Красная Орхидея

Когда Анна вернулась в кабинку, Баролли попивал кофе.
— Кто-нибудь расспросил работников гардероба?
— Нет.
— Так, мы видели Луизу сначала без пальто, затем с пальто, снятым и перекинутым через руку, — значит, она должна была оставить его в гардеробе.
Баролли нетерпеливо посмотрел на часы:
— Пойду спрошу менеджера, может ли он связаться хоть с кем-нибудь, кто работал в ту ночь.
Спустя десять минут к ним подошел коренастый, коротко стриженный мужчина в летной куртке и джинсах.
— Хотели меня видеть? — скупо спросил он.
— Да. Не желаете присесть? — указала Анна на место возле себя.
— Ладно, но, знаете ли, я сегодня не работаю. Я обычно прихожу к самому открытию. — И мужчина скользнул в кабинку. Он оказался таким широченным, что случайно задел Анну локтем.
— Я весьма ценю ваше время, — сказала она приветливо и открыла папку, чтобы достать снимки Луизы Пеннел.
— Мне их уже показывали, — буркнул он.
— Я знаю, но буду вам весьма признательна, если вы посмотрите на них опять.
Он вздохнул:
— Я уже говорил, я работаю на входе. У нас каждую ночь сотни девчонок. Я запоминаю тех, кто как-то оскандалился, или просто известных, но эту девушку я вообще не помню.
Анна выложила фотографию Луизы с цветком в волосах.
— Нет. Не помню, чтобы когда-то ее здесь видел. Извините.
Тогда Анна положила на стол изображение подозреваемого.
Мужчина посмотрел на набросок и помотал головой:
— Я не знаю. То есть он вполне мог быть в нашем клубе, но не могу сказать, что я его помню. Если вам известно, что он член клуба, это могло бы помочь, а так — нет, я его не знаю.
— По-вашему, он старше обычных посетителей вашего клуба?
— Я бы так не сказал. Мы всех принимаем — любых габаритов и возрастов. Сюда много приходит мужиков среднего возраста: девчонку, там, молоденькую снять, на танцы посмотреть. Но мое место снаружи.
— Ну, большое вам спасибо.
— Я могу идти?
— Да, благодарю вас.
Он выбрался из кабинки и прошел прямо к выходу, где встретил другого такого же широкоплечего мужчину, ростом не меньше шести футов и четырех дюймов. Их недавний собеседник указал на Анну и вышел на улицу.
Тревис подвинулась, чтобы следующему швейцару освободить побольше места рядом с ней. От него несло дешевым одеколоном, а волосы были смазаны гелем и зачесаны назад.
— Меня об этой девушке уже спрашивали, — сказал он, усевшись.
— Да, я знаю. Но мы все же надеемся, что-то всколыхнется в вашей памяти.
— Хорошо, я понимаю. Я читал о ней, но знаете, как я уже говорил раньше, не помню, чтобы я ее видел. К нам приходит каждую ночь по сотне таких.
Анна едва сдерживала себя:
— Да, я это знаю, но не могли бы вы снова взглянуть на фотографии? Пожалуйста.
Прозвучал практически тот же ответ, что и от предыдущего швейцара. Когда он вышел, Анна вздохнула с облегчением: от его одеколона ей чуть не сделалось дурно.
— Не повезло? — хмуро взглянул на нее Баролли.
— Нет.
— Ну, я ж говорил, что уже опросил их, а также таксистов, что работали в ту ночь у клуба.
— А что у нас с гардеробщицей?
— Пока не пришла. Будет через полчаса.
Анна вздохнула: у нее было ощущение, что они тратят время впустую.
— А вот и бармен, — сказал Баролли, кивком указав на стойку администратора, от которой к ним направлялся высокий симпатичный мужчина в джинсах, футболке и кроссовках.
— Привет, я Джим Картер, — улыбнулся бармен. — Я бы приехал раньше, но у меня машина сломалась. — Он юркнул в кабинку и подсел к Анне.
Тревис представилась, в то время как Баролли со скучающим видом вышел.
Анна выложила на стол фотографии и рисунок:
— Вы вообще ее припоминаете?
Он отрицательно покачал головой:
— Нет, и парень этот мне не знаком.
Анна указала на барную стойку:
— Она достаточно долго сидела вон на том стуле. Можем мы туда пройти?
— Разумеется, я к вашим услугам.
Анна забралась на тот же стул, где сидела Луиза Пеннел, а Джим Картер прошел за стойку.
— В ту ночь, когда она пропала, она сидела здесь очень долго. Она два раза брала пиво — в стаканах, не в бутылках.
 
Джим кивнул:
— Если я обслуживаю клиентов, я все время в движении. Мы делаем массу коктейлей — смешиваем их, подаем, смешиваем и подаем.
— Она платила за выпивку монетами, выкладывая их на стойку.
Анна крутнулась на стуле и оперлась на стойку локтями. Джим стоял, уперев руки в бока, так ничего и не припоминая.
— Она постоянно оглядывалась на дверь, будто кого-то ждала.
Однако он снова пожал плечами. Анна описала, как Луиза была одета, — бармен по-прежнему ничего не мог припомнить.
— Я бы рад вам помочь, но увы. Она, наверное, была очень привлекательная, но, когда я работаю, я вообще не успеваю думать или специально кого-то запоминать.
Анна поблагодарила его, Джим направился к выходу, а она осталась сидеть у стойки. Она видела, как он болтает с обоими швейцарами, по-прежнему слоняющимися по вестибюлю. Все трое повернулись посмотреть на нее, словно обсуждая, как у них напрасно отнимают время.
Мимо них прошагал Баролли с еще одной чашкой кофе — Анна видела его в зеркале за стойкой бара. Он пересек зал, вышел в кабинку и, поставив кофе, плюхнулся на диванчик. Она наблюдала, как он нетерпеливо притоптывает ботинком, посматривает на часы и потягивает кофе. Наконец он откинулся на спинку и, поймав ее взгляд, пожал плечами, показал на кофе — Анна помотала головой.
Прошло еще десять минут, прежде чем приехала Дорин Шарп. Мать-одиночка, только разменявшая третий десяток, она работала в клубе гардеробщицей.
— Это не займет много времени. — Вернувшаяся в кабинку Анна уже в который раз выложила на столик фотографии Луизы Пеннел. — У нее было темно-вишневое пальто с бархатным воротником, — сказала она и описала прочие приметы погибшей.
Дорин не спешила. Она пересмотрела одну фотографию за другой и облизнула губы.
— Я читала об этом убийстве, — сказала она тихо. — Это ужасно. Они называли ее Красная Орхидея, так?
— Да, верно.
— Она не дала мне чаевых.
— Простите… — подалась вперед Анна.
— Она оставляла пальто. Я повесила его на вешалку, дала ей номерок. Знаете ли, в клубе свои правила вежливости: посетители не платят за то, что сдают одежду на хранение, — но здесь принято давать чаевые.
— Вы запомнили Луизу Пеннел?
— Ее пальто так не соответствовало тому, что было надето под ним, — сильно декольтированная кофточка и коротенькая юбка. Такие пальто носили скорее богатенькие тинейджеры в пятидесятых. Я похожее купила как-то в секонд-хенде, только мое было зеленое, с отложным воротником и шестью бархатными пуговицами, а у нее — темно-красное, точнее, темно-вишневое, из «Харродса». Я видела ярлычок.
Анна была изумлена.
— Я повесила его на вешалку и дала ей номерок. Было еще совсем рано. У меня есть своя система, знаете ли: ранних пташек я размещаю на самой дальней вешалке, потому что уходят-то они последними. Не спрашивайте меня почему, но это так. У нас большой наплыв публики между одиннадцатью и двумя: люди приходят после разных шоу или званых ужинов, чтобы посидеть тут часок-другой, — и если у тебя нет какой-то системы в размещении одежды, то будешь носиться тут в поисках нужной вешалки как полная идиотка.
— Итак, вы приняли ее пальто.
— Да, и повесила его на дальнюю вешалку. Она забрала номерок и, кажется, пошла в барный зал.
Анна едва могла поверить своим ушам.
— Было где-то половина двенадцатого, может, чуть позже, когда она вернулась. Я сказала, что рановато она уходит, а она ответила, что ей надо идти. Я достала ее пальто, перекинула ей через стойку — и она вышла, даже спасибо не сказав, не говоря уж о чаевых.
Анна показала гардеробщице набросок с подозреваемым:
— Это всего лишь изображение человека, которого могла ожидать Луиза. Вам доводилось его видеть?
— Я как раз о нем и подумала, — сказала Дорин, побарабанив пальцами по рисунку.