Стихийное бедствие в Академии Междумирья
Чейз собственной полыхающей персоной вдавил меня в лужу по самые уши. Затылок стал липким, волосы тут же напитались жидкой грязью. Ребра прострелила адская боль, кожа покрылась сажей, нос забило едким дымом. Это не портал, а кошмар какой-то!
Извиняющийся хрип вливался в ухо, пока я отчаянно выкашливала горячий дым обратно. Что значит забыл? А теперь он меня так спасает? Или добить пытается? Последнее больше походило на правду.
Решительно распахнув веки (ресницы не опалило только чудом), я утонула в карих глазах. На их дне искрили действующие вулканы, готовые истечь лавой прямо на меня.
– Отрабатываете героический статус? – поинтересовалась со всей имеющейся любезностью.
Точно, он же герой романов. И дамских грез. Ему положено спасать «деву в беде», что бы на этот счет ни думал магистр Хонсей.
Чейз простонал что-то о том, что подвиг вышел весьма сомнительным. И грязноватым.
– Слезьте с меня, – боль под ребром не стихала, дышать получалось с трудом.
– Не могу.
– Как это не можете? – я с удивлением отметила, как вокруг декана закручивается новая спираль из рыжих искр. И тут же гаснет без объяснения, никуда нас не перенося.
– Подождите, мисс Рэйвенс! – раздраженно велел куратор. – Я думаю.
– О, это все объясняет.
– Вы мешаете мне сосредоточиться!
– Ладно, я в другой раз подышу, – просипела до того красноречиво, что Чейз сжалился и попытался приподняться на локтях.
Но едва я сделала вдох (сладость-то какая, несмотря на привкус гари во рту), маг поскользнулся.
– У-у-уф-ф… – пропыхтела, снова ловя собой каменное тело и вдавливаясь в жижу еще глубже.
С непристойным треском ткань комбинезона лопнула по швам и разъехалась на мне в разные стороны.
– Думайте… Б-быстрее… Мне больно, – прошипела сквозь зубы.
– Простите, я… не хотел, – сокрушенно выдохнул Чейз и грязными пальцами убрал волосы с моего лба. Тот от страданий покрылся липкой испариной. – Вы так тяжело дышите, Иветт. Расслабьтесь.
– И получать удовольствие? – уточнила с сарказмом, чувствуя такую резь под ребрами, будто из меня торчал осиновый кол. Перечитала я про вампиров… – И о чем вы таком интересном задумались?
– Отсюда или вплавь, или телепортом, – Чейз осмотрел затопленную «смертельную полосу», прикидывая варианты. – Но я уже потратил почти весь резерв. Запаса хватит на одно перемещение, и надо решить, куда проложить огнепорт. В моем кабинете есть запасная одежда… в шкафу…
– В кабинет нельзя, там ковер белый, – прохрипела в полубреду.
Глаза куратора множились, искр в них становилось все больше.
– Верно. Но от вашего общежития мне идти через весь академгородок в таком виде, представьте себе, не хочется! – резонно профыркал Чейз.
А я с каждым вздохом все сильнее вминалась грудью в его тело. Оно было теплым, крепко сбитым и приятно надежным. Если бы не боль, я бы попыталась расслабиться и все такое.
И в огнепорте бы его дымящем погрелась: было до обидного холодно. Будто приличная доля ледяных шипов не растаяла, а засела внутри.
– В больницу, – булькнула, заметив, как меркнут на лице Чейза действующие вулканы. Становятся черными-черными. И боль за ребрами разрастается со скоростью взрыва.
– Что?
– Перенесите… в больницу… – выдохнула хрипло. А потом, кажется, потеряла сознание.
***
Голубые огоньки на потолке включались и выключались, создавая каждый раз новые световые картины. Я выплывала из дремы неохотно: пробуждение сопровождалось тошнотой и ломотой.
– Вы мне тут все заляпали. Решительно все, – сокрушался кто-то рядом с моей головой. – А запах! Я не приучен работать, стоя в пахучей луже.
– Сир Угль, будьте любезны заняться пациенткой! – раздался над другим ухом надсадный «геройский» хрип. – Она пострадала на «смертельной полосе».
– С каких пор таких тщедушных барышень принимают на боевой? – недоуменно закашлялся любитель чистоты.
– С тех пор, как какой-то идиот приравнял дух к условно-пятой стихии, – раздраженно отфыркался Чейз и поправил мое окоченевшее тело на кушетке. Лежать сразу стало удобнее, под головой обнаружился мягкий валик.
– И вы тоже, господин декан, хороши. Такой шум подняли из-за царапины, – ворчал целитель. – Миссис Коббс мне остатки волос выдерет, когда увидит, во что вы превратили приемный покой.
– Это не царапина, – прорычал Чейз, и в палате запахло дымком. – Девчонку проткнуло лезвием льда.
– На полигоне? И давно мы протыкаем наших студентов? – флегматично уточнил целитель. – Я для дела интересуюсь… Возможно, стоит подыскать место поспокойнее.
– Иллюзорным лезвием, но крайне правдоподобным, – шипя, пояснил куратор. – Магистр Хонсей превосходный маг-материалист, и реалистичные иллюзии ему даются отменно. Его «призраки» второго уровня весьма осязаемы. Жгутся, кусают, морозят. Я сам видел архового орантуса!
Так все было ненастоящим? Но я была уверена, что шипы проткнут меня, продырявив, как тот самый швейцарский сыр!
– Я не вижу отверстий, сир. Ни входящих, ни выходящих.
– И тем не менее она ранена, – горячий палец осторожно ткнул мне в чревное сплетение, и я скорчилась от пронзившей боли. – Я это чувствую, вот здесь.
По моему животу расползся холод, словно его смазывали влажной тряпочкой, смоченной в зелье. И я поняла, что лежу на кушетке без своего лопнувшего чудо-комбинезона. Черная ткань лоскутами свисала с плеч и рваными лохмотьями обнимала бедра. Эйна-заступница!
– Теперь и я чувствую. Но реалистичные иллюзии первого-второго уровней не оставляют таких ран, – задумчиво цокал языком целитель. – Впервые вижу, чтобы призрачная магия нанесла серьезный вред и застряла в теле. Придержите тут…
– Ей разве не положена анестезия?
– А вы, декан, бойцов воспитываете или слизней в модных комбинезонах? – едко протянул док. – Любишь бегать по полигонам, люби и…
Тут уж я не сдержалась. Больно же! Нащупала его руку, возившую тряпкой по моим ребрам, ухватила за запястье.
– Обезболивающее, – прошипела разбуженной гарпией. – И поласковее!
– Конечно, моя хорошая, – расплылся Угль в располагающей улыбке. – Сейчас, сейчас, цефеюшка сероокая…
Целитель быстро провел ладонью по невидимой ране, творя незаметные пассы и плетения. Сначала чуть защипало, но потом боль резко стихла. Вот сразу бы так.
– Арх Звездноликий, второй? – сир Угль потряс головой и поглядел на меня с укором.
Бездна! Это действительно был второй…
Глава 6. Шкатулка чужих воспоминаний
Потирая живот, нывший под тонкой тканью, я плелась от целительского корпуса к общежитию. Куратор великодушно освободил меня от занятий, а сир Ульрих Угль после извлечения призрачных чар выдал мне чистый голубой халатик взамен лопнувшего комбинезона. И без всякого внушения.
О случайном ментальном воздействии (строго наказуемом и довольно стыдном) никто больше не вспоминал. И я воспылала надеждой, что Чейз ничего не заметил.
Я потерла чревное сплетение, пару часов назад согретое его пальцем. То ощущение было приятным, а вот все прочие – кошмарными. Внутри тянуло холодом и тоской.
Лезвие хоть и было призрачным, а дыру оставило нешуточную. Казалось, часть льда застряла в груди и теперь выходила изо рта клубами белого пара.
Не удивительно, что магистр Хонсей, носитель удивительного иномирского таланта, работает именно в Лурде. Изначально Академия даров строилась как «последний приют» для всех странно одаренных магов Сеймура.
А материализм – один из редчайших даров Междумирья. Он мало описан, и до сего дня я не знала, как относиться к результатам подобной магии. Как к реальным вещам или как к правдоподобным иллюзорным копиям?
В нашем центральном мире, изрезанном коридорами порталов, появление чего-то нового было делом обычным. Новое это изучалось, скрупулезно структурировалось, записывалось в базы данных, сгребалось в похожие кучки… А то, что не сгребалось, начинало считаться «особенным».