Проснись, Рапунцель (СИ)

– Доброй ночи.
Яков дернул за проводки, вырывая из ушей наушники.
– Что ты тут делаешь?!
Раньше Дане хотелось его придушить. Но сейчас… Злость незаметно для нее сошла на нет. А душить без вдохновения как-то напрягает.
– Ты – мои десять тысяч. Мне заплатили, чтобы я за тобой присмотрела, забыл? – угрюмо сообщила Даня.
– И ты пришла за мной… – Яков ошеломлено уставился на ограждение катка, – сюда?
– Думаешь, я твоя галлюцинации, Принцесса? – сварливо поинтересовалась Даня. – Нормально. Ну, может, ты башкой об лед приложился. Как тебе вариант?
Яков не ответил. Он продолжал сверлить взглядом ограждение. Потом посмотрел на девушку. Даня почему-то решила, что тот представляет, как она преследует его по всем улицам, а потом лезет вслед за ним в окно. В общем-то, она сама от себя тоже была не в восторге.
– Ты…
– Что? – Левая бровь Дани поползла вверх. Снова скопировала Киру. Но у него это так выразительно получалось!
Даня впервые видела Якова настолько растерянным. Его что, так поразила ее навязчивость? Так это и не навязчивость вовсе, а, блин, выполнение работы, которую, между прочим, уже полностью оплатили.
– Ты пролезла сюда за мной?
– Очевидно, да. – Даня раздраженно оправила плащ. – Я же стою здесь, прямо перед тобой.
– Точно… – У Принцессы вырвался смешок. Он уставился на ее ноги, согнутые в коленях, и стрелки на колготках. И снова хмыкнул.
«Убью заразу», – мрачно пообещала Даня.
Быстро расставив приоритеты, она решила, что не станет слишком уж влезать в чужое болото, но кое-что все же предстояло выяснить.
– Что это за гримаса была, когда ты закончил свои, – Даня неопределенно взмахнула руками, рискуя растянуться на льду, – танцы?
Ухмылка мгновенно исчезла с лица Якова.
– Какая еще гримаса? – пробурчал он, резво отворачиваясь от нее.
– Гримаса боли. О, вот опять! – Даня ткнула пальцем в его плечо. – Когда ты повернулся, снова поморщился.
– На тебя отреагировал. Подташнивать начало.
– Морду мою крысиную не смеши. – Даня шагнула вперед и, ухватив за локоть, попыталась развернуть мальчишку к себе. – Ты нормально себя?..
– Не прикасайся ко мне! – Яков яростно оттолкнул девушку.
Даня пискнула, почувствовав, что теряет хлипкое равновесие. Яков, опомнившись, потянул к ней руки. К счастью, Даня и сама сумела удержаться.
– Ладно, – выдохнув, сказала она. – Не волнует, что у вас там за фигня творится. Давай, возвращаемся в гостиницу.
– Нет.
«Да что с ним сделать-то?!»
Даня сжала кулаки и медленно разжала. Не вовремя вспомнила чарующую фигурку на катке, похожую на мерцание чистой магии. И сумела вытащить из себя еще одну завалявшуюся на эмоциональном складе вежливую улыбку.
– Почему же мы не можем вернуться в гостиницу? – Едва сдержалась, чтобы не добавить «о прекрасная, черти тебя завали, принцесса».
– Не хочу.
Логично.
«А если я тебя за волосы и пинками?»
Однако вслух Даня, сохраняя в интонациях вежливую холодность, поинтересовалась:
– И что же мы будем делать?
– Мне нужно.
– Нужно?
– Мне это нужно. – Пряча глаза, Яков указал пальцем на лед под своими ногами.
Даня уставилась на ледяную поверхность. Она как никто другой знала, что в жизни и правда порой существует нечто, что действительно нужно.
Вытащив из кармана мобильник, девушка взглянула на время.
– Пятнадцать минут.
Яков поднял голову и недоуменно воззрился на нее.
– Пятнадцать минут, – сухо повторила Даня и ткнула пальцем через плечо. – А потом мы возвращаемся в гостиницу и делаем вид, что у нас все супер.
– Ты позволяешь мне?.. – Яков походил на ребенка, которому после долгих отказов вдруг разрешили схватить с витрины вожделенную упаковку с конфетами.
– Тебе ведь это нужно. – От Принцессы вдруг повеяло какой-то незнакомой энергетикой, и направленные на Даню эмоции тоже были ей совершенно незнакомы. Это начало ее нервировать. Она уже привыкла к агрессии Якова.
А еще у него заблестели глаза. И сам он неожиданно стал таким…
Даня впилась ногтями в собственное бедро. Прочь, гадкие посторонние мыслишки, прочь.
 
– Пятнадцать минут. – Она замахала на мальчишку руками и поспешно заковыляла обратно к ограждению.
За ее спиной послышалось знакомое шуршание. Острия коньков вновь начали прорезать лед.
Голос на другой стороне ответил после первого же гудка.
– Где тебя носит? – вместо приветствия накинулся на нее Кира. Ну, раз возмущается, значит, уже успел остыть после их ссоры.
– Я задержусь. Поели?
– Да. Но где задержишься? Тебя же вытурили с работы.
– Корректность твой конек, Кира. У меня одноразовая подработка. Десять тысяч с ходу. Неплохо, да?
– И что это за подработка? – В голосе брата появились нотки подозрительности.
– Потом поговорим. Ложитесь спать.
– Ты должна вернуться. Вдруг с утра опять будут контрольные звонки из опеки.
У Василины были свои бзики. И один из них заключался в неожиданных утренних звонках с целью убедиться, что нерадивая молодая опекунша находится с подопечными, а не бухает где-нибудь в сомнительной компании.
– До утра вернусь.
– Гера злится на тебя.
– Неужели? – Даня хмыкнула. – Переводишь стрелки на Геру, потому что Лёля в принципе не умеет на меня злиться. Хотя на самом деле самый злой у нас здесь ты.
– Нет, самая злая из всех это ты. Немедленно домой!
Кира отключился.
«Как всегда прелесть», – пробормотала Даня.
Она еще не добралась до ограждения, поэтому прежде чем продолжить путь, решила проверить, как там ее Принцесса. Яков целеустремленно скользил к ней. Даня снова отметила, насколько легко у него это выходит.
Мальчишка был буквально в паре метров от нее, когда его лицо вдруг исказила гримаса. Тело будто напоролось на препятствие, и Яков, неловко взмахнув руками, стал падать.
Даня кинулась к нему и стремительно выбросила вперед ноги, позволяя своему заду принять весь удар об лед. Предотвратить падения Якова, будучи на льду, у нее вряд ли получилось бы, а вот неуклюже рухнуть под него безвольной кучей – вполне. Затылок Якова ударился об ее бедро, а сам он растянулся на льду, раскидав ноги в стороны.
Стойко вытерпев боль от удара, которая прошлась от ягодиц и до самой макушки, Даня поморгала, чтобы избавиться от непрошенных слез, и сверху вниз глянула на Якова. Его голова лежала на ее коленях, мальчишечьи волосы покрыли ее ноги, словно шлейф новомодной юбки. Мальчишка крепко зажмурился.
Обреченно вздохнув, Даня сложила пальцы в кулачок и постучала костяшками по мальчишечьему лбу. Веки Якова дрогнули, и он распахнул глаза.
– Тут такое дело, – Даня снова опустила костяшку на лоб Якова, – мои бедра не предназначены для поцелуев со льдом. Их нужно гладить и ласкать, а не бить ими об лед!
Яков моментально поднялся и застыл, присев на лед рядом с Даней.
– Ай, – чуть ли не прорычала девушка, осмотрев свою ладонь, которой она уперлась в ледяную гладь. При падении ей пришлось слегка оттолкнуться, чтобы вовремя успеть, и поверхность льда безжалостно расцарапала ей руку. – Слушай, если ты занимаешься всякими трюкачествами, то разве тебе не положено знать, как нужно правильно падать?
– Я умею падать. – Голос Якова был невероятно тих.
– Ну-ну, а кто тут едва себе голову не расшиб? – Даня оценила состояние своих колготок и чуть не взвыла. Все было разодрано в хлам. Ладно, хоть в неверном освещении шрамы не были так уж заметны. – Что там у тебя случилось? Не надо мне втирать, что мне показалось. Я точно видела, что тебе стало плохо. Неспроста же ты рухнул как подкошенный.
– Ничего не случилось. – Яков склонил голову. – Я просто неуклюжий. И ты не должна была так поступать.
– Как? – Дане хотелось побаюкать поврежденную ладонь. Саднило нещадно.
– Так!
Зла не хватает. Даня мрачно покосилась мальчишку. Он что, покраснел? Из-за этого дурацкого освещения вообще ничего не было понятно.