Голос пугающей пустоты (СИ)

Тут он ни разу не врал: даже с подкрепленными силами Летающего он чувствовал себя, словно пережил добротную взбучку, включающую не только кулаки, но и удары тяжеленной дубиной по голове.
Со второй попытки Джейл сумела удержаться на ногах.
— Что теперь? — спросила она, взглянув на него.
Теолрин мотнул подбородком в сторону стены, со стороны которой по-прежнему доносились звуки боя.
— Видимо, присоединимся к остальным. Какие еще у нас варианты?
— Наверное, никаких, — угрюмо отозвалась Джейл.
С трудом передвигаясь на непослушных ногах, Теолрин обогнул труп Адвайса и дошагал до середины комнаты; Джейл последовала его примеру. Остановившись, Теолрин обернулся и, после короткой паузы, протянул меч убитого стражника Джейл.
— Держи, — коротко сказал он.
Джейл чуть поколебалась, но затем приняла оружие.
— А тебе?
Теолрин нагнулся и бережно взял в руки еще одну игральную карту из разбросанных на полу. Затем, распрямившись, поднес ее ко рту.
— Уж поверь, — ухмыльнулся он Джейл, — теперь мне не составит труда найти себе оружие.
И, сомкнув зубы на стеклянном покрытии карты, Теолрин развернулся в сторону подрагивающей двери.
Пришла пора еще немного побороться за свободу.
  
Глава 30
 
«И зачем я это делаю?» — подумал Кандир, сидя спиной к обвалившемуся шкафу и прислушиваясь к жужжанию механизмов вражеских стреклострелов, что только и дожидались, когда он или кто-то другой высунет голову из-за угла.
Хуже всего было то, что у него не было ответа на свой же вопрос. По крайней мере такого, который его бы удовлетворил.
Да, конечно, он вроде бы все понимал. Нововестники не бросают своих, и все такое… В принципе, он даже не имел бы ничего против этой операции по освобождению узников Кройха — будь он, скажем, лет так на двадцать помоложе. А, желательно, и на все тридцать.
Кандир прокряхтел, чуть высунув голову из-за угла шкафа и тут же дернув ее обратно. Даже это движение отозвалось болезненными покалываниями. Он ощущал себя примерно как этот поваленный взрывом шкаф — такой же старый, такой же бесполезный. Его суставы ломило, как и всегда перед стеклянным ливнем, а поясница ныла, отдавая в левую ногу резкой стреляющей болью при любом неосторожном движении. Кандир недовольно прицокнул, вертя в руке взведенный стеклострел. В его состоянии только и делать, что сидеть у очага и, попивая бормотуху, браниться на все и всех. И чего ему не сидится на жопе ровно? Правду говорят, что возраст — не показатель ума. Особенно в его случае.
Как ни крути, а махать стеклянными оглоблями — дело для тех, кто помоложе.
«Покончим с этим — и домой», — подумал Кандир, переглянувшись с Таламутом, что засел со своими двумя парнями за глыбами обвалившейся стены.
Домой. К очагу и теплой постели. К размеренной тихой жизни. Может, он даже еще успеет найти себе кого-нибудь — кого-то, с кем разделит ту самую теплую постель. В конце концов, ведь не обязательно обзаводиться юной, сводящей с ума красотой барышней. Да и толку с той юной барышни? У молодежи один ветер в голове: это Кандир знал, как никто другой. Нет уж, он выберет кого-то постарше. Поопытнее. Такую, чтоб понимала его с полуслова…
— Канд. — Таламут позвал его полушепотом. — Ты там уснул что ли? Давай, на счет три. Готов?
Кандир устало кивнул. Двое юнцов по бокам от него замерли в напряжении; один из них приподнял щит.
— Раз. Два.
«И зачем я это делаю?»
— Три.
Высунувшись из-за края стены, Таламут швырнул шипящую бомбу в сторону притаившихся в дальней части холла солдат. Приземлившись, бомба громыхнула, так, что содрогнулись стены, а следом за этим по холлу расползлись клубы дыма — новинка взрывчатки, которую они приберегали для подходящего момента.
— ВПЕРЕД! — Таламут первым вылетел из-за угла и, с полуторным мечом наперевес, бросился вперед.
В дружном гуле за ним последовали остальные. Кандир со скрежетом приподнялся, постаравшись проигнорировать стреляющую боль в ноге, и, очень надеясь, что в дыму стеклострелы врагов станут куда менее эффективными, поплелся вперед.
 
«Закончу, и домой, — устало подумалось ему. — И провались оно все пропадом».
* * *
Мощный ненавидел людей.
Не всех, конечно — к некоторым он относился очень даже неплохо.
Например, к себе. 
Остальные этого попросту не заслуживали. Даже Кройх — он хоть и взял Мощного к себе, но все равно оставался тем еще самодовольным говнюком, что ведет себя так, словно он — воплотившийся Владыка. Что уж говорить о всяких мудаках вроде тех, что сейчас с криками и воплями штурмовали главный холл форта.
Мощный наблюдал за творящимся впереди уже несколько минут — наблюдал с содроганием, поскольку Трейлих, командир форта, действовал в обороне просто бездарно. Сначала кучка напавших варваров преспокойно добралась до ворот, не понеся потерь, потом взорвала их, словно те были сделаны из соломы и говна, а потом еще и перебила в ближнем бою половину людей Трейлиха. Если бы Кройх не заставил Трейлиха отступить и, запасшись стеклострелами, занять позиции на лестницах, бой мог бы уже закончиться — и отнюдь не в пользу Кройха и Трейлиха. Впрочем, даже сейчас дела шли не то, чтобы гладко — мятежники воспользовались не иначе как какой-то магической штуковиной, создавшей дым, под прикрытием которого они ринулись в атаку. Мощному оставалось только глядеть, как неотесанным юнцам Трейлиха, что на пьянках корчили из себя бывалых рубак, безжалостно отрубают конечности, вынуждая падать и вопить от нестерпимой боли.
Мощный недовольно прицокнул, глядя, как ломается строй (точнее, жалкая пародия на строй) людей Трейлиха. Бездари. Рукожопые бездари. В пограничных войсках таких, как они, в первую же ночь отмудохали бы до кровавых соплей, а потом отправили бы ночевать в выгребную яму. Если так пойдет и дальше, того и гляди еретики захватят форт. Пора вмешаться.
Пора…
— Не лезь, дебил. — Кройх придержал Мощного за плечо, как только тот подался вперед. — Пусть поубивают друг друга — они того стоят. Тебе что, так не терпится получить случайный клинок под ребра?
Мощный с недовольным рыком отдернул плечо, но спорить не стал и остался на месте. Может, Кройх и прав. Да. Прихлопнуть двух зайцев одновременно — чем не здорово? Мощный собрался было ухмыльнуться, когда какой-то шум позади заставил его обернуться. Ну, что там еще? Кто-то из работников таверны? Стеклосборщики? Или…
Мощный оторопело заморгал.
В первую секунду он попросту не поверил своим глазам. На вершине лестницы, что спускалась с третьего этажа к площадке, на которой они вчетвером засели, стояли их пленники. Живые. Даже целые и невредимые — не считая того, что у мужланоподобной сучки все тело было заляпано какой-то кровавой дрянью, а левая рука безвольно висела вдоль туловища. У ее приятеля — имя которого Мощный даже не пытался запоминать — руки были по-прежнему скованы кандалами в запястьях, однако, по всей видимости, это ему не то, чтобы сильно мешало.
— Член Кельма мне в задницу, — пробормотал Кройх, обернувшись. — Ну какого хера…
— Привет, парни. — Темноволосый пленник, что последние несколько суток не издавал ни звука, ощерился в зверином, озлобленном оскале. — Мне кажется, там, в башне, мы не закончили одно дело. Вы же не против, если мы вернемся к тому «разговору»?
Мощный почти что не слушал этого неотесанного горлопана. Его взгляд встретился со взглядом девушки, таким же холодным и решительным, как и его собственный. Не обращая внимания на предостережения Кройха, Мощный встал, отбросив стреклострел и плотно обвив пальцами рук рукоять своего меча, и шагнул в сторону девушки.
«Как же долго я этого ждал».
Впервые за долгое время Мощный был по-настоящему счастлив.