Сафир. Распутье (СИ)
Он подозревал, что сидящие в зале трактира люди годами не слышали музыки, а кто-то, если он родился тут, не слышали её никогда. «Землю пахать надо, а не ерундой какой заниматься!» И только осознание своего долга перед Аполлоном — познакомить этих людей с Искусством, заставляло его продолжать своё занятие.
Ну, а кроме того, по договорённости с хозяином сего чудесного места Пьер таким образом оплачивал свой ужин и ночлег. Не то чтобы он уж очень нуждался сейчас в деньгах, определённый запас был, но в этих краях перспектив разжиться золотишком явно не было, да и насчёт серебра у него были серьёзные сомнения. Так что монеты лучше приберечь, да и сыграть на лютне ему самому в радость.
Собственно, «Пьером» он звался только последние два месяца, с тех пор как в очередной раз пустился в бега. Да и прежде, следуя заветам Нокса, своего третьего покровителя, он не реже чем раз в год менял имя, насколько возможно (куда ему сравниться с Тысячеликим!) внешность, место жительства и репертуар. Этого было вполне достаточно, чтобы при маловероятной случайной встрече с кем-то, кто знавал его прежде, прикинуться другим, просто чем-то похожим галльцем. Ну да, тоже бродячий музыкант, но мало ли их на свете?
Ни друзей, ни знакомств, ни привязанностей. Ни кто не знал его настолько хорошо, чтобы с уверенностью узнать, столкнувшись с ним на улице. Даже женщины, сотни женщин, помнили лишь горячий шёпот и сильные руки. Ну, разве что, ещё и одну из его легенд о себе, которые он время от времени придумывал заново, стараясь не повторяться.
Пьер с тоской оглядел зал. Похоже, идея затаиться в землях Ордена была не слишком удачной. Он тут спрятался как павлин в курятнике. Его самый простой камзол, рубиново-красный, с малиновыми вставками и золотистым кантом, на фоне рубищ присутствующих выглядел королевской мантией!
Да и сама его типично-галльская внешность — коротко стриженные чёрные волосы, длинный, с небольшой горбинкой нос, тонкие губы, покрывшееся короткой щетиной не так давно чисто выбритое лицо выделяли его среди жителей этого края. Пускай и не так сильно, как окажись он в царстве Хань или королевстве Саба.
И ладно внешность. В конце-концов всегда можно переодеться в что-то по-проще, быть может даже, что-то… тусклое. Цвета богов-покровителей могут присутствовать в его одежде просто в виде шнурка сплетённого из нитей трёх видов. Можно отрастить бороду. Но куда девать манеры? Красоту и богатство речи? Чистоту белья и тела? Тут он снова поморщился от висящего в воздухе запаха пота, дыма и браги.
Деревенщина… сплошная деревенщина… Вон, разве что парень какой-то в углу сидит, явно пришлый. Единственный в зале, кто хоть как-то реагирует на музыку, остальные просто тупо жрут и накачиваются каким-то мерзким пойлом, которое в этих краях, вероятно, называется «пивом».
Из женщин тут присутствовала одна официантка, судя по всему — дочь трактирщика. Пьер отвесил ей пару галантных поклонов и дежурных комплиментов, и теперь, в перерывах между работой она вставала у стеночки, нервно мяла фартук, не знаю куда деть руки и не сводила глаз с заезжего музыканта.
Он опять поморщился. Ещё бы у неё не засвербело… Когда в этих краях в следующий раз появиться кто-то, кто мог бы с ним сравниться?! Не так давно он покинул спальню герцогини… (тут на его лицо нашла тень), а завоёванным баронессам он так вообще потерял счёт! И после этого… По крайней мере она симпатичнее своего отца. Без бороды и почти без усов.
Раз уж он, во славу Аполлона взялся развлекать эту публику, то можно «подать милостыню» и этой простушке во славу Диониса, самого, на его взгляд, правильного бога, знающего толк в маленьких житейских радостях, которые скрашивают наше существование и придают ему смысл.
Про него жрецы рассказывали, что он время от времени… ну не сам лично, а его призрачный облик, в изрядном подпитии является в центральном храме своего культа в городе Парнас, что в Элливе и организовывает двух-трёхнедельную пьянку с музыкой, танцами и оргиями.
Скрипнула дверь и в трактир вошёл один из рыцарей Ордена, после чего быстро окинул взглядом помещение. Пьер опять скривился, уже в который раз за вечер. Сейчас, как пить дать, начнёт читать мораль, наводить порядок, в результате чего день будет окончательно и бесповоротно испорчен. Руку барда свела судорога и он взял неверный аккорд, чего с ним не случалось уже очень и очень давно.
Однако, вопреки ожиданиям, железный чурбан, перекинувшись парой слов с трактирщиком, уселся за стол и молча уставился в пустоту, игнорируя происходящее вокруг него, убедительно изображая из себя предмет интерьера.
Повезло, вот так повезло! Похоже, это не один из офицеров, а просто рядовой фанатик, что было само по себе достаточно необычно, поскольку их, как овец предназначенных на убой держали в запертом загоне и какой-то личной свободы не предоставляли. Только их офицеры, обычно, имели право в одиночку передвигаться между крепостями. Да и то, в рамках исполнения приказов, а не по собственному желанию.
Вдвойне повезло в том, что, судя по всему, данный индивид занят крайне не характерной для своей братии деятельностью, а именно — погружён в размышления и не пытается наводить тут казарменные порядки. «Правильно-неправильно, чисто-нечисто!»
Уффф… похоже всё не так плохо, как могло бы быть и можно немного расслабится. Ха! Расслабится! С тех пор как он оказался в землях Ордена он непрерывно находится в диком напряжении! Невыносимо! А как же его девиз: «Жизнь должна приносить удовольствие!» Или же: «Радуйся каждому дню!» А?!
Вот только альтернативой был принудительный визит в гости к герцогу, который продлится до тех пор, пока тому не надоест выслушивать его крики, а наступить этот благословенный богами момент может очень и очень не скоро, поскольку герцог, наверняка, имеет в своём распоряжении опытного палача-целителя. И дело тут не в одной только в личной обиде, для которой герцог, надо признать, имеет все основания, но и в политической необходимости продемонстрировать всем, как он выражает своё недовольство.
Нехорошо получилось… На его лицо снова, словно бы нашла тень, и на секунду оно приняло испуганно-растерянное выражение. Ладно, о чём сейчас переживать? Прошлого не воротить и проигранную партию заново не переиграть. Сейчас он двинется на север через это «королевство скорби» и к осени доберётся до Галлы, где с лёгкостью затеряется среди своих соотечественников. В Ишиму он больше ни ногой, ну а в остальном всё остаётся по-прежнему, так что нет повода портить себе настроение.
Придя к такому выводу Пьер выкинул из головы лишние мысли и сосредоточился на музыке.
* * *
Вечер подходил к своему концу. Деревенщина наелась и упилась и пора бы уже и ему самому перекусить, набраться сил, развлечься и вздремнуть. Завтра будет новый день, утомительная дорога, пыль и запах лошадиного пота.
Доиграв до конца «Le rêve d'une nuit d'été» Пьер привстал и поклонился «благодарной публике». Деревня… Лютню в футляр, футляр за спину. Предвкушая сытный ужин он повернулся было к стойке, как внезапно снаружи таверны послышался грохот, от которого вздрогнула земля под ногами.
Пьер растерялся. Впрочем, как и все присутствующие, за исключением, разве что, рыцаря, вскочившего из-за стола, опустившего забрало шлема и положившего руку на эфес меча. Похвальная реакция. Вот только хвататься за оружие после любого громкого звука — это лишнее… Не лишнее. Снаружи послышался ещё один грохот, чуть глуше, после чего резко заголосила какая-то баба и почти сразу же умолкла.
Мощнейший удар потряс таверну. Что-то огромное пробило стену и снесло угол здания. Потолок накренился и клубы пыли заполнили помещение. Спустя секунду, сквозь пролом в помещение хлынули твари.
Размером с очень большую собаку, по пояс человеку, покрытые тёмно-синей, почти чёрной чешуёй, шестилапые… Время замедлилось. Пьер успел внимательно рассмотреть зубы-крючья в трёхсекционной пасти, когти длинной с его палец…
Рыцарь быстрым движением руки переворачивает стол, делая из него какую-никакую, а преграду, одновременно выхватывая из ножен свой жуткий тесак, который они называют мечом. Сидевший в углу парень уже давно вскочил на ноги и сейчас бормотал что-то себе под нос, одновременно делая пассы правой рукой. Маг?!