Любовь из капель дождя (ЛП)

— Ну и что. Посмотри под диваном.
Она подмигивает, и волосы на моей шее встают дыбом, когда я протягиваю туда руку. Под пристальным взглядом Эви я поднимаю с ковра предмет квадратной формы, завернутый в упаковочную бумагу.
— Давай, открывай, — говорит она возбужденно.
— Похоже на книгу.
— Хватит гадать. Просто открой. — Эви скрещивает руки на груди, и я знаю, что спорить бесполезно.
Разворачиваю упаковку и вижу что-то похожее на записную книжку. На обложке изображено красное сердце. Но когда я открываю книжку, мой пульс учащается, на глаза наворачиваются слезы. На каждой странице черным каллиграфическим шрифтом напечатаны мои слова, стихи, которые я написал за все эти годы. Я останавливаюсь на последнем стихотворении, которое мой отец разорвал пополам, но я склеил его.
Положив книгу, я беру лицо Эви в ладони и прижимаюсь лбом к ее.
— Эви, это... Это... Это так много значит для меня. Мой мир...
Девушка накрывает пальцами мои губы, слезы текут по ее щекам.
— Нет, — хрипло шепчет она, — твое сердце. Оно находится там, и это так красиво. Я люблю тебя, Дилан Рид.
* * *
Облокотившись о стену, я слушаю, как Эви играет на пианино. Уголки ее губ приподнимаются, преображаясь в самую широкую улыбку на свете. Моя душа расцветает, когда мелодия парит в воздухе.
Бабушка подходит ко мне и толкает плечом, шепча:
— Эви очень красиво играет. — Она слегка прочищает горло. — Она так похожа на свою мать, Дилан. У нее тот же дух.
— Знаю. Она такая. — Я поворачиваюсь к бабушке. — Она говорила тебе, что теперь играет на пианино для детей в больнице, где работает волонтером, а некоторых даже обучает игре?
— Да, и я так счастлива, дорогой. За нее и за тебя тоже.
— Спасибо, ба, — отвечаю я, когда входная дверь открывается, и в гостиную входит Трей. Я смотрю на Эви. — Кто пригласил горячего физиотерапевта?
Эви и Зои начинают громко смеяться, и ее сестра поднимает руку вверх с гордой улыбкой:
— Виновна по всем статьям, Лузер.
Я подхожу к Трею, пожимаю ему руку, а затем сажусь на стул рядом с инвалидным креслом Эви.
— Значит, у твоей сестры намечается что-то с Треем?
— Может быть. В случае с Зои никогда не знаешь наверняка. Кстати, — она смотрит на лестницу, — куда, черт возьми, подевалась Нора? Она ушла в туалет, но до сих пор не вернулась.
— Ага. И если подумать, то Брейден тоже пошел в туалет. А это любопытно, если учесть, что здесь только одна ванная комната.
Мы смотрим друг на друга и одновременно смеемся.
— Ну, думаю, что Норе больше не нравится Брейден, — подмечает она, и ее слова кажутся мне абсолютно бессмысленными. Но опять же, мы говорим о Норе.
— Даже думать не хочу, что это значит.
— Очень умно с твоей стороны, — подкалывает меня Эви, стуча по клавишам.
— Пора есть торт! — кричит Ванда, и все хлопают в ладоши. Эви прячет голову в изгиб моей шеи, а я наклоняюсь и целую ее в висок.
Когда Ванда нарезает торт, я слышу легкий стук в стеклянные двери, ведущие на крыльцо. На лице появляется озорная усмешка. Я смотрю на Эви, и она тоже улыбается. Ее голубые глаза сияют.
Поставив тарелку на стол, я пересекаю комнату и поднимаю ее на руки. Эви визжит. Не от удивления, а просто потому, что она точно знает, что мы делаем и куда идем. Она опускает голову на мое плечо, и я целую ее волосы, удовлетворенно вздыхая. Ее запах уносит меня в другой мир — единственное место, которое имеет значение.
— Вы что творите? Эви, ты не можешь слинять со своей вечеринки! — говорит Ванда, замерев с ножом в руке.
— Простите, но у нас с Эви свидание, — вежливо отвечаю я и вижу на лицах Джордана и Зои улыбки. Они в курсе.
Когда мы выходим на улицу, моросящий ранее дождь усиливается, и теперь его небольшие капли падают на наши лица. Я смотрю на Эви, в ее взгляде сияет жизнь, счастливый смех срывается с губ.
— У тебя хороший День Рождения?
— Лучший, — говорит она, и я убираю с ее глаз несколько прядей промокших волос. — Кажется, мне нужно ущипнуть себя. Я так счастлива, что не могу поверить, что ты мой.
 
— Я всегда был твоим. Ты просто закрывала на это глаза, Хоппер, — поддразниваю я, нежно целуя ее в щеку.
— Хорошо, что теперь они открыты, — усмехается она, откидывая голову и предоставляя мне лучший доступ к ее шее.
— Знаешь, когда-нибудь в ближайшем будущем я попрошу тебя стать моей женой.
Как только произношу эти слова, сердцебиение Эви учащается, и она тянется вперед, встречаясь с пристальным взглядом моих глаз. Капли дождя танцуют на ее щеках, а на губах появляется ошеломительная улыбка. Я никогда не видел ее более красивой, чем сейчас.
— И когда-нибудь в ближайшем будущем я скажу: «Да».
Может, во всем виноват шепот небес, а может быть, часы моего деда, тяжестью осевшие в моем кармане. Что бы это ни было, я произношу, не раздумывая:
— Как насчет того, чтобы сделать это сейчас?
— Что сделать сейчас? — спрашивает она, и рыжие пряди ее волос струятся подобно водопаду, когда она наклоняет голову в сторону, всматриваясь в мои глаза.
— Эви, я… Ты…
— Что, Дилан?
Я выдыхаю, но внезапно понимаю, что мне не хватает воздуха.
— Ты притягиваешь мою душу, Эви. Ты заставляешь меня стараться делать что-то лучше, достигать большего. Ты самый храбрый человек, которого я знаю, и я восторгаюсь тобой. Знаешь, — я замолкаю, набираясь мужества, — для меня ты все та же, какой была до аварии. Так что теперь я твои ноги. А ты — моя улыбка. Но ты всегда была моим сердцем. Ты держала в своих руках всю мою жизнь, — выдыхаю я. — Теперь позволь мне держать тебя. Позволь мне любить тебя. Стань моей навсегда, Эви. Выходи за меня замуж.
От удивления Эви широко распахивает глаза, она протягивает руку к груди на уровне сердца.
— Что? 
— Думаю, я влюбился в тебя с первого взгляда. — Я провожу пальцами по мягкой коже ее щеки. — Из-за наблюдения за звездами, сладкой ваты, слишком большого количества провальных игр в салочки, бесконечных пожеланий спокойной ночи, скрипящих качелей, растаявшего мороженого на ступеньках крыльца. Была только ты. Ты — мой лучший друг. Девочка, в которую я влюбился. И женщина, которую хочу любить до конца своей жизни. Для меня ничего не изменится ни сегодня, ни завтра, ни через десять лет. Я хочу жениться на тебе, Эви.
— Да, — нежно шепчет она, обхватив меня руками за шею, и я кружу нас под дождем. Она отстраняется, когда мы оба чувствуем головокружение от счастья и любви. — Где кольцо? — усмехается девушка.
— Вот дерьмо, мне нужно кольцо. — Открытым ртом Эви ловит капли дождя, и я улыбаюсь. — Мы можем поклясться на мизинчиках?
— О, ну ладно. Думаю, ты хорош в этом, — говорит она, затем обвивает свой мизинец вокруг моего.
— Давай сюда свой палец, глупая девчонка.
 И Эви незамедлительно делает то, о чем прошу, пока я ковыряюсь в кармане в поисках кольца, которое совсем не планировал вручать ей сегодня.
Когда я надеваю кольцо на ее палец, на ее губах появляется широкая улыбка, а затем она смотрит на старинное обручальное кольцо с бриллиантами, принадлежавшее ее матери, и, задыхаясь, произносит:
— Боже мой, Дилан. Кольцо моей мамы. Как... Где ты его взял?
— Зои дала.
— Я люблю его, и так сильно люблю тебя, — бормочет она, и слезы текут по ее щекам. — Оно идеально.
Эви восхищенно смотрит на кольцо, а затем сосредотачивает взгляд на мне. Черт, счастье ей к лицу.
— Ну, хочешь знать, как заканчивается история?
— Расскажи, — подталкивает Эви, опаляя дыханием мою кожу.
Я медленно и сладко касаюсь губами ее губ.
— Он поцеловал ее, — шепчу я, — вдыхая тысячи жизней, потому что именно столько времени он любил ее. — Глаза Эви сияют, и моя душа не может нарадоваться. — И она поцеловала его в ответ, потому что любила его так же долго.
— Навсегда. Верно, Диллс?