Жернова. Книга 2 (СИ)
— Помолчи, — голос матери стал строгим. — Мне так нравится это шелковистое тело — налюбоваться на него не могу…. — Бледно-голубые глаза подернулись поволокой. — А ты едва не изуродовал его! — вдруг исторгся изо рта королевы хриплый от злости вопль, и Лизард едва не подпрыгнул. Желудок скрутило от страха — он всегда считал, что боится разочарованного в нем отца, и пренебрегал рассеянной добротой погруженной в себя матери. Но сейчас вдруг понял, что до потери дыхания страшится именно ее гнева. И всю жизнь страшился, только не верил сам себе.
— Ты хотел умертвить родную сестру, мой мальчик? — спокойно спросила королева своим обычным хрустальным голосом, приложив к груди ожерелье из розового жемчуга. — Твое желание понятно. Но непредусмотрительно.
Ее прозрачные глаза в зеркале удерживали взгляд сына, и он не в силах был даже моргнуть. — А что, если эта девка зачем-то нужна?! Мне! По причинам, недоступным твоему скудному уму! — голос королевы опять набрал силу, превратившись из журчащего ручейка в грубое карканье, наполненное злобным презрением. Презрением к нему — к Лизарду!
Элмера будто выплюнула последние слова, но слюна поползла не по глади зеркала, а по лицу прионса. Он не мог даже поднять руку, чтобы стереть вязкую слизь, и лишь смотрел, как сидя к нему спиной, королева поворачивает голову на морщинистой шее, глядя на него через гладкое и юное златокожее плечо. Затем раздался неприятный хруст, и Лизарда затошнило, — Элмера продолжала поворачивать голову, как сова, пока ее шея не скрутилась, будто выжатая тряпка. При этом ее руки все также неспешно расчесывали волосы, падающие ей теперь сзади на молодые, торчащие в стороны, груди.
— Девка, которую ты считаешь своей родной сестрой, сбежала. Ее ищут уже неделю, но столица из-за этой поганой свадьбы, как назло, забита людишками… — нехотя буркнула Элмера.
— Ссчитаю… а кто же она на самом деле, мматушка… — сумел произнести Лизард.
— На самом деле? На самом деле — это твоя мерзкая кузина — отрыжка Олларда и его подохшей в родах супружницы Цецилии — тетки твоей, — переливчато засмеялась королева. — Не зря советник ан Оллард всегда был так заботлив с девкой — чует, чует в ней свою кровь…
— Но… но зачем вы… зачем она вам была нужна, вваше величество, — выдавил из себя Лизард, пытаясь понять всю паутину замыслов матери.
— Чтобы выдать их новорожденную сучку за свою дочь, конечно… Она похожа на Готфрида — на это и был расчет!
Лизард ничего не понимал. Мать избавилась от младшей сестры короля, вышедшей замуж за рея Олларда, чтобы забрать ее дочь и выдать за свою — но зачем?!! — Но зачем, матушка?! Ведь по закону вам придется передать власть ей?! — завопил Лизард в ярости — страх перед темной яджу матери побледнел под напором возмущения и негодования.
— Власть? Девке Олларда? — рассеянно пробормотала королева, задумавшись, и остановив взгляд на сыне, добавила: — Дурачок…
Лизард проглотил оскорбление, и, поняв, что уже ничего не может и не должен скрывать от этой всесильной женщины, выговорил: — Ваше Величество, я не желал беспокоить вас, но возникла еще одна проблема. Дело в том…. В общем, полгода назад на руке простолюдина я случайно увидел… канги…
— Ты ошибся! — От волнения королева резко развернулась грудью вперед, издав тот же ужасный хруст хрящей при повороте шеи — изъеденное временем лицо пожилой женщины отвратительно контрастировало с телом молодой девушки. "Все же — почему она так постарела?" — вклинилась неуместная мысль в мешанину других, важных мыслей, мучающих Лизарда в данный момент. — Я хорошо разглядел рисунок, — глухо произнес прионс.
— Кто носил знак? — уже спокойно спросила Элмера, но Лизард чувствовал, как под маской бесстрастия в ней клокочет бешенство.
— Белобрысый оборванец. Он… он смутно напоминал кого-то. Когда я заметил канги, то подумал, что вдруг этот простолюдин… ну, может оказаться каким-то дальним родственником… — губы прионса изломала осторожная пренебрежительная ухмылка, — хотя я не понимаю, как такое может быть. И потому решил, что…
— Ты уничтожил эту дурную поросль? — Лицо королевы стало мучнисто-белым. — Я надеюсь, — тихо добавила она, сверля сына глазами. — Говори! — прошипела она, видя его колебания. Прионс стал покрывать поцелуями голые ступни матери, чтобы умерить ее гнев, но она с отвращением толкнула его босой ногой прямо в лицо, как ничтожного порха.
— Там было много сброда, ваше величество… И он сумел сбежать… но я узнал, узнал — заторопился он с объяснениями, видя как раздуваются от гнева изящные ноздри королевы, — и отправил за ним своих людей. Но жадные скорпы продали его владельцу Казаросса ан Хурцу.
Лизард частил, захлебываясь слюной: — Недавно, как только мне сообщили, что он еще жив, я велел немедленно принести мне его отрезанную голову, но простолюдин… Он сбежал из Казаросса после Игр живцов — никто не ожидал…
— Сбежал второй раз? — поджав усохшие губы, задала Элмера вопрос, не требующий ответа. — Шустрая худородная крыса сбежала от тебя второй раз!? Ты ничтожен. Ты должен был сам истребить его.
— Вы совершенно правы, матушка, — закивал Лизард. — Я не подумал…
— Ты не подумал, — повторила королева и замолчала. Пауза длилась, и Лизард не смел шевельнуться, хотя его спина разламывалась, а колени болели так, будто он стоял не на пышном ковре, а на мелких острых камнях. Когда он был уже готов свалиться на бок, она, наконец, очнулась. — Простолюдин не просто так напомнил тебе кого-то. Уверена, это — отродье твоего брата Рунара. А ведь когда он вошел в возраст, я уничтожала всех самок, которые дали повод заподозрить их в том, что они зачали от него. И ноблесс, и худородных девок. Но одна, судя по всему, увернулась от возмездия и родила бастарда, — королева брезгливо поджала губы.
— Я… я был пьян тогда, и не слишком придал значение этому малолетнему отбросу… — оправдывался Лизард. — Не видел особой угрозы, хотя и взбесился, увидав знак…
— И где сейчас этот ублюдок с канги? — медленно и, казалось бы, спокойно произнесла Элмера, но ее скрючившиеся пальцы странно подергивались. — Чую, что ты и в третий раз упустил его! — уже не спрашивала, а жестко констатировала она с презрением глядя на сына. Лизард покрылся потом, кудри на лбу слиплись, по спине текли холодные струйки.
— Ма… Ваше Величество… — сумел просипеть он и срывающимся голосом начал рассказывать об охоте на беглецов под тяжелым взглядом бледно-голубых глаз.
— Что?! Он подвесил тебя в воздухе?
— Да, да, ваше величество! — вскричал прионс. — Я старался, но почти ничего не успел сделать — я завис на тсаккуре в воздухе, как муха в смоле, и он…
— Этот выкидыш Рунара силен, — уставилась королева на Лизарда, глядя сквозь него. — Управлять струями времени мог только один человек, которого я знала, — король Вермунд Златоокий.
— Златоокий… — растерянно повторил прионс. — Я вспомнил — у простолюдина были пестрые глаза — ярко-синий и светло-золотистый, как мед, или солнечный камень…
— Синий и золотой! — прошептала Элмера. — Ярко-синие глаза Чарлага, которые за прошедшие века стали бледно-голубыми, показывая, как истощилась в нас его могучая темная яджу… И золотые очи Вермунда… которых я не встречала за это время ни разу… Кто мать этого ублюдка! Где она?
— Насколько я понял, он сирота… приемыш кузнеца… — залепетал Лизард, даже не помышляя встать с колен, так пугала его эта почти незнакомая женщина. — И еще… я забыл сказать… я не уверен, важно ли это, но только канги у него был немного другим…
— Каким другим? — прошипела Элмера, резко подавшись вперед, от чего ее груди с красными сосками запрыгали перед лицом прионса. — Каким другим?!
— Ээ, выпуклым, черно-багровым, ярким… гораздо ярче, чем у меня… или даже у вас, ваше величество. И еще — этот канги был двойным… Двуспиральным…
Королева застыла. И сидела так несколько минут, щелкая суставами пальцев. Лизард никогда не замечал у матери такой неприятной привычки.
— Пестрые глаза. Двойной канги. Ублюдок несет в себе две струи крови генуса Сарэй, — глядя перед собой бормотала Элмера. — Кровь Вермунда и кровь Чарлага. И потому сила его со временем может стать безмерной. Значит, девка, которую покрыл Рунар, была из ветви Вермунда. — Она тяжело задышала. — А ведь я вычистила всю поросль батюшки и дядюшки. Всех ублюдков, законных и внебрачных, и даже брюхатых потаскух сожгла.