Мой ядовитый шеф (СИ)

Шмыгрик, смешно переваливаясь, вывалился на пол, тщательно вылизался и поковылял к окну, на которое давно приноровился забираться по длинным занавескам на окнах. Подошел к приоткрытой створке, принюхался к воздуху, остро пахнущему водорослями, и повернулся ко мне.
– Не пойду! – предупредила я и на всякий случай отвернулась.
Шмыг не поленился спуститься с подоконника и забраться мне на плечо. Он щекотал усами подбородок, а я старалась не рассмеяться.
– Ладно-ладно. Убедил! Танцы, так танцы. Только лук возьму. Подожди.
Судя по его оторопелой мордочке, он рассчитывал на что-то другое. Поздно! Я уже придумала, чем развлечься, и менять планы не собираюсь.
Бар я выбирала долго, тщательно и ни за что бы в него не попала без протекции. Столик тут заказывают задолго до посещения. По мне, пока дождешься уже и идти расхочется, но свободных мест тут не бывает, а значит, мои убеждения разделяют не все.
Знакомый охранник заметил меня издалека и скроил зверскую рожу. Я в очередной раз убедилась в его неподкупности и неприступности и чуть слышно шепнула:
– Кого? – лук заблаговременно тщательно спрятала в необъятной сумке и даже убедилась, что он не самонаводящийся.
Хамелеон на миг покраснел, от негодования, конечно, но тут же перестроился и обратно перекрасился в устрашающий антрацитово-черный. Развернулся, не сходя с места, и взглядом указал на мощную скорпионшу, чей радостный гогот слышался даже сквозь гремящую музыку.
– Вон ту в ярко-красном?
Я замахала руками, показывая богатство форм будущей жертвы. Знакомый уверенно кивнул. В зал я вошла с приоткрытым ртом и убеждением, что ничего не понимаю в этой жизни. До сих пор он выбирал лишь сирен. Так я и бродила между столиков, присматриваясь, прислушиваясь и обалдевая от происходящего. Места мне тут не полагалось, без записи как-никак, зато зрелищ хватало сполна.
Перво-наперво подобралась к «заказу». Скорпионша меня не замечала, глазея на раздетых танцоров из астеридов. В теории они вообще-то одеты, но, по-моему, маленькая полосочка ткани, которая держится лишь на собственном упорстве, не в счет. Дама поедала глазами парнишек и выразительно держалась за пухлый кошель. Я наконец сообразила, чем она приглянулась охраннику. И в самом деле, чем он хуже. Кубиков на теле ничуть не меньше, а продемонстрировать в форме ни единого шанса. Не вечно же двери подпирать. А тут стремительный карьерный взлет намечается.
Что ж приступим. Я опустила в сумку руку, дождалась пока Шмыг доберется до плеча, перехватила его под живот и пошла в атаку.
– Подскажите, где тут целитель. Моему малышу плохо, – протянула я как можно проникновенней.
– А-а? – Скорпионша с трудом сфокусировала на мне взгляд.
– Целитель нужен. Срочно! – рявкнула я.
Дама подскочила и нахмурилась:
– Тут слишком шумно. Идемте в коридор. У меня подгляд с собой.
С удивительной для ее комплекции грацией она ловко поскакала на высоченных каблуках в сторону коридора. Я в мокасинах еле-еле поспевала следом.
– Что с малюткой? – участливо спросила попавшаяся скорпионша, добывая подгляд из миниатюрной сумочки. Как поместился-то?!
– Объелся, – вздохнула я и сунула к ее лицу Шмыга. Тот висел с таким умирающим видом, что сразу ясно: не опасен. Так зачем же так орать? Пациенту плохо. Того и гляди стошнит от шума.
На визг выскочил мой знакомый хамелеон, храбро отобрал шмыгрика и спрятал в карман. Жест этот от дамы ускользнул, а вот мощную фигуру охранника она разглядела хорошо и кинулась рыдать на грудь. Его.
Я переступила, чтобы оказаться за ее спиной и полезла в бездонную сумку за луком. Мои зверские подмигивания хамелеон понял верно и принялся, не двигаясь с места, утешать перепуганную скорпионшу с удвоенной силой.
Стрелу она даже не почувствовала. Только взгляд ее затуманился и стал глуповато-восторженным. Знакомый просиял, а я вытащила из случайного плена шмыгрика, спрятала лук и вернулась в зал. Проход оплачен, можно отдохнуть.
Раздетые парни сменились не менее раздетыми девушками, которые извивались до того странно, что хотелось вызвать экзорциста. Внимание дам в зале стало рассеянным, зато мужчины с ленцой уставились на сцену. Так смотрят, когда и не смотреть неприлично, а смотреть скучно. Мне все больше казалось, что публика ждет окончания развлечения, чтобы начать развлекаться самой.
 
Вон около самой сцены и вовсе скучает скорпиус. За внимание блондина борются сразу две танцовщицы и одна чуть более одетая сирена. Платье на блондинке настолько маленькое и узенькое, того и гляди по швам треснет. Зато каблуки на невесомых босоножках слишком высоки и даже сидеть в них неудобно. Ступня располагается под самым немыслимым углом к полу и вывих щиколотки обеспечен.
Девица что-то нежно ворковала на ухо полуспящему кавалеру. Одна из танцовщиц плюнула на приличия и взгромоздила круглую, как орех, задницу на стол. Скорпиус коротко погладил кончиком хвоста незапланированное блюдо и его обладательницу вынесло со стола.
Сирена приободрилась и навалилась на мужчину, придерживая его за ногу. Ладонь ее медленно подбиралась к паху. Блондин лениво щелкнул хвостом по руке и обернулся с таким видом, что игривое настроение сирены сбежало вслед за танцовщицами.
Я же наоборот приободрилась. Только полутьмой и слепящими осветителями сцены можно объяснить то, что я не признала своего (бывшего!) шефа и его любовницу. Практически дотанцевав до заветного столика, я сообразила, что меня там: во-первых, не ждут, во-вторых, подслушать не получится. Разве что попросить всех заткнуться и выключить музыку. Иначе никак. Заклинание подслушивания накроет сразу несколько столов, и я услышу то, что мне вовсе не нужно. План созрел мгновенно. Я вытряхнула взъерошенного Шмыга из сумки и помчалась в конец зала, туда, где столов прискорбно мало, а темноты – в переизбытке.
Обычно заклинание «Малютка» используют заботливые мамочки, которые точно хотят знать, что происходит в комнате, где спит их чадо. Но и меня оно выручало не раз. Дети детьми, а если прикрепить его к шмыгрику, оно становится бесценно.
Умница Шмыг без пояснений сообразил, что от него требуется. Да и Ортегаса он узнал и весь путь до темного-претемного угла извивался и выкручивался. Обратно маленький шпион пробирался самостоятельно, перебегая от столика к столику. Я же надеялась, что никто из зрителей не оторвет взгляд от сцены. Иначе спасать храброго малютку придется очень быстро.
Шмыгрик благоразумно не стал цепляться за штанину шефа и притулился рядом с ботинком. Смотрелось это жутковато: одно неверное движение и питомца у меня больше нет. Раньше я не замечала, что у Ортегаса такие большие ноги.
«Малютка» включилась до того внезапно, что я оглянулась, ища того, кто сумел подобраться ко мне тихо и незаметно. Звук голосов глушила музыка и топот, но мне хватило и того, что разобрала.
– Орик, я давно не злюсь на эту пигалицу. – Скорпиус промолчал, разглядывая сцену с мрачной решимостью. Мне же захотелось плюнуть на конспирацию, подойти и снять скальп с сирены. Лысина ей определенно пойдет больше этого гнезда на голове. Ирма, не встретив сопротивления, приободрилась и продолжила: – Ты совершенно прав. Она слишком глупа для такой изощренной шутки. А шмыгиков везде полно.
Шмыг прекратил претворяться тенью Ортегаса и подполз к сирене, принюхиваясь к оголенным ногам. Ох, чую сбегать придется о-очень быстро. Я танцующей походкой стала подбираться поближе, стараясь оставаться в тени.
– Я тут подумала, Орик, – шеф поморщился и снова промолчал, гад хвостатый. – Я тебя прощаю. Эта безрукая пигалица, итак, меня бесит. А тут еще лысый уродец откуда не возьмись. Я перенервничала, расстроилась и по ошибке наорала на тебя.
 
Ей таки удалось завладеть его вниманием. Правда, я бы не ее месте радоваться не торопилась. Он смотрел на нее так, словно искал мозг и не находил даже его зачатка. Шмыг внизу откровенно примерялся к ноге сирены. Я снова придвинулась чуть ближе, не сводя взгляда с занятной сцены.