Звездная ведьма (ЛП)

Волшебник никогда не ошибался в своих пророчествах. Лукан медленно поднялся. Если ему в самом деле предназначено стать принцем, то он не должен преклоняться и трепетать перед стариком. И бояться каких-то ведьм. Превозмогая дрожь в коленках, Лукан вздёрнул подбородок и прямо посмотрел на волшебника.
— Когда я отправляюсь в Каламбьян?
Мгновение казалось, что старик вот-вот улыбнётся, но, возможно, это была лишь иллюзия.
— Через двадцать семь лет.
— Двадцать семь лет! — Лукан непроизвольно поддался вперёд. — Вы же сказали «заглянуть в завтрашний день».
Старик со вздохом махнул рукой.
— Я говорил в широком смысле. Пора бы научиться не воспринимать слова буквально.
— Через двадцать семь лет я превращусь в старика. Такого же древнего, как вы!
— Едва ли, — тихо отозвался волшебник.
Лукан ссутулился. Двадцать семь лет казались ему целой жизнью.
— Сколько вам лет? — смело спросил он. В конце концов, принцу мечей не пристало бояться волшебников. Даже таких, как Зайблин.
— Я старше, чем грязь под хижиной, в которой ты родился, — хриплым, раскатистым голосом ответил Зайблин, — старше звезды, на которую ты загадал желание прошлым вечером, когда носил дрова.
Откуда этот человек так много о нём знает? Лукану снова стало страшно. Он понимал игру меча, ценность упорства, подчинения приказам и умения принимать решения. Но не понимал магию, которую творили волшебники, пока молодые будущие солдаты тренировались и служили своим командирам.
— Что я должен делать, пока жду? — спросил Лукан.
На сей раз не было никаких сомнений. Волшебник улыбнулся. Его тонкие губы изогнулись, открывая пожелтевшие зубы, и Зайблин направил на него костлявый палец.
— Учиться.
— Чему? — допытывался Лукан.
Волшебник наклонился вперёд, едва не ткнувшись длинным, крючковатым носом в Лукана, которому потребовалось всё его мужество, чтобы остаться стоять на месте, не отступить или не упасть.
— Всему, — ответил старик. — Ты продолжишь тренировки с оружием, но одновременно начнёшь обучаться колдовству, чтобы, когда настаёт время, никто не помешал тебе взять звезду и стать принцем.
Лукан не доверял колдовству, не понимал его. Он предпочитал клинки, реальные и надёжнее.
— Я рождён не для магии.
— Это так, но есть вещи, которым можно научиться.
Первым делом Лукан подумал, что теперь из-за множества новых дисциплин его дни растянутся до бесконечности.
— Почему звезда так важна? — спросил он. 
Разве нельзя стать принцем мечей сейчас? Тогда старшие мальчики перестали бы насмехаться над ним и отдавать приказы. Ему не пришлось бы чистить ботинки преподавателям и таскать дрова.
— Из-за власти, — сказал Зайблин с едва заметной смешинкой в старых глазах. — Пока ты не понимаешь сути власти, у тебя нет надежды её получить.
— А кто будет меня учить?
Старик устало вздохнул и пробормотал какое-то непонятное слово, хотя Лукан догадался, что Зайблин произнёс ругательство. Когда бранились другие преподаватели, их тон и выражение лиц были почти такими же.
— Я стану твоим учителем, Лукан Хен.
Новых ругательств не последовало, но Лукан и без них понял, что Зайблин совсем не рад подобной перспективе. Может, волшебник опасался, как бы ему не пришлось возиться с ленивым ребёнком? Или считал Лукана нестоящим того времени, которое потребуется затратить на его обучение всем значимым предметам.
С важностью будущего принца и высокомерием девятилетнего мальчика, который только сегодня во время тренировок с тупым деревянным мечом победил старшего и более рослого соперника, Лукан распрямил спину и вздёрнул подбородок. Его колени больше не дрожали.
— Я готов начать.
  
1 глава
 
Двадцать семь лет спустя
Живя в роскоши императорского дворца, Айседора почти не заметила, как прошла зима. Толстые стены, жаркие камины, дорогая одежда и шерстяные одеяла оберегали уют всех жителей верхних уровней, включая ведьму, в чьи обязанности входила забота об императрице и её будущем ребёнке.
 
Точнее, о будущих детях. Мальчиках-двойняшках, хотя об этом не знал никто, кроме Айседоры и самой императрицы. Император пришёл бы ярость, узнав, что жена носит не одного сына, а двух. Ведь почти одновременное рождение наследников грозило запутать чёткую линию престолонаследования.
Приближалась весна. При каждой возможности Айседора открывала окно своей комнатушки и вдыхала потеплевший воздух, словно он мог насытить её душу. Она устала от этого проклятого дворца. Устала от людей, рутинной работы и даже от роскоши.
Но пока она не восстановит силы и не найдёт сестёр, её место здесь. Лиана нуждается в ней. Айседора пообещала защищать императрицу, однако после рождения наследников все причины оставаться тут отпадут.
Сила её магии медленно, но верно нарастала, Айседора чувствовала это всем существом. Совершённые в недавнем прошлом убийства истощили её способности, и теперь только через заботу о других магия постепенно приближалась к былой мощи. В свой последний визит дух её мужа сказал, что она должна выбрать. Тьма или свет. Добро или зло. Айседора долго балансировала на грани между тем и другим, однако вечно жить в том сером пространстве было невозможно.
Иногда ей казалось, что разрушать легче, чем заботиться, но чтобы вернуть себе силы, придётся полностью перейти на ту или иную сторону. Сёстры и когда-то Вил вызывали и поддерживали в ней стремление защищать. Сейчас же их не было рядом.
Она не верила в смерть Жульетт, о которой сообщил Борс за минуту перед тем, как погиб от руки императора. Пусть Софи сейчас в безопасности рядом со своим мужем, но скоро ей снова понадобится помощь сестёр. Так сказала Жульетт в ночь, когда солдаты похитили их и сожгли дом, простоявший более трёхсот лет, а там где дело касалось будущего, Жульетт редко ошибалась. Редко, но не никогда.
Айседора знала, что не останется во дворце. Весной, после возвращения её волшебных сил и рождения наследников императора, Айседора Файн уедет из этого ужасного места.
Стоя у окна в своей комнате на первом уровне, Айседора закрыла глаза и глубоко вздохнула. Пришёл первый по-настоящему тёплый весенний день, и она жаждала очутиться за стенами дворца, подальше от суетливого Арсиза и всех его жителей.
Мечтала оказаться на любимой земле горы Файн в окружении сестёр. Вместе они восстановили бы сожжённый солдатами дом и зажили как прежде. Софи готовила бы еду, пела и радовалась окружающему миру, Жульетт ухаживала бы за садом и помогала тем храбрым женщинам, которые отважились обратиться к ведьме, а не простой целительнице. А Айседора изо всех сил защищала бы сестёр.
На горе Файн она могла жить в уединении, заботиться о сёстрах и оплакивать погибшего мужа.
Призрак Вила не навещал её несколько месяцев. Она не сомневалась, что муж сдержит клятву никогда больше не возвращаться. Вил ушёл насовсем, и Айседора погрузилась в новую пучину скорби. Годы назад она похоронила тело Вила, теперь же ей пришлось похоронить его дух.
Это оказалось больнее, чем она предполагала.
— Айседора, — раздался запыхавшийся голос от открывшейся двери в крошечную комнату, которую ведьма теперь называла своей.
Узнав голос, Айседора медленно повернулась и пронзила взглядом незваную гостью. Мари испуганно распахнула глаза, отступила в коридор, плотно закрыла дверь и постучала.
— Входи, — позвала Айседора.
Дверь снова распахнулась.
— Прости, — затараторила девочка, — я забылась. Императрица желает с тобой поговорить. Сейчас же.
Айседора вздохнула и направилась к двери. Вряд ли Лиана когда-либо отличалась избытком терпения, однако корона заметно усугубила этот недостаток характера. Беременность также её не смягчила. Наоборот, с каждым днём делала всё более резкой и требовательной. Лиана ожидала беспрекословного повиновения и весьма уверенно раздавала приказы. Не будь они с императрицей одной семьёй (Кейн, брат Лианы, женился на младшей из ведьм Файн) Айседора не чувствовала бы себя обязанной оставаться здесь ни минутой дольше.