Голубка в мужской академии магии

– Наше ателье! – Мама схватилась за голову.
– Червоточина! – Папа заметался по дому. – Ничего не вернуть.
Всем было известно, что если эта редкая напасть появилась, то в радиусе ри от зева все заражено антимагией.
Червоточины впервые появились во время войны магов суши и стихийников.
Давным-давно мы все жили на суше и имели один человеческий облик, но разную силу внутри. И так было до тех пор, пока обладатели стихийного дара не решили захватить власть. Маги тела и разума – эмпаты, колдуны, целители, чародеи, обладатели иллюзорной магии и телекинеза, одним словом, те, кто черпал силы не из стихий, а из себя, дали нешуточный отпор. Разразилась великая битва.
Стихийников практически истребили. Выжившие бежали ближе к родной силе и долгие-долгие годы восстанавливали магию и численность. Так маги воды отрастили хвосты, огня – рога и почернели, маги земли стали дриадами и оборотнями, а маги воздуха обзавелись крыльями.
Но природа во всем любит равновесие. Дисбаланс сил вызвал аномалии. Небо над сушей заволокло тучами. Солнце пробивалось лишь над морями и океанами, лесами и болотами, горами, которые потом стали летающими островами, и огненной бездной. Одним словом, там, где не ступала нога мага разума и тела.
Моря завоевывали берег, леса наступали, а бездна все чаще открывалась в самом сердце королевства магов суши.
Но стихийники тоже страдали. В морях возникали сонные впадины, леса гибли от пожаров, огненную бездну заливало проливными дождями, а дома крылатых сдувало с летающих островов, и стали появляться червоточины.
Именно тогда все поняли, что сама природа против такого противостояния сил. Объявили хрупкое перемирие, и стихийников стали привлекать льготами на сушу.
Далеко не сразу получилось сосуществовать мирно. Обоюдная ненависть поначалу была очень сильна. Но желание обеих сторон жить в мире и время сделали свое дело.
Теперь даже в элитной МАМ полно стихийников, а к нам на летучие острова приезжают адепты не только на экскурсию, но и учиться по обмену.
Природа сжалилась над нами, и теперь червоточины открывались высоко в горах. Уже семь лет в городах не было ни одного такого случая!
И тут наше ателье?
Я должна увидеть все своими глазами!
Твайс сидел прямо на крыльце запечатанного ателье и ковырял длинной тонкой зубочисткой чуть ли не в глотке.
– Не боишься, что червоточина лишит тебя магии? – Я остановилась в двух ри от помощника принца.
Слегка потряхивало, то ли от страха, то ли от злости.
Оранжевые ленты паутиной опасности оплели здание нашего ателье. В окнах клубился черный туман.
Ни разу в жизни я не видела червоточины, но вряд ли ее проявления выглядят именно так. Скорее похоже на открытое наказание принца за непослушание. Даже улицу не перекрыли. Никаких стражей вокруг, один Твайс. И ждал он именно меня.
Парень встал, вежливо отнес зубочистку до мусорки и вернулся ко мне.
– Принц готов сжалиться над тобой и твоей семьей и распечатать ателье. Пока сообщение о червоточине не ушло дальше одного чиновника и твоей семьи, но готово постучаться в каждый дом. Вы будете беднее сухой земли, зато свободнее ветра.
Это было в силах принца. И я видела по устало-уверенному взгляду Твайса, что они готовы дожать меня любой ценой.
Танцевальная музыка выпускного бала, которая играла последний час у меня в ушах, превратилась в похоронный марш.
– Но мои родители… Как я им объясню свое месячное отсутствие?
– Я все улажу. Дела твоих родителей пойдут в гору. Червоточину мы превратим в поток силы. Вас завалят заказами. А если хорошо справишься, то станете шить для двора. Так что ты – счастливый билет в жизнь для твоей семьи. Конечно, если справишься.
Твайс многозначительно хмыкнул, интеллигентно ткнув меня локтем в бок. Можно было не озвучивать, что, если провалюсь, от моей семьи не оставят и перышка.
– Тея, иди к нам! – раздался громкий голос отца сзади.
Родители были тут. Их лица будто сковало изморозью понимания. Они слышали все.
Мама шагнула вперед:
– Наша дочь – не билет!
 
Папа сделал два шага вперед и спрятал супругу за собой.
– Тея! Ничего не бойся.
Твайс едва заметно покачал головой и посмотрел в сторону. В воздухе витало ощущение силы, способной раздавить нас в лепешку.
Я всерьез испугалась за родных. Подскочила к родителям и взяла их за руки:
– Отпустите меня.
– Нет.
– Я сама виновата. Из-за меня у принца неприятности. Я должна все исправить.
– Нет.
– Папа, мама. Это всего лишь месяц обучения в МАМ.
– Это мужская академия!
– Я буду под чарами мастера Пунца. Никто меня не узнает.
Твайс решил вмешаться:
– Ваша дочь вернется в целости и сохранности. Бизнес расцветет. Тея получит стартовый капитал на свое дело. Разве это не мечта любого выпускника? Все, что от нее требуется, это вместо танцев сходить на экзамены в МАМ, а вместо отдыха месяц поучиться. Все!
– Но как же твой выпускной? – Мама посмотрела на меня с жалостью.
Папа даже не колебался:
– Нет. Я не продам дочь.
Я знала его характер. Сказал, что я оперюсь, – я оперилась. Сказал, что я не оттопчу ноги ни одному выпускнику, – заказал туфельки от Крестного Фея. Поэтому у меня только один вариант его уговорить.
– Пап, такой шанс выпадает раз в жизни. От меня ничего преступного не просят, зато я получу вон какой старт.
– Тея, тебя никогда не привлекали чужие деньги! – Папа скептически поморщился.
И это так. Не зря он мне не верил.
– А еще ты всегда учил меня извиняться, если не права. Исправлять то, что поломала. Я виновата перед принцем, мне и приводить все в порядок.
Папа смотрел на меня долго, даже не моргал и не дышал. Потом резко выдохнул и спросил:
– Ты уверена?
– Да.
Тогда он повернулся к Твайсу:
– Подпишем договор?
Крылатый ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.
– Принц не может быть замешан в таких делах.
– Тогда с вами?
– Придется вам поверить мне на слово.
Родителям очень не понравилась эта затея. Они готовы были отдать все, лишь бы не втягивать меня в это, поэтому я бросила все силы на уговоры. Через пять минут они сдались, а Твайс увел меня за собой вводить в курс дела.
Пять дней спустя я стояла на пороге МАМ в подкрадулях.
***
– Помни: попой не крути, грудь не выпячивай. Когда сидишь, колени держи как можно дальше друг от друга, – донес до меня ветер слова Твайса.
Легко сказать!
Я до сих пор на свои руки смотреть не могу – будто чужие. Про мужское отражение вообще молчу. Рот открою – басок льется. Я и раньше не была особо разговорчивой, а теперь и вовсе молчуньей стану.
– Вперед! – Воздушный поток Твайса ввинтил меня в толпу абитуриентов, заходящих в ворота академии.
Кого здесь только не было!
Я слышала, что раньше стихийники были редкостью в МАМ, но настало новое время. Магов тела и разума в новом потоке была лишь половина. Другую заполняли водники, воздушники и маги земли – дриады и оборотни. Единственные, кто не переступал порог в качестве абитуриентов, – это огненные. Их больше всех поглотила стихия, а нрав и ненависть были так горячи, что ни одна академия не устояла бы на угольках.
– Аха-ха! Смотри, что у этого воздушника на ногах!
– Я слышал, что у крылатых в ходу специальные ботинки на пружинах. Может, это они?
За моей спиной шло оживленное обсуждение моей обуви. Я так и ощутила, как толпа позади притормозила, чтобы меня рассмотреть.
– Точно! Миты. Слышал о них. Но это какое-то убожество с глазами. А длинные мыски видел?
Я сразу стала меньше в размерах от такого внимания. Хотелось совсем стоптаться.
Началось! Говорила же Твайсу, что с такой обувью стану посмешищем, а он заладил: «Изделия от мастера Пунца уродством быть не могут».
Могут! И гогот позади меня тому подтверждение.
Но крылатый учил не спускать шуточек в мой адрес. Сейчас как скажу им, что это от Крестного Фея, и все заткнутся.