Красивый. Богатый. Женатый (СИ)
— И все? — Швецова критически меня оглядывает, а потом отворачивается к холодильнику. — Есть сырники и гречка. Что будешь?
— Сырники. Спасибо, Наташ. И я, кстати, не уверена, что Дымов видел мое выступление. Агния сказала, что он уехал с Ириной…
— Все он видел, — фыркает подруга и ставит в микроволновку сырники. — Зря ты мой видос не хочешь посмотреть. Все на тебя глазели, а я снимала Дымова. Так что, может, посмотришь?!
Молча достаю горячие сырники и раскладываю их нам с Наташкой по тарелкам. Конечно, я хочу посмотреть, но не сейчас.
— Не думаю, что вообще когда-нибудь еще увижу Дымова. Вчера Агния сказала, что «свой фидбэк по корпоративу мы передадим руководству вашего ивент-агентства». Мне кажется, это несправедливо. Я тоже хочу знать. Что называется, из первых рук.
— Как я поняла, Ирине стало нехорошо сразу после твоего выступления, и он ее увел. — Наташка по-прежнему на своей волне. — Ну и она, не будь дурой, наверняка потащила Дымова домой. Не понравилась она мне, хотя откровенной стервой не выглядит, в отличие от…
Тут Швецова делает многозначительную паузу, и мы обе смеемся.
— Да… И Глеб куда-то пропал, кстати. Может, ему тоже поплохело? Хотя парень вроде сильный.
— Вот за мажорчика я не беспокоюсь. Он точно еще не раз перед тобой появится. Ладненько, пора на работу. То, что вчера все выложились на корпоративе, Палыча же не волнует.
— Он должен сказать, как все прошло. Но вчера вроде был доволен. — Пожимаю плечами. — Хотя ты права, обычно дают денек отдохнуть, если нет никаких мероприятий. А сегодня ведь нет ничего?
— Пошли собираться. Точно не хочешь по дороге посмотреть на Дымова?
— Пока нет. Вот когда окончательно успокоюсь внутри, тогда и посмотрю. Но если бы он сидел и плевался, ты бы мне сказала?
— Он не плевался, Петрик, вот совсем не плевался.
В контору приезжаем с опозданием. Народ полусонный, но вроде все довольны. Мы же тоже все отлично чувствуем, когда лажаем, а когда нормально выступаем. Вчера было хорошо. И людям понравилось, я точно знаю.
— Ну что ж… — Палыч, как обычно, в центре зала, но на удивление один, без Марго. — В целом все прошло неплохо, хотя могло быть и лучше, да… Не сказать, что Дымов в восторге — я только что от него, — но в этом месяце всех ждет приличная премия.
Шеф обводит взглядом всех, задерживаясь на мне пару секунд, но быстро отводит глаза.
— А ты помнишь, говорил нам, что озолотимся, — шепчет подруга. — Видимо, золото Дымова мимо нас проплывет, прямиком к Палычу и Змеюке.
— ...а теперь конкретно по номерам. Значит, Света, Катя и Мариночка, ваша пантомима была лучшей…
— Слушай! — Наташка тянет меня в сторону, пока шеф разбирает наши выступления. — А тебе вообще не полагается двойная премия или еще чего? Ты это обговаривала с нашими богами? Или Дымов тебе отдельно заплатит?
— Не-а. Ни то ни другое, — отвечаю я. — Ты не забывай, что я попросила у Змеюки квартальную премию вперед. Я вообще не уверена, что она меня после этого корпоратива не уволит.
— Маргарита Семеновна еще в Q-Invest, надеюсь, этот корпоратив не станет нашей последней работой с концерном Дмитрия Дымова. Дело в том, что…
— То есть ни денег, ни повышения, — гундит Наташка. — Квартальная премия не ахти какая большая. Может, поговоришь с Палычем? Ты же слышала, они хотят с Дымовым дальше работать…
— Потом, Наташ, — шикаю на подругу, потому что снова ловлю взгляд Палыча. — Может, выйдем? А то душно что-то…
Шеф заканчивает, и мы медленно бредем к выходу.
— Огнева! — раздается властный окрик Марго. — Ко мне в кабинет.
— Вернулась, значит. — Наташка оборачивается вместе со мной. — И явно не в духе. Здрасти, Маргарита Семеновна!
Змеюка уже отвернулась и поцокала в свой кабинет. Ну и я за ней.
— Значит, так, Петра! — начинает Марго, едва я дверь за собой прикрываю. — Корпоратив, считай, провален. Мне это прямо сказала Агния, Дымов недоволен и не будет с нами дальше сотрудничать. Они такой тендер объявляют… мы по нему точно не проходим. И твой дурацкий танец… он ведь не был в программе, ты Сергею Павловичу только на корпоративе про него сказала. Ну так вот: Дымов чуть не заснул под твои кривляния. Короче, ты уволена, Огнева. На этот раз окончательно.
— Уволена? — В ушах звучат слова шефа, что все прошло неплохо. — Да только что Сергей Павлович говорил…
— Тебя не касается, что говорил Сергей Павлович! — Марго вот-вот на крик сорвется. — Из-за тебя Дымов больше не будет с нами работать! Этого более чем достаточно, чтобы с тобой расстаться.
— Это… это Дымов сказал, что из-за меня? — В моем голосе недоверие, и я не собираюсь его скрывать.
— Разумеется. Только он и может принимать такие решения. — Марго, скрестив руки на груди, усаживается на краешек своего стола. — Расчет можешь получить прямо сейчас, я все подготовила.
Она протягивает мне какую-то бумагу.
— Это еще что такое?
— Ты обязуешься держать рот на замке и не распространяться о нашем агентстве и о его клиентах. Подписывай, и получишь за этот месяц зарплату.
— Да не буду я ничего подписывать! — Возмущение рвется из меня. — С чего это? Никто у нас, кто уходил, ничего такого не подписывал. И зарплату вы мне и так обязаны выплатить. А еще вы мне не заплатили за работу организатора корпоратива. А я, вообще-то, простой аниматор!
— Тогда уволю по статье! — Марго отворачивается и идет садиться за свой стол. Вся такая на пафосе, царица мира.
— По какой, интересно? За что? За то, что выполняла работу, на которую меня не нанимали? Или пусть Дымов лично скажет, в чем именно провал?
— К Дымову не лезь, а то пожалеешь, — шипит Змеюка. — Не твоего полета птица.
— Вообще, я думала, он человек. И не надо мне угрожать! Подписывать я ничего не буду. Отдайте мне мои деньги и трудовую, я сама не хочу у вас работать!
Меня потряхивает, да так, что не знаю, чего во мне больше сейчас — обиды, злости, возмущения, разочарования, чувства вины… Дался мне этот свободный танец! Но тут же в голове проносится: «Они бы все равно тебя уволили, Петра. С Дымовым или без Дымова».
Дымов… Где-то в области солнечного сплетения больно кольнуло, я быстро втягиваю в себя воздух, чтобы продышаться. Боль медленно падает ниже, в живот. Неужели я так его разочаровала?!
— Не хочешь — не работай! — Марго встает из-за стола и подходит ближе. — Но если хочешь отступные, тогда давай договариваться!
— Отступные?
— Три твоих оклада. Ты, конечно, этого не стоишь, но нам не нужны проблемы с Дымовым. Так что получаешь деньги и к Дымову больше не лезешь, поняла? Чтобы духу твоего рядом с ним…
— Да катитесь вы к черту тогда со своими отступными!
— Надо было взять, а потом уже слать ее к черту, а лучше еще дальше. — Наташка сидит рядом со мной на кухне. Она считает, что я неправильно поступила, отказавшись от денег. — И спокойно потом прижать где-нибудь Дымова в уголке и видос ему предъявить. Так ему, значит, не понравилось твое выступление!
Молча пью чай. Я даже со Швецовой не готова обсуждать то, что увидела. Раз сто за вечер пересмотрела видео и сейчас жду, когда Наташка пойдет в душ, чтобы снова включить ролик.
Он удивлен, хмурится, когда слышит мое имя. Сидящая рядом Ирина чуть вперед подалась, вперила в меня свой взгляд… А тут еще и крик Глеба «Петра, жги». Все-таки антипатия у мажора и Дымова взаимна — как же он скривился, услышав возглас парня.
Следующие секунды — уже я танцую, отсюда отлично видно, что глаза прикрыты, я двигаюсь на внутренних ощущениях, нет внимания на зрителях. Изображение движется дальше — я вижу удивленные и восторженные лица, кто-то тихо переговаривается, кивая на сцену.
С этого момента и дальше камера Наташкиного телефона застыла на Дымове и Ирине. Я снова всматриваюсь в его лицо. Он, как обычно, собран и внимателен, я не вижу восторга или отвращения. И уж точно Дымов не засыпает.