Кольцо огня

Почему Геката предлагает мне это именно сейчас? По коридору проносится порыв ветра, после которого я улавливаю запах гнили и разложения.
– Медея искала у тебя убежище. – Лицо Азраэля приобретает выражение, при виде которого любой разумный человек обратился бы в бегство. – Не самое мудрое из ее решений.
Он тоже это почувствовал? Запах пропал так же быстро, как появился. Теперь ощущается только сладость жасмина. Хотя в это время года он вообще не должен цвести.
– Ей некуда было больше идти, – оправдывается Геката. – И Медея была самой талантливой среди жриц. Она хотела стать преемницей оракула. Это был ее выбор, а каждая женщина должна иметь возможность выбирать сама.
– Тут я вынуждена с ней согласиться, – говорю я исключительно ради того, чтобы немножко позлить Азраэля.
Мне не нравится возникшая между нами близость, точнее говоря, она мне слишком нравится, и это неправильно.
– Нефертари должна знать, что существует место, в котором безопасно.
Внезапно раздаются рычание и вой. Это противоречит словам Гекаты, и у меня кровь стынет в жилах.
– Что это? – спрашиваю, уже зная ответ. Нас обнаружили.
– Возвращайтесь к Медее, – командует Азраэль, подталкивая меня к Гекате. – Сейчас же. Спрячьтесь в зале и ждите, пока я вас не заберу. О Кимми я позабочусь. Не бойся.
Звучит жуткий протяжный вой, эхом отражаясь от белого мрамора. Он настолько пронзительный, что дрожат стены и с них сыплется штукатурка. У меня дрожат колени, когда пол под ногами вибрирует и трескается. Образуется длинный тонкий разлом, и из него тоже слышен такой оглушительный визг, что мне приходится заткнуть уши. Я не трусиха, но сейчас меня охватывает смертельный ужас. На этот раз мы имеем дело не с одним или двумя демонами. Нет. Кто бы на меня ни нацелился, он отправил армию. У меня леденеет кровь. Нам не справиться с силами, настолько превосходящими наши.
– Им нужна лишь я, – шепчу тихо. – Они хотят, чтобы я раскрыла им послание Соломона.
– Боюсь, хотят они не этого, – качает головой Азраэль.
Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, он на моих глазах превращается в темного ангела смерти. Золото крыльев исчезает, и теперь они темнее ночи. Черты лица заостряются, а в глазах полыхает пламя. Больше в нем ничего человеческого. Азраэль готов уничтожить любого, кто встанет у него на пути.
Я отступаю на шаг назад, и в его глазах, все еще знакомых, но таких чужих, вспыхивает боль. Азраэль чувствует мой страх перед тем, кем он на самом деле является, потому и скрывал это от меня, как и многое другое. Он не холодный, надменный бессмертный, который спас меня в Бостоне, и не игривый нежный мужчина, который флиртует со мной и готовит для своих друзей. Он аристой, один из первых на Атлантиде, и сделает все, чтобы спасти свою родину. Будет лгать, убивать, а если понадобится, пожертвует собой… или мной. В его взгляде я вижу вину, которая, как он считает, лежит на нем.
– Все будет хорошо, – обещает он голосом, мало похожим на прежний. На мгновение Азраэль поднимает руку, словно хочет дотронуться до меня, но вновь опускает, когда я отшатываюсь.
Геката утаскивает меня обратно вглубь коридора, из которого мы пришли. Азраэль расправляет крылья и, хотя ему явно не хватает места между колоннами, с невыносимым изяществом уносится прочь.
Там, где только что были лишь тишина и стрекот кузнечиков, раздаются звон мечей, крики о помощи, вопли, рев и хрипы. У меня под ногами протягивается новая трещина, и я отпрыгиваю в сторону, чтобы не провалиться в черный сумрак. Геката бросается бежать, и я следую за ней. Распахнув дверь к оракулу, она вталкивает меня внутрь. Богиня двигается с такой нечеловеческой скоростью, что я слишком поздно замечаю, как сама она вновь покидает зал. Лишь когда дверь закрывается, я осознаю, что заперта. Я бросаюсь к ней, но дверь не поддается. Я стала пленницей. В ярости молочу кулаками по дереву. Она должна меня выпустить. От страха по спине струится пот. Она планировала это с самого начала? Геката выдала нас демонам? Она знала, что мы придем!
 
Позже найду ответы на эти вопросы. Кимми там, снаружи, и мне надо к ней. Судя по шуму, демоны определенно в большинстве. Мне нужно попасть к кузине и спрятаться где-то вместе с ней, пока монстры не будут побеждены. Вытащив нож, я опускаюсь на колени перед дверью. К счастью, мерцающие знаки дают достаточно света, а это не первый замок, который мне доводилось вскрывать.
– Это не очень-то умно, – слышится позади голос Медеи.
Меня ни капли не удивляет ее вмешательство. Мгновенно обернувшись, я вновь вижу ее голову.
– Может быть, но мне все равно. Я не позволю запереть меня здесь.
– Твое время еще не пришло, – мягко убеждает она. – Ты сегодня не умрешь.
– Рада слышать. Значит, я точно могу вылезти отсюда и забрать свою кузину.
– А за меня никто никогда не заступался, – произносит она с удивлением в голосе. – Тем более другая женщина. Видимо, я была этого недостойна.
– Поэтому ты избрала такую судьбу? Это твое наказание? – спрашиваю, лихорадочно ковыряясь в замочной скважине.
– Я так устала, – сообщает она вместо ответа, – и рада, что ты наконец пришла.
– Любой достоин спасения, – заявляю я. – Но бо́льшая его часть зависит от тебя самой.
Это самонадеянное или высокомерное высказывание? Я неоднократно думала о том, как жилось женщинам во времена, когда они не обладали никакими правами. Страшно себе такое представить. Насколько сильной я бы стала, находясь во власти мужчины? Потребовалось бы чуть больше смирения с моей стороны. Мы все живем как можем. Хотела бы я сделать что-то для нее, но уже слишком поздно. Она доверилась Ясону и многим пожертвовала ради него, а в итоге он ее предал. Ее вина состояла максимум в том, что она слишком его любила.
Мои мысли прерывает какой-то звук. Будто кто-то царапает по деревянной двери, причем кто-то с очень длинными и острыми когтями. Шум прекращается, и вместо него я слышу низкое рычание, которое исходит, кажется, прямо из глубин преисподней. Стремительно отступаю к противоположной стене. Если демон добрался сюда, что это означает для бессмертных и Кимми на улице? У меня пересыхает во рту от ужаса, а в дверь снова скребутся. Звук такой пронзительный, как если бы кто-то проводил ногтями по доске. А потом кончики когтей проламывают дерево. Оно разлетается на щепки, и дверь одним рывком срывают с петель. Горящие алым глаза, окровавленный рот и когтистые пальцы преграждают мне путь наружу. Вжавшись спиной в стену, я стискиваю в ладони нож. Возле моего бедра двигается голова Медеи. Я не рискую смотреть на нее, потому что не должна выпускать из поля зрения чудовище, которое как раз делает шаг вперед. Всего один прыжок, и он оказывается рядом со мной. Его когти обхватывают мою шею. Больше не задумываясь, я вонзаю нож ему в живот. Он разрывает плоть и ломает кости. Монстр взвизгивает, но его хватка лишь усиливается. Я хватаю ртом воздух, когда другой лапой он сгребает меня за волосы и оттягивает мою голову назад.
– Освободитель вознаградит меня, если я принесу ему твою голову! – Голос у него высокий и скрипучий.
По моей руке течет горячая вонючая кровь и словно обжигает ее огнем. Монстр же как будто и вовсе не замечает рану. Пусть у меня темнеет перед глазами, а шея сдавлена до невозможности, но я собираю последние силы, выдергиваю нож из его брюха и вонзаю сломанное острие в глаз. Взревев, он отпускает меня и отшатывается. К сожалению, всего на секунду, после чего вновь бросается вперед. Мне в лицо летят брызги слюны, когти раздирают рубашку. Я дерусь, пинаюсь и ору.
Внезапно что-то вклинивается между нами. Твердая белая фигура из мрамора. Когти ломаются от удара о камень. Я зажата между стеной и телом Медеи. Она кладет руки на горло демона и сдавливает его. Уцелевший глаз монстра вылезает из орбиты. Должно быть, хватка у нее крепкая, словно тиски. Заваливаясь назад, он тянет Медею за собой. Я продолжаю глотать воздух, но ползу к ним и вытаскиваю нож у него из глаза. И бью снова и снова. Плевать, куда попадаю. Отбиваясь, он пытается скинуть Медею, но ничего не получается. К тому моменту, когда демон наконец испускает дух под ее руками, белоснежное тело полностью покрыто кровью. Медея отрывает пальцы от его шеи, и я стаскиваю ее с демона. Ее слепые глаза ищут меня.