Столичный доктор. Том III (СИ)
— Баталов Евгений Александрович, экстраординарный профессор Московского университета, — представился я. — С кем имею честь?
— Честь он имеет, — проворчал незнакомец. — Граф Чернышев-Кругликов, Ипполит Иванович. Флигель-адъютантом Его Величества императора Александра Второго служил! Генерал-майор!
— Чем могу помочь, граф?
— Кто позволил? Почему рецепт лекарства не передан в Академию наук?
Вот же гад! Я бы тоже не отказался вот прямо сейчас благоухать коньяком подобно графу. А пахнет от меня медицинским спиртом, да и то — от наружного применения.
— Все разрешения оформлены в надлежащем порядке, — вернул я мяч противнику. — А с какой целью интересуетесь?
— Да знаете, прочитал в газете… Не я, мой приятель прочитал, вот, знаете ли, — генерал подкрутил ус и вдруг икнул, повысив концентрацию соблазняющего фактора в воздухе. — И попросил поинтересоваться, а как так можно излечиться…
— Ипполит Иванович, — сказал я чуть тише, заставив флигель-адъютанта наклонить голову. — В состоянии алкогольного опьянения лечение противопоказано. Приходите завтра со светлой головой, подумаем о лечении… вашего приятеля.
— С каких пор это мешало лечению⁈ — встрепенулся граф. — Да я, чтобы вы знали! В турецкую кампанию!..
Дискуссию прервал важный курьер — весь из себя представительный, в ливрее. Принес приглашение на обед в Царское село. Со мной пожелал познакомиться самодержец Российский.
Глава 15
В Царское село ехал в шикарном экипаже, предоставленным министерством двора, да еще в сопровождении двух казаков конвоя ЕИВ. Что может быть круче? Разве что на воздушном шаре прилететь. Хотя нет. По Питеру уже катались первые автомобили — трициклы Болле, «Виктории» Бенца. Но выглядели они… даже пионерами назвать эти самобеглые коляски сложно. Я бы в такой аппарат поостерегся сесть. Едет еле-еле, трясется, кабина отсутствует… Даже рулевого колеса у некоторых нет — управление через ручку. Про тормоза вообще молчу. Нет уж. Надо еще подождать пяток лет, пока настоящий железный конь придет на смену лошадке. И будьте уверены — куплю в числе первых. Себе и на всю скорую.
Подвезли прямо к парадному крыльцу Александровского дворца, передали с рук в руки аж целому дежурному генералу — Петру Александровичу Черевину. Выглядел тот представительно — в мундире с орденами, парадная лента… Рыбьи, навыкате, глаза Черевина смотрели на меня строго, можно сказать даже испытывающе.
— Слышал о вас много любопытного, — произнес генерал, после того, как слуги приняли цилиндр, специальной щеточкой смели пыль с плеч пиджака.
— Надеюсь не разочарую вас, — я чувствовал себя, будто в кино попал.
Сейчас увижу самого самодержца всероссийского! Николая Кровавого. Или Святого? Выбирай — не хочу.
Добавляли соответствующей атмосферы шикарные анфилады и залы, через которые меня вели куда-то вглубь дворца.
— Разрешите вас досмотреть, — в одной из комнат Черевин остановился, сделал знак двум невзрачным усачам в цивильном. — Требования безопасности.
Я пожал плечами, стражи обхлопали мой костюм. Пока меня обыскивали, учуял запах алкоголя, что шел от генерала. Кто-то уже прилично так принял. Но глядя на Черевина, было не заметно, что Петр Александрович подшофе. Все такой же внимательный, даже не мигает. Профессионал.
Николай Второй встретил меня в одном из малых залов. Быстро затушил папиросу, встал. Одет самодержец был неброско — обычный костюм тройка, широкий галстук. Довольно высокий для этого времени, аккуратные бородка и усы. Смотрит внимательно, но как бы «через тебя». Типаж — «сельский учитель». Вежливый, не строит из себя «отца нации». Да и по возрасту он еще на патриарха не тянет.
Дождался моего поклона, улыбнулся.
— Вы — протеже дяди. Он упоминал о вас в письмах. Просил даровать вам княжеское достоинство. На которое, как оказалось, вы имеете наследственные права.
Даже так?
— Благодарю, Ваше Императорское Величество. Для меня большая честь.
— Дело это поспешности не терпит, но я дал поручение, — произнес Николай, встал, и подошел ко мне чуть ближе, между нами не больше шага стало. — У нас сегодня небольшой обед в узком кругу. Будет супруга, лейб-акушер Эдуард Яковлевич Крассовский. И еще один ваш поклонник.
— Позвольте полюбопытствовать, кто же, Ваше Императорское величество?
— Вы произвели неизгладимое впечатление на герцога Ольденбургского. Александр Петрович все уши мне прожужжал, что я просто обязан увидеть переливание крови в клинике господина Склифосовского. А может быть даже, — помазанник опять улыбнулся. — Сдать свою нуждающимся.
— Это было бы отличным ходом, Ваше Величество, — коротко ответил я. — Перелить вашу кровь простому пациенту, может быть, даже крестьянину. И показать неразрывную связь династии с народом.
Николай покивал, но опять так… неопределенно. Нет, никакой он не святой. И не кровавый тоже. Просто человек, которому достался непосильный груз. Непосильный для любого.
Императрица на обед прийти не изволила — плохо себя почувствовала. Это сразу отразилось на лице Николая, который очевидно сильно любил супругу. Знакомство с Крассовским — грузным, седым врачом в пенсне, тоже не оказалось долгим. Он, спев мне короткие дифирамбы за тонометр, ушел осмотреть Аликс. Все-таки императрица носит в себе первенца — вся страна молится, чтобы это был мальчик. А будет девочка.
Перемена блюд шла за переменой, я в основном опять был сосредоточен, чтобы не перепутать приборы и на облажаться. К моему удивлению, подали и роллы!
Видимо, изумление все-таки отразилось на лице, так как Николай соизволил дать пояснения:
— Этот рецепт был в письме от дяди. Дворцовый повар даже ездил в Москву — изучить все детали готовки. И, представьте, вкусно! Обычный рис, обычная сырая рыба…
— Там все дело в приправах, — глубокомысленно пояснил герцог Ольденбургский, окуная ролл в соевый соус. Причем делая это неправильно — рисом, а не рыбой. Но я промолчал. Зачем под руку говорить?
Обратно ехал в полном недоумении. И что это было? Смотрины? Николай подробно вник в мою медицинскую карьеру, расспросил про профессора Талля, его архив. Особенно царя интересовало все, что касается родов — оно и понятно, вся страна ждет наследника. Честно признался, что роды принимал пару раз и только один случай можно отнести к сложному. Николай ищет замену Крассовскому? Но на переправе лошадей не меняют. Отставка Отта и так уже ударила по корпусу лейб-врачей. В какой-то момент, на автомате отвечая на вопросы, я чуть не подавился десертом. В голову пришла шальная мысль наврать помазаннику о своем акушерском опыте, участвовать в родах Аликс и вставить ей тайком… внутриматочную спираль. Если не родится больной гемофилией царевич Алексей, не будет Распутина и прочих метаний царской семьи, которые подорвали авторитет августейших особ в обществе. А значит, не будет и подвала ипатьевского дома. Вот такая замысловатая логика…
* * *Вряд ли мои слова о единстве партии и народа путем вливания царственной крови в простолюдина послужили той соломинкой, что переломила спину министру двора Воронцову-Дашкову, но факт непреложный — Его Императорское величество Николай Александрович объявил о посещении Императорского же клинического института Великой княжны Елены Павловны буквально моментально. Всего через шесть дней после нашей встречи. Кстати, у меня теперь есть госнаграда — серебряный портсигар с вензелем Николая. Лично вручил при расставании. Наверное, если решат посадить, под амнистию попасть смогу. А если не решат — станет отягчающим при большевиках.
Сообщил мне о приближающемся цейтноте лично Склифосовский. Позвонил вечером в гостиницу, из которой я никак выехать не сподобился, портье и позвал меня к телефону. Николай Васильевич затребовал моего присутствия немедленно. А что — за три дня всю траву не выкрасить, народу не хватает, каждая пара рук пригодится.
На самом деле, конечно, мы уточняли детали всего показа. Вернее, все варианты. Хорошо бы номер первый — венценосец стремительно пробегает по коридору, нигде не останавливаясь, грузится в карету, и оставляет всех в покое. Но мы готовились к худшему. Что император решит определить группу крови, в качестве показательного выступления сдаст некоторое ее количество, которая тут же будет влита некоему страждущему. Каждый этап таил в себе множество тонкостей.