Кольцо огня

Они с Сетом уходят, и мы с Азраэлем внезапно остаемся наедине. Чего я совершенно точно не желаю.
– Я провожу тебя до двери.
– А досматривать фильм мы не будем? – Он не двигается с места.
Я перевожу на него максимально равнодушный взгляд. Пусть уйдет.
– А тебе интересно?
– Не уверен. Дай угадаю: под конец они сблизятся, поженятся и заведут детей. Не самый неожиданный сюжет.
Выключив телевизор, я закрываю дверцы шкафа, в котором он стоит.
– Ты прав. Слишком скучно для таких, как ты. В следующий раз посмотрим «Грозовой перевал». Коварный Хитклифф тебе больше понравится.
– Я читал книгу, – сообщает ангел. – И да, эта история несколько сложнее, чего ты не можешь не признать.
– Сам найдешь выход?
Я не знакома ни с одним мужчиной, который бы добровольно прочел «Грозовой перевал». Даже Малакай этого не делал. Однако этим Азраэль меня не впечатлит.
Он скрещивает руки на груди.
– Я не оставлю двух девушек беззащитными в этом доме.
– Здесь Гарольд, и Сет явно скоро вернется.
– Значит, подожду. – Он садится ко мне на диван и откидывается на подушки. Я отодвигаюсь как можно дальше, когда он вытягивает свои длинные ноги. – Вам срочно нужно что-то делать с мебелью, или следующий вечер кино мы будем проводить у меня дома. Что на стуле, что на диване не особенно удобно.
Надеюсь, у него действительно болит спина.
– Теория Сета точно не может быть близка к истине?
– Он просто пытается ввести тебя в заблуждение.
– Зачем ему это?
– Это же логично. Чтобы самому заполучить кольцо.
– У тебя мания преследования, – качаю я головой. – Мне теория Сета кажется далеко не безынтересной. Кимми права: во многих религиях говорится о Всемирном потопе. В нашу первую встречу ты утверждал, будто история про ковчег – чушь.
– Она никак не связана с потопом после ухода Атлантиды под воду.
Я задумчиво покусываю губу, а пока думаю, чувствую на себе взгляд Азраэля.
– Завтра посмотрю другие источники, в которых рассказывается о потопах. «Эпос о Гильгамеше», например. Он из Вавилона, места, где умер Александр. Хорошо запри за собой дверь, когда будешь уходить. Мне тоже нужно спать.
Прежде чем пристальный взгляд зеленых глаз еще больше меня смутит, я встаю, выхожу из гостиной и направляюсь в кабинет. Возможно, в теории Сета много надуманного, но больше ни у кого полезных идей не возникло. В период завоеваний Александр дважды оказывался в Вавилоне. Однако гора Арарат расположена в Восточной Анатолии на границе с Арменией и Ираном, бывшей Персией. Надо проверить, проходил ли там царь во время похода. Я опять включаю ноутбук, прокручиваю разные карты, как вдруг раздается стук в дверь, и она открывается. В комнату шагает треплющий мне нервы предатель.
– А я думал, ты собиралась ложиться спать.
У ангела в руках два бокала вина, один из которых он протягивает мне.
– Только проверю еще одну идею. Возможно, Александр сделал крюк, чтобы попасть на гору.
– Если бы ты подождала секунду, а не сразу от меня сбежала, я мог бы тебе помочь.
Я делаю глоток вина.
– Я от тебя не сбегала.
– А мне показалось, что да. – Азраэль без спроса садится на стул с противоположной стороны письменного стола. – Предположим, что Каллисфен имел в виду этот более поздний Всемирный потоп. В октябре 331 года до нашей эры Александр сражался в одной из важнейших своих битв при Гавгамелах, – начинает он, прежде чем я успеваю что-то сказать. – Поселение находилось недалеко от современного Мосула. Оттуда до Арарата где-то пятьсот шестьдесят миль. Так близко к горе Александр больше никогда не находился.
– За сколько он бы доскакал туда на лошади? Его боевой конь Буцефал сам по себе легенда. Ему бы удалось сделать это в подходящий срок?
Коня Александр получил в подарок от отца примерно в одиннадцать лет. Когда питомец утонул, царь основал в его честь город под названием Александрия Букефала. Там он похоронил коня и воздвиг ему памятник. Человеком он, конечно, был странным, но, возможно, это же животное привело его к кольцу.
– Если скакать в среднем тридцать миль в день, то, полагаю, ему бы потребовалось от восемнадцати до двадцати дней и столько же на обратную дорогу.
 
Я отпиваю еще глоток и слушаю его… невольно восхищаясь знаниями.
– То есть сорок дней. Увы, из Гавгамел он отправился прямиком в Вавилон. – Город сдался ему без боя, и царь задержался там на пять недель, завороженный его роскошью. – Одно с другим никак не сходится.
– Я же тебе сказал, что мы уже искали на Арарате.
– Это было бы слишком легко. Но он не мог оставить войско на сорок дней.
– Нет, но я тоже кое о чем поразмыслил. – Азраэль ни на секунду не сводит с меня взгляда. Я воздерживаюсь от саркастичного комментария, стремясь вывести наши отношения на профессиональный уровень. Он ухмыляется, прекрасно понимая, как тяжело мне его не подкалывать. – Рот и глаз могут иметь более символичный смысл. Глаз означает правду и знание. Рот – тайны и язык. Через рот открывается доступ к душе человека.
Я внимательно слушаю ангела. Он выглядит более напряженным и в то же время более уравновешенным, чем в предыдущие наши встречи. Комната освещается только слабым светом настольной лампы, и его лицо обрамляют тени. Однако я вижу более чем достаточно. Хотя и привыкла к его красоте, она все равно творит со мной такое, что я не желаю испытывать. Прошло несколько дней с тех пор, как я целовала эти губы и как он касался меня. Иногда я думаю, что все это мне просто почудилось. Я чувствовала настоящую близость и связь с ним, и она вдруг разрушилась за одну секунду. Он замечает мое внимание и словно ласкает мое лицо взором. До Азраэля я никогда по-настоящему не влюблялась и понятия не имела о разбитом сердце. Рассудок подсказывает, что я его ненавижу, но сердце не желает от него отказываться. Я пытаюсь сосредоточиться. Этот неразумный орган не имеет права голоса в данном вопросе.
– Поэтому египтяне снова открывали рот покойникам, чтобы их души могли вернуться. Мне тоже нужно было сделать так с телом Малакая?
– Они не возвращаются, – мягко отзывается он. – Его душа окончила свой путь.
Глотнув вина, я замолкаю. Я желаю брату только счастья, но в груди у меня все равно зияющая рана.
– У тебя ведь наверняка есть теория о том, что в нашем случае значат глаз и рот.
Наши взгляды пересекаются. Он не умеет читать мысли и все-таки прекрасно понимает, что происходит у меня в голове. Он знает меня.
– Они могут означать оракул, – очень тихо произносит он, хотя мы одни.
У меня на мгновение пропадает дар речи. Конечно! Почему я сама об этом не догадалась? Малакай бы сразу понял.
– Александр посетил оракул. В Египте. Об этом мало что известно, но мне всегда казалось странным, что, во-первых, он не побывал у Дельфийского оракула Аполлона, а во-вторых, не отправился сразу дальше вглубь Персидской империи.
– Он посетил оракул в Сиве, – кивает Азраэль.
Я лихорадочно вбиваю слова в поисковик ноутбука.
– Это в Великом песчаном море в Египте.
– Пустыня, полукруг и вода.
У меня вырывается смех, и всю усталость сразу как рукой снимает. Если бы он не сидел по другую сторону стола, а я к этому моменту его бы не ненавидела, то бросилась бы сейчас ангелу на шею.
– Он посвящен богу Амону. Легенда гласит, что однажды из Фив вылетели две черных голубки. Одна полетела в Додону и села там на дуб, – вслух читаю я. – Человеческим голосом она изрекла, что здесь следует создать оракул Зевса. Другая голубка полетела в Сиву и велела устроить оракул Амона.
От Азраэля не укрывается энтузиазм в моем голосе, и в глазах появляется больше тепла, чем я могу сейчас вынести.
– Все совпадает, и мы знаем, что Александр побывал там.
– Кроме символа пожертвования.
– Любой разумный человек приносит жертву оракулу, если не желает навлечь на себя гнев жриц. Мы, бессмертные, очень быстро заводимся, а кому хочется нас злить?