Мой ядовитый шеф (СИ)
Он осторожно погладил ее по щеке, провел ладонью по изгибам фигуры и приподнялся на локте. Головная боль понемногу стихала, сердце прекратило безобразничать и билось ровно, лишь головокружение не желало сдавать позиции. Но заинтересовало его не это. Он вдруг сообразил, что находится так близко от «объекта приворота», а желания задушить в объятьях, нет. Скорее хочется помочь и пожалеть, а самому себе настучать по голове.
– Показалось! – пробормотал он, укладываясь обратно. Накатила слабость, словно вместе с тревогой, покинули и силы. Хотелось лежать и желательно не шевелиться. Совсем. А в быстрое и неожиданное снятие приворота верилось с трудом. Вот в передозировку удобного снадобья – другое дело.
«Зря прогнал пацана», – подумал он, засыпая. – «Было бы кому настучать мне по голове».
***
Ортегас рывком вынырнул из сна и сел на лежанке. Напротив, прохлаждался Хрум и прожигал взглядом. Злость прошла. Теперь от него веяло лишь обреченностью и тоской. Скорпиус невольно глянул на потолок: крюка нет, веревки, тем более. Так отчего кажется, что тот прощается с жизнью?!
– Не дури, – хмуро предупредил он астерида.
Тот улегся в ответ и уставился в потолок. Выглядел он так, точно даже потоп не заставит пошевелиться. Добродушный Шмыг впервые кого-то укусил— неясная догадка приобрела очертания.
– Убойная вещь, – проворчал он. – Даже добродушного Шмыга и то проняло. Хрум отмер и заинтересованно посмотрел. О снадобье, которым увлекся скорпиус, он, конечно, знал.
– Ты кормил его из своей тарелки? – уточнил он недоверчиво.
Ортегас изобразил, что не слышит вопрос.
– Ты соображаешь, что натворил?! – астерид прекратил хандрить и уселся на лежанке. – Он же отравится!
– Забыл я. Забыл, – Ортегас произнес это с таким невозмутимым видом, словно ничего и не произошло.
Хрум махнул на упрямца рукой и вскочил, подцепив с пола сонного Шмыга. Зверек вяло перебирал лапками и с трудом разлепил глаза. Астерид придирчиво изучил его и спрятал в ладонях так, что наружи остался лишь тоненький лысый хвост. – Вообще-то, шмыгриков я еще не лечил. Но что-то он совсем дохлый…
Меж его ладонями заискрило, ощутимо запахло паленым, а торчащий хвост заметался.
– Думаешь жаренным он будет активнее? – Ортегас с любопытством следил за происходящим, но не вмешивался.
– Молчи уж!
Шмыг сообразил, что помощи ждать не от кого и запищал так оглушительно, точно там не один, а сразу пять шмыгриков. Хрум нахмурился, но добычу не выпустил. Лишь ладони сжал покрепче. Хвост в ответ хлестнул до того яростно, что на тыльной стороне ладони осталась красная полоса. Астерид поморщился, но ладони разжал только тогда, когда искры исчезли. Взбудораженный шмыгрик очумело мотнул головой и сиганул вниз. Выглядел он живее некуда, да и засыпать перестал.
– Куда? – Ортегас ловко перехватил его в воздухе, не позволяя свалиться на пол с большой высоты: – Нам Лисичка за тебя открутит все, до чего дотянется. – Он подсадил его на плечо и кивнул астериду: – Идем чинить, что ль?
***
Погружные дома не изменились, по крайней мере, внешне. Рубка все также ни на что не реагировала. Установить связь с сушей не удалось. Зато припасы остались неизменными.
– Ты посмотри-ка, не потырили! – восхитился Хрум. Разборки со скорпиусом он отложил на потом. Какие споры, когда проблемы нынче общие?
Шмыг перескакивал с кровати на кровать и горестно вздыхал, а Ортегас распаковывал свои пожитки. Немногочисленные вещи и припасы собратья по несчастью решили собрать в одном месте. Два дома за раз не починить: одним придется пожертвовать.
– Надо бы нашу еду захватить, – скорпиус закончил разбор и теперь мерил шагами домик, надеясь зацепить скрытое заклинание, что за раз вывело из строя два дома. – Все разнообразие. Заодно и объяснение, что мы тут делаем. Пусть думают, что мы и верим.
– Они уже знают, что не верим, – мрачный астерид присоединился к осмотру. – У этих рыбок удивительная страсть к подслушиванию. Подсматривать они, к счастью, еще не научились.
– И зная это, они нас выпустили? Вот уж не поверю, – Ортегас замер в рубке, рассматривая пульт управления. Попробовал завести внешне целый аппарат. Вместо привычного тихого журчания, комната наполнилась хлябающим рокотом, словно вокруг заработали тысячи весел разом, но все в разнобой. – Мотор испоганили, зубастики трусливые. Зубы отрастили, а смелостью не обзавелись. Все исподтишка. Как теперь его чинить?
– Есть у меня одна идейка, – Хрум растирал подбородок и смотрел куда-то вдаль, словно видел сквозь стены. – В кубе специально говорить не стал. Вдруг, подслушают, – многозначительно обронил он и умолк с важным видом.
Ортегас не стал нукать, молча тыкнул в бок и угрожающе качнул кулаком. Астерид вздохнул и, растеряв важность, растерянно предупредил:
– Это лучше увидеть. Я мог и ошибиться.
Скорпиус пожал плечами, подхватил свернувшегося клубком на кровати Шмыга и молча развернулся к выходу.
Загадочная идейка Хрума расположилась слишком далеко. Добираясь до нее, скорпиус успел поверить, что астерид нехитрым способом устраняет конкурента. Идеальнее способа не придумаешь. В воде с астеридом могут поспорить только сирены и горгоны – все двоякодышащие. Остальных он запросто утопит.
– Еще чуть-чуть, – эту фразу ушлый астерид произносил каждые несколько капель. Он не останавливался и не проверял, поспевает ли скорпиус. И тому ничего не оставалась, как спешить следом и молча злиться. Говорить-то под водой, в отличие от одного гада, он не может.
Мужчины миновали полуразрушенные туннели, прилегающие к городу, проплыли вход в подводное царство и устремились дальше, рискуя быть пойманными. В том месте, где кораллы плотно облепили городскую стену, обитую плотной кожей, Хрум резко забрал вверх и махнув Ортегасу, приглашая следовать за собой. Прямая внизу, кверху стена резко скруглялась, заключая город в гигантский купол. Вот кверху этого купола и устремился астерид. На покатой крыше он приводнился и дальше пошел, перемещаясь гигантскими скачками, как подводный попрыгунчик 16.
– Сверху можно пропустить, – булькнул он.
Ортегас страдальчески поморщился, но повторил маневр. Необходимость молчать угнетала, а болтливость астерида бесила все больше. Под водой скорпиус особо остро чувствовал свое несовершенство рядом с тем, для кого водная стихия часть сути.
Хрум внезапно остановился. Ортегас не удержался и затормозил прямо в него.
– Отстань, извращенец! – астерид рыбкой утек в сторону, дождался, когда скорпиус выровняется, и гордо ткнул пальцем: – Вот!
Находкой оказался круглый полупрозрачный пузырь такого размера, что Ортегас мог в нем стоять, не сгибаясь, и даже поднять руки. Внутри незнакомого устройства располагалось четыре одинаковых кресла, расположенных попарно. Перед креслами расположились рычаги, связанные с наружными лопастями из-за чего пузырь походил на рыбку-переростка. Плавники есть, хвост тоже, только с головой туго.
Скорпиус обошел вокруг архиважного пузыря, постучал по упругому «брюху» и вопросительно дернул головой. Гордость астерида смыло ближайшей волной, и он неуверенно промямлил:
– Это похоже на прообраз погружных домов. Если я угадал, то запустить его проще, чем починить мотор.
Ортегас заинтересованно всмотрелся в находку. Про подводные шары для погружения он слышал, только считал, что их давно не существует. По крайней мере, с тех пор как появились специальные дома, ими никто не пользовался. Уж больно ненадежная шутка. Если нет в команде сильного водного мага, этот прозрачный шар с легкостью превращался в прозрачный гробик, ибо сладить с ним могут лишь исконные жители воды. Скорпиус качнул головой, выражая сомнение, и тыкнул Хрума в грудь одним пальцем.
– Вдвоем с горгоном я точно его подниму, – отозвался тот, правильно разгадав пантомиму. – И обеспечить воздухом вас двоих мы тоже сможем.
Ортегас горько усмехнулся, качнув головой, и попрыгал обратно. Подумаешь какая мелочь, найти горгона-предателя, который согласиться рискнуть жизнью ради гостей с суши. Всего ничего!