Конец вечности (СИ)

- Правда?
- Нет.
Оба замолчали. Инэрис поудобней устроилась в кресле. Знакомый голос в самом деле успокаивал. Когда Волк говорил, казалось, что всё по-прежнему и нет большей беды, чем необходимость успеть на званный ужин к императрице.
- А я не знаю, что стало с моей планетой, - сказала она.
- Боюсь, что мы оба это видели.
- Нет, - Инэрис покачала головой, - я выросла на Селесте. Был там когда-нибудь?
- Никогда.
- Там… необычное место. Это искусственная планета-курорт. Она не вращается, так что на одной стороне её всегда день, а на другой – ночь. А на той стороне, где ночь, в июне можно увидеть, как падают звёзды. Прямо в ладони.
- Да… странно, что я это упустил, - Дезмонд горько усмехнулся.
Инэрис прикрыла глаза, поддаваясь слабости. Всё, что она делала в последние десять лет, казалось теперь бессмысленным. Все, кого она защищала, предали её. И только тот, кого она хотела убить больше всего, стоял почти что плечом к плечу.
- Не могу понять, почему ты пришёл, - повторила Инэрис. – Я думала, ты ненавидишь Империю.
- Я никогда не отступаю. Ты должна была бы это понять.
Хотелось сказать, что Волк очень даже отступал, когда ему наступали на хвост, но Инэрис решила промолчать.
- А мне нравилась Империя, - сказала она вместо этого.
Дезмонд молчал какое-то время, а потом сказал, неожиданно для самого себя:
- Мне тоже. Просто она этого не поняла.
Инэрис усмехнулась.
- Зачем же было с ней воевать?
- Я хотел сделать её лучше.
Опять наступила тишина, а потом Инэрис произнесла:
- Наверное, я тоже.
- Знаешь, о чём я жалею?
- О! Ты вообще можешь о чём-то жалеть? Может, о ком-то, кого ты ограбил?
- Помолчи. Я жалею, что наша смерть никому уже не поможет. Кроме, разве что, нас самих.
Инэрис промолчала. На такие слова она не любила отвечать.
- Расскажи мне об Аркане, - просила она.
- Зачем?
- Мне нравится, когда ты говоришь.
Дезмонд улыбнулся.
- На Аркане мне больше всего нравились…. – он запнулся, вспомнив кровавые маки на поверхности планеты, прокашлялся и продолжил, - нравились дожди. Когда парк был пуст, а все краски казались ярче. Капитан, ты тут?
- Да. Я слушаю. Говори.
Инэрис закрыла глаза и стала слушать. Невероятное спокойствие накрыло его волной, и она едва не задремала, когда голос Дезмонда резко изменился, и Инэрис услышала в наушниках оглушительно:
- Идут!
***
Посадка получилась неудачной.
В помещении стоял отвратительный запах горящего пластика. Галактион отбросил в сторону диван, стоявший на ребре. Диван оказался неожиданно лёгким. Дверь за ним была открыта, только створки заело на полпути. Он протиснулся в щель, но в кают-компании никого не было. Галактион оглянулся – оставалась одна дверь, наглухо вплавленная в переборку. Аэций протянул в ту сторону кисть, и с пальцев сорвалось пять острых, как лазер, чёрных клинков, впившихся в дверь, они оставили лишь несколько царапин. Он ещё раз включил комм.
- Аврора, ты слышишь меня?
Аврора не говорила с ним с тех пор, как очнулась ото сна. Заперлась у себя в каюте и молча сидела, явно не собираясь выходить.
И теперь оттуда не доносилось ни звука, будто в комме попросту сел аккумулятор.
Галактион снова ударил в дверь, теперь уже плечом. Дверь поддалась, но лишь отчасти. На стальном листе осталась вмятина, но полотно осталось целым. Аэций ударил ещё раз. И ещё. Наконец раздался хлопок, будто лопнула сотня воздушных шаров, и переборка вылетела в коридор. Аэций подошёл ближе. Из рубки пахнуло жаром, он с трудом заставил себя войти. Волосы императрицы разметались по пульту, и в первый миг Аэцию показалось, что Аврора без сознания. Галактион приложил пальцы к основанию её шеи, и Аврора тут же дёрнулась, поднимаясь. Перед носом Аэция оказалось дуло бластера. В следующую секунду взгляд Авроры прояснился, дуло исчезло, и она снова отвернулась.
- Что теперь? – спросила Аврора.
- Он здесь.
Аврора покачала головой.
- Мне не нравится твой план, - повторила она то, что говорила за последние дни уже много раз. – Это глупо.
 
- Ну, у тебя ведь нет другого, - Галактион усмехнулся и раньше, чем Аврора поняла, что происходит, коротко поцеловал её в висок, - жди здесь. Если я не вернусь до утра… Ну, если я не вернусь, значит, план не сработал.
***
У взрыва не было звука. У огня нет голоса в космосе. Только кривые пальцы, ползущие по лезвию темноты. Дезмонд внезапно ощутил, как ползёт по позвоночнику холод. Только теперь он понял, что с этой тьмой он остался один на один.
Генс Ларта пылал, и разноцветные струи брызгами разлетались из-под его солнечных парусов. Последний стяг тысячелетней империи развевался на невидимом ветру в окружении этих брызг. Дезмонд молча смотрел на закатное солнце, пылавшее на носу фрегата, а взрывы – десятки и десятки маленьких взрывов, как пузырьки по воде, бежали по оболочке корабля, подбираясь к рубке. Потом в голове у него что-то щёлкнуло. Он был один - и он должен был что-то сделать.
Дезмонд рванулся к панели вызова, на бегу отшвырнул ещё горячее тело Брайса, штурмана. Он видел, как кровь с его собственных пальцев стекает на пульт, видел - будто со стороны.
- Капитан фрегата Генс Ларта, вызывает Мала-Реста. Генс Ларта, вызывает Мала-Реста. Есть кто-то живой на борту?
Эфир молчал. Лишь легко шуршало что-то вдалеке, как шуршит лопнувший надувной мяч.
- Каратель, Генс Ларта, есть кто-то на борту?
Ответа не было.
Кто-то легко коснулся его плеча, и Дезмонд развернулся, готовый ударить его, кто бы там ни был.
- Шесть кораблей слева по борту. Ждём приказа, капитан.
Дезмонд смотрел на запыхавшееся бледное лицо парнишки, стоявшего перед ним. Дезмонд не помнил и не узнавал его. Хотел было спросить его имя, но времени всё ещё не было.
Дезмонд окинул беглым взглядом рубку и понял, что на мостике они стоят вдвоём. У самого выхода он заметил медленное движение – кто-то ещё был жив, но в кровавом месиве лиц и тел нельзя было разобрать кто. Дезмонд, впрочем, и не хотел вглядываться.
- Диагностику системы, - бросил он парню и стал пробираться к навигационному комплексу.
- Диагностика займёт три минуты.
Дезмонд обернулся к нему, и парень отшатнулся.
- Кто ты? Чем занимался на борту?
- Канонир третьей панели, - парень заикался.
- Почему не на посту?
- У нас нет третьей панели…. – голос его затихал с каждым словом.
- Какая есть?
- По левому борту остались две батареи. Когда я выбрался из-под завала, реакторная была цела - и мех отсек.
- Тест гипердрайва делать умеешь?
- У-учил.
- Займи место штурмана и проведи тест. Быстро! – рявкнул Дезмонд, увидев, что парень мнется, глядя на изуродованное тело навигатора. Дезмонд отвернулся, лишь удостоверившись, что канонир преодолел брезгливость и убрал труп. Подойдя к панели вызова, Дезмонд набрал код внутренней связи.
- Всем отсекам. Всем, кто слышит, немедленно прислать в рубку данные о количестве выживших по отсекам. Потом отчёт о состоянии отсека.
Перечни имён побежали по монитору. Красные строчки чередовались с зелёными, красных было больше… намного больше. Но и выживших было слишком много, чтобы не принимать их в расчет.
Дезмонд посмотрел на часы – до рассвета оставалось пятнадцать минут.
- Диагностика закончена, – услышал он высокий голос из-за спины, - гипердрайв исправен. Готовлю прыжок?
- Нет, - отрезал Дезмонд, - выводим корабль на орбиту. Эти твари пусть палят по правому борту, там уже нечему гореть.
***
Все, кто был на мостике Генс Ларты, знали, что офицеры покидают корабль последними. Знали, что отступать не должны. И всё же, когда первая бомба ударила по носу корабля, Инэрис обвела взглядом свою команду – и на всех без исключения лицах был страх. Фиран, занявший пост штурмана, тонкими пальцами пытался ослабить крючки на кителе, и Инэрис видела, как дрожат руки в белых перчатках. Видела, как гуляют желваки по его щекам.