва не пересилило решимость… Едва не побежала назад, под крыло принца Алехандро. А потом посмотрела на мрачное лицо найхонца, на котором отражалась абсолютная готовность к действиям, и стало невообразимо стыдно. Принцесса не имеет право на трусость, когда речь заходит о долге перед кланом. Даже если клан не стоит затрачиваемых на него усилий.
– Тебе обязательно повезет, Yuki-onna, – шепнул не напоследок «шершень». – Высшие силы любят таких как ты, наивных добросердечных дурочек. Так что ничего с тобой не стрясется.
На страх в тот момент уходило столько сил, что их просто не оставалось на раздражение по поводу ненавистного обращения или некорректных заявлений об уровне моего интеллекта. Да и стоило ли вообще раздражаться на того, кто будет прикрывать тебе спину? Марк и Эмиль стелили так мягко, что в итоге я оказалась на камнях двора собственного дома на рассвете. А Мацунага… Если сегодня он меня защитит, то пусть уж называет, как того хочет. Хоть снежной бабой, хоть снеговиком, хоть сразу Святым Николаем.
В машине, как мне показалось, было слишком жарко и слишком сильно, практически невыносимо, пахло бензином. Глупости конечно, со вчерашнего дня ничего не изменилось, только лишь обстоятельства и мое собственное состояние. В зеркале заднего вида я увидела, как Мацунага Каору, одетый с ног до головы в черное, садится на столько же черный мотоцикл. Вспомнилось то, что я краем уха слышала о неких воинах, которые кого-то существовали в Найхоне, тех, что убивали тайно. Возможно, до того, как «шершень» прошел через инициацию, он также под покровом ночи проникал в дома и отнимал жизни. Если моя догадка правдива, то в его судьбе мало что изменилось после обращения. Просто какое-то время он видел только луну и был вынужден скрываться от солнца. Наверняка из-за этого его мир не перевернулся с ног на голову, как было когда-то со мной.
 
Я выехала первой. Мацунага чуть погодя, создавая впечатление, что он не имеет ко мне ни малейшего отношения. Его черный силуэт мелькал на самой грани видимости, давая хоть какую-то иллюзию защищенности…
Машина, несмотря на чудовищные размеры, двигалась практически бесшумно, мотор работал тихо и мерно, выдавая вместо ожидаемого рычания мерный и спокойный рокот. В любой другой момент, мне бы понравилось это, но сегодня наоборот хотелось, чтобы громкие звуки отвлекли от совершенно ненужных мыслей.
На этот раз я ехала другой дорогой, не хотелось повторять тот же маршрут, чтобы не вызвать еще больших подозрений у тех «рыбок», для которых я играла роль червяка на крючке. И так наверняка им покажется странным, что после чудесного своего спасения я не просто не исчезла из города, так еще и появляюсь там, где меня могут заметить. День сегодня был выходной, поэтому вечерние улицы до отказа заполнили автомобили. Люди жаждали развлечений…. И безумно мешали мне выполнять наш план. То и дело приходилось сбрасывать скорость, давая «шершню» возможность догнать меня. Или скорее всего, давая себе возможность его дождаться и хотя бы немного успокоиться. Одной становилось слишком уж страшно.
Место для того, чтобы выйти из автомобиля, я выбирала настолько долго, что мой сопровождающий наверняка успел меня проклясть про себя, а то и вслух. Но я боялась. Очень боялась. Пугало все: слишком яркое освещение или же его отсутствие, многолюдные и безлюдные места… Опасность чудилась везде. Да скорее всего, так оно и было. Слежки я не заметила, но чье-то враждебное и пристальное внимание ощущалось, да еще как…
Через полчаса мучений, я припарковалась у небольшого сквера. Во времена моей юности он примыкал к особняку маркиза Голдстейна, и там во время балов часто уединялись пары, чтобы обменяться пылкими признаниями или же – невероятное легкомыслие – поцеловаться. Сейчас пары тут тоже уединялись, но встречи их проходили далеко не так скромно, как когда-то, поэтому и вампиры часто посещали сквер, чтобы отобедать, правда, есть здесь предпочитали лишь самые молодые из нас, уж слишком велика вероятность захмелеть от крови, щедро приправленной гормонами, и сделать какую-то глупость. Я тут никогда не охотилась, да и вообще старалась за милю объезжать место любовных свиданий. Такой разврат казался мне отвратительным…
Каблуки опустились на асфальт с омерзительно громким стуком. Раньше я одевала каблуки спокойно, мне не от кого было скрывать свое присутствие. Теперь – было. И стук, сопровождающий каждый шаг, безумно раздражал.
Я огляделась, стараясь, чтобы движения были плавные и выверенные, чтобы мой страх остался той тайной, которую я разделила только с Мацунагой Каору. До ушей долетел протяжный женский стон. Тут же прокляла вампирскую остроту чувств. Иметь хоть какое-то, пусть даже самое опосредованное отношение к происходящему, не хотелось. В траве истошно стрекотали кузнечики. Это могло бы быть даже романтично, если бы не понимание того, что в итоге все это творится опять же ради спаривания… Аллея, разделявшая сквер на две равные части, была целиком освещена полной луной. И прогуляться в поисках пригодного ужина я решила именно по ней. Каждый шаг сопровождался ненавистным цокотом, но желание сорвать туфли и забросить подальше в кусты, причем, желательно так, чтобы они попали по чьей-то голове, пришлось подавить.
Как я потеряла сознание, из-за чего, кто на меня напал – я понять даже не успела. Охотников и правда прекрасно учат…
Когда беспамятство отступило, я осознала себя в темном помещении без окон, единственным источником света в котором являлась электрическая лампочка висевшая под потолком прямо на проводе. Она была совсем маленькой и разве что придавала окружающей меня черноте красноватый инфернальный оттенок. Возможно, кто-то так представлял ад…