Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Кое-кто из следователей заподозрил, что работающий в автобусной компании Майк Лория связан с организованной преступностью. Майк, мягко говоря, пришел в негодование.
Впрочем, ни об одной из этих теорий общественности не сообщили. Полиция скрыла присутствие на месте преступления желтого автомобиля и тот факт, что похожую машину видели там за несколько часов до стрельбы.
После того как первые многообещающие зацепки ни к чему не привели, расследование застопорилось. По состоянию на 23 октября в деле Лория не наметилось никакого прогресса, так что папка с ним постепенно уступила место новым и перешла в разряд «висяков».
* * *В 1:15 ночи в субботу 23 октября восемнадцатилетняя Розмари Кинан, чей отец служил детективом в Департаменте полиции Нью-Йорка, и двадцатилетний Карл Денаро, раньше работавший продавцом в универмаге, а теперь состоявший в охране «Ситибанка» на Манхэттене, вышли из бара «У Пека», расположенного в одном из районов Квинса, Флашинге, и, отъехав от него на полдюжины кварталов, припарковали темно-синий «фольксваген» Розмари в слабо освещенном месте неподалеку от пересечения 159-й улицы и 33-й авеню.
Денаро на днях записался на службу в ВВС США, но пока не успел привести свои великолепные каштановые волосы длиной до плеч в соответствие с тамошними правилами. На это у него оставалась еще неделя.
Кинан училась в Квинс-колледже и случайно познакомилась с Денаро всего за несколько часов до этого, в баре «У Пека», где парень обмывал последние дни на «гражданке». Она согласилась присоединиться к его компании, но позже они вместе сбежали от шумной толпы, чтобы провести несколько минут наедине до того, как у Розмари начнется «комендантский час».
Когда «фольксваген-жук» остановился в тихом, обсаженном деревьями квартале, Денаро занимал пассажирское сиденье. Заглушив двигатель, Розмари взглянула в зеркало заднего вида и заметила, как мимо промелькнула одинокая фигура любителя бега трусцой.
Безмятежность их уютного мирка продлилась всего пять минут – в 1:30 он взорвался вокруг них градом разбитых стекол.
С оглушительным дребезгом вылетели окна со стороны водителя и пассажира, и шокированная пара рефлекторно пригнулась. Также разбился спидометр, а его стрелка дернулась и застыла на отметке «30».
Причиной произошедшего стали крупнокалиберные пули, пронзившие переднее пассажирское окно. Следующие вошли в правый бок и крышу «фольксвагена»: это, по всей видимости, объяснялось тем, что стрелок не справился с отдачей оружия. Нападавший явно хуже обращался с пистолетом, чем в случае с Лория.
Ни Розмари, ни Денаро в тот момент не поняли, что в них стреляют – даже когда Денаро почувствовал, как что-то с правой стороны обожгло ему затылок. Он инстинктивно потянулся к голове и нащупал пальцами теплую влагу, оказавшуюся его собственной кровью.
«Валим отсюда! Валим отсюда!» – закричал он.
Розмари быстро повернула ключ зажигания, врубила первую передачу, и «жук» рванул с места, дергаясь и сопротивляясь ведущей его девушке, которая, утратив самообладание, никак не могла справиться со сцеплением.
Дрожа и плача, она перевела взгляд на Карла и с ужасом увидела, что он весь в крови. Не в состоянии мыслить ясно, она, вместо того чтобы отправиться в больницу, пронеслась шесть кварталов до бара «У Пека», где пара, шатаясь, ввалилась внутрь. Денаро, так и не понявший, что в него стреляли, тут же отключился.
Следующие три недели он проведет в больнице Флашинга, а 20 января вернется туда еще на десять суток. В день, когда Джимми Картер будет принимать присягу президента Соединенных Штатов, врачи имплантируют в голову Денаро стальную пластину.
Розмари Кинан осталась невредимой. Из-за длинных волос нападавший, похоже, принял Денаро за женщину и выместил ярость на молодом человеке, а не на коротко стриженной студентке колледжа.
Не предпочитай Карл Денаро прическу в стиле хиппи, Розмари Кинан, возможно, не удалось бы покинуть место происшествия живой.
Детективы Квинса из 109-го участка, назначенные для расследования этого дела, получив отчет баллистической лаборатории полиции Нью-Йорка, узнали, что в Денаро стреляли из пистолета 44-го калибра. Однако сильная деформация пуль помешала специалистам установить конкретную марку или модель оружия.
Все баллистические экспертизы полиции Нью-Йорка проводились в одной и той же лаборатории на Манхэттене, независимо от того, где было совершено преступление – в Квинсе, Бруклине, Стейтен-Айленде или Бронксе. Информацию о пулях, собранных с места стрельбы в Денаро, аккуратно сложили в папку, хранившуюся в этой лаборатории. Улики, полученные с места убийства Лория в Бронксе, лежали там же, хотя и в другой папке.
Не добившись внятных ответов от экспертов по баллистике, следователи продолжили искать другие зацепки. Отец Розмари Рэдмонд Кинан, детектив второго класса с более чем двадцатилетним опытом службы, лично участвовал в расследовании. Однако свидетелей нападения найти не удалось, и ничто в прошлом Денаро или Розмари не указывало на возможные мотивы произошедшего. В итоге, как и в случае с делом Лория тремя месяцами ранее, расследование ни к чему не привело.
Не считая отсутствия очевидного мотива, полиция не заметила, насколько эти нападения схожи между собой – по молодым людям, сидящим в автомобилях ночью, открыли стрельбу без всякой видимой причины. Никто не обратил внимания, что в обоих инцидентах использовался какой-то тип револьвера 44-го калибра. Преступления, совершенные в боро [24], разделенных лишь короткими пролетами мостов Трогс-Нек и Уайтстоун, расследовались так, словно они имели место на расстоянии шести тысяч миль друг от друга.
О ранении Карла Денаро газеты писали лишь один день.
Следующее нападение в этой непрерывно растущей цепочке со временем превратилось в один из самых важных и показательных эпизодов саги о Сэме. А все потому, что, в отличие от случая Денаро, в деле присутствовали свидетели – целых трое. Двое из них увидят лицо стрелявшего с расстояния менее десяти футов. Он даже заговорит с ними, двумя выжившими девушками, которые потом подробно расскажут о случившемся и опишут стрелка – совершенно иначе, чем Джоди Валенте ранее описала человека, убившего Донну Лория.
* * *Суббота, 27 ноября 1976 года, с самого начала выдалась неспокойной – ледяной ветер свистел по каньонам центрального Манхэттена, поднимая в ночной воздух обрывки бумаги, мусор и вчерашние передовицы.
На разных углах улиц в районе Бродвея самые выносливые торговцы, натянув на уши старые шерстяные шапки, жались к своим тележкам с жареными каштанами. Аромат тлеющих углей блуждал вдоль проездов, смешиваясь с мусором из сточной канавы, так и норовящим пробежаться вдоль тротуара и протиснуться в дверь.
Две подруги, едва выйдя из кинотеатра, съежились от внезапно подступившего холода и поспешили укрыться в тепле станции метро. Разрисованный граффити поезд, грохоча и раскачиваясь на своем пути под Ист-Ривер, вскоре привез их домой в Квинс.
Оказавшись в своем районе, они вышли из метро на пересечении 179-й улицы и Хиллсайд-авеню и сели в автобус, доставивший их на угол Хиллсайд и 262-й улицы, расположенный менее чем в квартале от дома Джоанн Ломино.
Восемнадцатилетняя Джоанн прошлым летом окончила старшую школу Мартина Ван Бюрена и теперь пыталась устроиться секретарем. Подходящее место ей пока подыскать не удалось. Но поскольку она жила с родителями, особой спешки с этим не было, хотя ее семья и рассчитывала, что она найдет постоянную работу до начала нового года.
Ее шестнадцатилетняя спутница Донна ДеМази еще училась в Ван-Бюрене. Она была высокой, стройной и привлекательной девушкой, чьи длинные темные волосы резко контрастировали с прической Джоанн, носившей короткие светлые локоны.
Выйдя из автобуса, подруги неторопливо двинулись по 262-й улице, оживленно беседуя на ходу. Стояло одно из приятнейших времен года. Всего два дня назад семьи собирались на День благодарения, и теперь девушки предвкушали рождественские праздники.