Красная Орхидея

— Могу я с тобой минутку поговорить наедине.
Джастин пожала плечами. Через заднюю кухонную дверь они вышли в сад.
— Мы считаем, что, возможно, обнаружили тело вашего отца.
— Нет!
— Да. Боюсь, это так. Приготовься к его опознанию.
— Боже, почему я?
— Ну, надо думать, лучше попросить об этом тебя, чем твою сестру.
— Хорошо. Где он?
— Ты согласна?
— Да, я это сделаю, но только, бога ради, не посвящайте в это мою сестру или миссис Хеджес, которая о ней заботится. У Эми, знаете, еще не все в порядке с головой. Утром она разлила молоко по всему столу.
Анна предложила девушке обогнуть дом и войти через парадную дверь, чтобы избежать вопросов на кухне.
К тому времени, как Анна с Джастин ступили в коридор, парамедики сумели наполовину извлечь тело из тесной камеры. Это была нелегкая процедура: труп ухватили за волосы и вытянули из щели голову, после чего продели под мышками петлю. Высвободить тело удалось только до пояса: ноги мертвеца крепко застряли. Приличия ради на него набросили простыню. Джастин вошла в коридор с Анной и резко вскрикнула.
Ленгтон взял ее за руку и подвел ближе:
— Взгляните, пожалуйста, на его лицо и установите личность. Сожалею, что вынужден вас об этом просить.
Джастин вцепилась в руку Ленгтона, когда он медленно стянул простыню. Девушка, казалось, целую вечность смотрела на то, что открылось ее взору:
— Почему у него так открыт рот?
— Похоже, он задохнулся. Возможно, он умер, хватая ртом воздух.
— А что он там делал?
— Прятался.
— Боже! Я и не знала, что тут есть тайник. Это что, по-вашему, еще одно убежище для священников?
— Возможно. Это Чарльз Виккенгем?
Джастин выпрямилась и склонила голову сперва вправо, потом влево… Дальнейшее произошло быстро и для всех неожиданно: она попыталась наподдать ногой голову своего отца.
— Да-да, это он! Под-донок!
Анна с Ленгтоном отвели ее обратно на кухню, тем временем парамедики извлекли-таки тело из щели и положили в патологоанатомический мешок.
Анна стояла рядом с Джастин, когда та сообщила домашним, что должна кое-что им рассказать:
— Нашли отца. Он застрял в щели под лестницей.
Эмили завопила, но Джастин крепко ее обхватила:
— Он мертв, Эми, мертв. Он не причинит тебе зла. Все прошло, с этим покончено.
Анна и Ленгтон обследовали камеру. Она оказалась ужасающе маленькой и походила на каменный гроб. Вентиляционное отверстие — широкая щель наверху, замаскированная деревянной ступенькой, — было как раз тем местом, где поместили стопку простыней.
— Как думаешь, вентиляцию перекрыли чисто случайно или все же намеренно? — спросила она Ленгтона.
— Не знаю. Если они знали, что он там, — вполне может быть. Но почему он тогда себя не обнаружил?
— Зная, что тут повсюду полицейские, он должен был тихариться, а когда они ушли, он, может, уже и не смог вылезти. Там же так тесно, что не пошевелиться, а если еще и не есть, не пить…
Ленгтон посветил в щель фонарем. На деревянной доске виднелись царапины, похожие на отметины от когтей.
— Он пытался выбраться. Может, заблокировался механизм. Доска отъезжает за счет пружины, а та совсем заржавела.
Анна помотала головой:
— Не могу поверить, что они даже не слышали, как он тут скребется. Особенно миссис Хеджес: ведь ее комната прямо над лестницей.
— Сейчас мне это уже по барабану: мы его нашли и для меня это чертовски огромное облегчение. Уж не знаю, как для тебя.
Миссис Хеджес клялась, что не имела представления, что под лестницей что-то может быть. Она была очень расстроена, и, когда ее спросили, слышала ли она какие-то звуки, поскольку лестница находится как раз под ее спальней, она покачала головой:
— Если бы я что-то и слышала, я бы ничего не стала делать — там столько народу работало, они стучали и двигали мебель. Ничего я не слышала, у меня работал телевизор. — И она разрыдалась.
Ленгтон прошел в ее спальню.
— Он был почти прямо под этим местом, — сказал он и, отодвинув старое кресло-качалку, постучал ногой в пол. — Если она знала о существовании этого тайника и что-нибудь услышала, она, несомненно, должна была сходить проверить. Но если она не знала и никто о нем не знал, даже толпа историков…
 
Анна кивнула и поинтересовалась, знали ли об этом девушки.
— Их ведь тут даже не было. Они переехали сюда спустя несколько дней после его исчезновения. К тому времени он уже задохнулся.
Анна все оглядывала комнату: она знала, что что-то изменилось, но не могла определить что.
— Да, ты прав: поехали отсюда, пусть эксперты делают свою работу.
Ленгтон уже позвонил Макдональду. Сперва тот рассердился, что его побеспокоили, но потом заинтересовался:
— Вот черт! Вы, значит, нашли еще один тайник?
— Да, и наш подозреваемый умудрился в него впихнуться.
Макдональд согласился немедленно прибыть с парой своих людей. Тем временем лестницу, где нашли Виккенгема, оцепили как место преступления.
Новость распространилась по штабу расследования как лесной пожар. У всех она вызвала воодушевление. Ленгтон выпустил пресс-релиз, в котором сообщалось, что подозреваемые по делу об убийстве Красной Орхидеи и об убийстве Шерон Билкин более не в розыске. Труп Чарльза Виккенгема обнаружен, и следствие по его преступлению прекращено. Если появятся доказательства того, что он расчленил гораздо больше тел и, возможно, закопал их в Мейерлинг-Холле, то будут инициированы новые расследования. А на сегодняшний день имеется достаточно доказательств, чтобы объявить Чарльза Виккенгема убийцей Луизы Пеннел и Шерон Билкин.
Закрытие дела — процедура сложная, на это требуется не один день. Тысячи документов и папок следовало зарегистрировать и определить в архив. Суд над Эдвардом Виккенгемом еще не состоялся, будучи перенесен на несколько месяцев. Эдвард по-прежнему находился в заточении в тюрьме в Брикстоне. Его адвокаты ходатайствовали об освобождении своего клиента под залог, после того как обнаружилось тело его отца.
Анна вернулась домой в восемь вечера. На следующие пару дней им дали выходной — первый за несколько недель непрерывной работы. Она приняла душ, облачилась в чистое, теперь она мечтала постричься и уложить волосы. Ей словно хотелось очиститься от всей мерзости, в которой ей пришлось копаться в последнее время. Дело Красной Орхидеи точно прилипло к ней, но с ним наконец-то было покончено.
  
ГЛАВА 21
   
День тридцать четвертый
 
С утра пораньше Анна наведалась к парикмахеру, после чего сделала маникюр и педикюр. Затем прошвырнулась по Оксфорд-стрит: купила себе четыре комплекта одежды и две пары туфель. Дома она разложила все это на кровати, пытаясь выбрать, в чем из всего этого она отправится на работу.
Это было так странно и непривычно — иметь полноценные выходные! Она весь оставшийся день занималась тем, что мыла, гладила и пылесосила; она даже купила цветов. Когда она несла в гостиную вазу, то замешкалась, не зная, куда лучше ее поставить. Наконец решила подвинуть кресло и поместить цветы на боковой столик. Она принялась отодвигать кресло — и вдруг замерла, осознав, что же все-таки изменилось в спальне у миссис Хеджес. Кресло-качалка пожилой экономки было передвинуто так, что оно находилось прямо над потайной камерой.
Анна посидела немного, составляя куски головоломки воедино. Если миссис Хеджес — в противовес тому, что она говорила, — слышала, как скребется и, возможно, даже зовет Виккенгем, была ли она тогда уверена, что он там помрет. Не она ли перекрыла вентиляционное отверстие и потом передвинула свое тяжелое кресло-качалку на то место, где был, возможно, второй выход из укрытия или еще одна вентиляция? И как она качалась в своем кресле взад-вперед, прекрасно зная, что под ним?