Тесные семейные узы (СИ)

И какова же была реакция на мое возмущение? А никакой. Вообще. От меня даже отвернулись. Разве что взгляд у принца Алехандро стал виноватым, но пытаться урезонить своего друга он не стал.
– Санчо, что на тебя нашло? – обратился «шершень» к принцу. – Не так давно ты твердил, что мечтаешь удавить эту девчонку ее же собственными кишками, а теперь вдруг ни много ни мало, берешь под свою руку! Мне уже начинает казаться, будто она тебя околдовала!
От упоминания того, что со мной собирались сделать, сразу подурнело, пусть я и старалась того не показывать. Не хотелось бы для себя такого финала. Уж лучше серебряную пулю в лоб.
– Просто я имел счастье пообщаться с принцессой поближе. И изменил свое мнение, – туманно пояснил Де Ла Фуэнте, искоса поглядывая на меня.
Ответ не устроил ни меня, ни убийцу охотников. Нам обоим хотелось узнать причины такого резкого изменения отношения.
– Твое мнение изменилось настолько, что ты простил ей сотворенное пятнадцать лет назад?! – воскликнул желтокожий.
Это уже стало последней каплей. Это мне должны прощать события, которые произошли пятнадцать лет назад?! Мне?!
Я помнила все. Каждую минуту, каждое проклятое мгновение… Все те крики, слезы, ужас, мертвые тела. Помнила первый раз, когда я встала перед кланом и произнесла приказ, как принцесса. Помнила то ощущение, будто бы каменной плитой придавило. И все это мне должны были прощать?!
Из горла будто бы сам по себе вырвался низкий грудной рык. Не тот, который издается, когда «клыками меряются», пытаясь запугать противника. Я была в бешенстве и просто давала понять, что вот-вот брошусь.
– Мне ничего прощать и не нужно! Это Де Ла Фуэнте напали на мой клан! Убили треть наших вампиров! Убили моего мастера, брата и сестру! – изменившимся хриплым голосом произнесла я, подбираясь для прыжка. Я помнила и ту ярость, и то бессилие, и ту боль. Я хотела отомстить. Все эти проклятые пятнадцать лет.
– Какая грозная девочка, – издевательски рассмеялся чужак.
Вот это он зря. Контроль полетел ко всем чертям.
Тело бросило вперед, на него, едва ли не против моей воли. Разум вопил, что мне с «шершнем» все равно не справиться. Но то самое пресловутое бешенство, с которым я боролась с момента обращения, сейчас вырвалось и заставляло убить. Или попробовать убить.
Понять, как мужчине удалось скрутить меня, даже не меняя позы, не получалось. Вот не получалось и все тут. Все же будучи немертвой я просуществовала больше века и справиться со мной – это проблема, хоть и решаемая, к тому же злость изрядно прибавила и силы, скорости… Но одна жалкая секунда – и я уже лежу лицом вниз с заломленной за спину рукой, еще и придавленная для верности телом Мацунаги.
Отвратительно.
– Поаккуратнее с дамой, – требовательно велел принц Алехандро.
– Эта дама меня готова был на клочки разорвать, если ты не заметил, – проворчал «шершень», но все же слез. Я тут же села прямо, баюкая вывихнутую руку. Больно. Давно я не получала каких-либо повреждений, так что теперь было практически до слез обидно.
Мацунага посмотрел на мое лицо и резко дернул за пострадавшую руку, вправляя ее. Я завопила от боли и рванулась назад, чуть не навернувшись с кровати.
– Не боец, – вынес свой вердикт он.
– Ну не скажи, – не согласился принц Де Ла Фуэнте. – Временами и боец. С тобой вообще мало кто справиться может.
– Была бы бойцом – не шмыгала носом из-за обычного вывиха, – издевательски фыркнул Мацунага. Кажется, он понемногу успокаивался, больше не вознося меня на пьедестал корня всех бед. Я для этого высокого титула не подходила, уж больно незначительна по его меркам.
– Вы же не так давно утверждали, принцесса, что у вас не было большой приязни к принцу Леону, – неожиданно обратился ко мне Алехандро. – А теперь выказываете чересчур большое огорчение по поводу его кончины.
Еще одним свойство принца было умение всегда и все замечать. Он не мог пропустить мимо ушей моих брошенных в порыве ярости слов.
– Если бы он не умер – мне бы не пришлось занимать его место! – возмущенно воскликнула я. Святая правда – именно эта причина была главной. То, что мне пришлось стать принцессой, изрядно попортило жизнь… Власть – это тяжелое и неблагодарное бремя
 
«Шершень» нахмурился и вопросительно посмотрел на главу клана. Тот же выглядел невероятно довольным.
– И самое смешное, что она не врет, – пояснил другу принц Де Ла Фуэнте. – Все время, что я говорил мне, она вообще ни единого раза не врала!
– Талант де Ритер во лжи! – придирчиво напомнил Мацунага то, что и так было известно всем тут присутствующим. Откуда же об особенностях моего клана знал он сам, оставалось загадкой.
– А талант Де Ла Фуэнте в том, чтобы если не узнавать правду, то уж точно замечать ложь, – чуть самодовольно парировал Алехандро. – Я не могу вытянуть из принцессы Клио правды, если она не пожелает сама открыть ее, но услышать когда она врет мне, я в состоянии. Так что не спеши обвинять принцессу во всех грехах. К тому же, мы здесь и не для этого. Принцессе Клио известно кое-что о «вольных», на нее покушались уже дважды. Тебе должно быть интересно, Каору.
«Шершень» поднялся на ноги, обошел кровать и приблизился ко мне вплотную, внимательно разглядывая. Чувствовать себя насекомым под микроскопом было неописуемо отвратительно.
– Ты прав, Санчо. Это интересно, – согласился чужак, прищуривая глаза. – Дважды охотники не нападают случайно. Только не они. Рассказывай, Yuki-onna.
Ненавижу, когда мне «тыкают». Особенно таким с таким выражением, будто я пыль и прах.
– Что такое Yuki-onna? – с подозрением спросила я. Складывалось ощущение, что называет меня этот тип чем-то… не очень приятным.
– Ты про охотников рассказывай, а не задавай глупые вопросы! – зло цыкнул Мацунага.
Понятно. Вряд ли мое любопытство будет удовлетворено. Пусть. Ведь я как раз из тех, кто добивался прибытия сюда шершня. Ну вот. Добилась. Теперь можно смотреть и радоваться. Если выйдет, конечно.
– Первый раз в меня стреляли, после того, как я ужинала с принцем Алехандро в ресторане, – медленно начала я, пытаясь вспомнить все до мельчайших подробностей. – Выходила на улицу я одна – и пуля пролетела рядом с моей головой.
– То есть охотник промазал? – подозрительно поинтересовался охотник на охотников. Он в такое не верил. Я бы и сама не поверила, что те, чье ремесло – убийство на вампиров мог бы промахнуться.
– Нет, не совсем, – ответила я после недолгих раздумий. – Он не промазал. Просто в момент выстрела у меня подвернулся каблук, и я начала падать. Не произойди этого – в моей голове одни отверстием стало бы больше.
«Шершень» повернулся к Де Ла Фуэнте, ожидая, что он скажет.
– Это правда, – подтвердил тот.
– Второй раз в меня стреляли, когда я уже практически подъезжала к дому. Машину изрешетили пулями.
– Но не убили, – задумчиво произнес пришлый, сев рядом со мной. Стало еще больше не по себе. Но двигаться дальше было некуда – за мной оказалась спинка кровати, так что пожелай я избавиться от близости желтокожего – пришлось бы встать и пересесть. А выставить себя на посмешище еще больше как-то не тянуло.
– Не убили. Думаю, рассчитывали, что я буду двигаться как обычно. В этом городе каждая собака знает, насколько сильно я боюсь быстрой езды. В тот раз пришлось перебороть себя. Неслась, как ненормально.
И «шершень», и Де Ла Фуэнте расхохотались.
– Серебряные пули – лучшее лекарство от фобий, – с усмешкой прокомментировал Мацунага. – И на это раз не лжет?
– Не лжет, – кивнул принц Алехандро.
Чужак задумчиво покачал головой.
– Что-нибудь еще, Yuki-onna? – продолжил расспросы мужчина.
– Да, – подтвердила я, закусив губу.
Как ни было мерзко, но я должна была рассказать всю правду до конца. Даже ту, о которой хотелось бы умолчать.
– Машину, из которой в меня стреляли, уже я видела до этого.
Карие раскосые глаза блеснули азартом. Хищным азартом.