Кольцо мертвой ведьмы (СИ)
— Но, что касается письма, то я-то, сразу понял, что это "липа", ибо слишком просто все вышло, и напоказ курьеры отправлялись. Но мои коллеги и слушать ничего не захотели. Сразу поверили. Как видно, узнали про тебя и другие заинтересованные лица.
— Кто же?
— Да в том-то и дело, что я не знаю. Но кто-то же направил Азуба к тебе и он явно пришел, потому что считал, что золото у тебя. И это не только из-за золота!
— А из-за чего же?
— Ты вот, Илья, знаешь, что там в этих сокровищах было? — сыскарь внимательно посмотрел на собеседника.
— Ну как… Ценности какие-то.
— Да! Но и кроме этого, некий небольшой механизм.
— Что за механизм?
— Я понятия не имею. Вроде он там в разобранном виде и тоже очень ценный. Нас и предупредили, чтобы мы не только за золотом охотились, но и эти "железки" не упустили. И сдается мне, что этот механизм и есть главное — из-за чего весь сыр-бор вышел.
— Это как?
— А вот так! Я еще не могу всю картину себе представить, но пока у меня версия такая. Вот представь — есть некое "Могущественное лицо", которое захотело заиметь этот механизм. Предположим даже, что этот Гераклий не сам умер, а ему помогли. Казалось бы, все идет как по маслу, но тут вдруг является Савва и путает все карты.
— А может, тут и нет никакого "Могущественного лица"? — предположил Илья.
— Так ведь дело странное! Сам суди. Эти наследники Гераклия. Они могли ведь просто скандал затеять, крик поднять, сами в погоню ринуться. Ан нет! Нам дали приказ — делать все тихо, без шума, с кучей идиотских условий и ограничений. Да и Азуб этот. Не зря он в этом деле замешан. Нет, Илья! Я полностью уверен, что он работает именно на "Могущественное лицо", которое эту кашу заварило и благодаря которому я сейчас тут сижу, как преступник беглый.
Слушая все эти размышления сыскаря, Илья не знал, что и думать. Слишком какая-то мудреная ситуация получалась. Просто голова начинала болеть. Внезапно, пришла одна мысль, которая уже давно его покалывала:
— Слушай, Мирон, — сказал Илья. — Я вот одного не пойму. Этого Савву и его близких, их ведь поймали на следующий день, после того, как мы с тобой познакомились?
— Да, утром, — кивнул Волчара.
— А вечером они уже были в тюрьме?
— Верно.
— Тогда вот что мне объясни. Вы их взяли, а потом, еще три дня прошло, прежде чем Анфим до пустыря добрался. Почему же сыскари сразу у них не выяснили, где сокровища? Я ведь видел племянников Саввы: обычные дурики. Расколоть таких — дело одной минуты.
Сыскарь грустно усмехнулся.
— Савва ведь предвидел, к чему дело идет и тем же вечером в Гавани письмо послал, так что его адвокаты и прочие заступники были наготове. Их посадили в отдельные камеры, для богачей, и пылинки с них сдували. Почти сразу же к ним адвокатов допустили, ну и прочее. У него же ведь куча влиятельных друзей в столице. Так что он с дружками там с комфортом разместился и очень уверенно себя чувствовал. И допрашивали их очень вежливо, что, сам понимаешь весьма нехарактерно для наших застенков. И только после случая на пустыре за них взялись, и они сразу "запели" — выложили всё, что знали. А я, также, не удивлюсь, если узнаю, что кто-то отдал указание не трогать их до определенного момента.
— Так может быть, и нет этого заговора? Обычное разгильдяйство…
— Нет, Илья! Все это, наоборот, подтверждает мою версию, что тот, кто все это задумал — действовал очень тонко и скрытно, чтобы никто не догадался о нем. Да ты вспомни Азуба. Он ведь знал, что ты брал ношу у Саввы. Направить такого серьезного типа на розыск мужика-носильщика могли только очень серьезные и богатые люди. Да и меня вот возьми. Ни с того, ни с сего, как какого-то уголовника, в розыск объявили!
— Ну, может за какие твои старые дела?
— Это вряд ли. За день до этого дела, я завершил одну операцию и получил благодарность начальства и хорошую премию. И, кстати, перед арестом, в сообщении, что я получил, мне мой товарищ прямо сказал, что это дело, которым я занимаюсь — очень нехорошее, так что от него смердит просто. И, кстати, помнишь, когда ты лежал там под мостиком, я разговаривал там с моим тогдашним начальником — Гердом?
Илья кивнул.
— Так вот. Через день, вернувшись в Гавани, он умер. Сердечный приступ, представь себе. Хоть он уже не молодой, но был весьма крепкий и никогда на сердце не жаловался. А тут раз и готово. Я, знаешь ли, в такие случайности-совпадения не верю!
Волчара замолчал и через несколько секунд сказал:
— Вот такие дела, Илья.
— Ну, хорошо, — откликнулся тот, хотя все сказанное сыскарем еще предстояло хорошенько обдумать. — Хорошо, Мирон. Я помогу тебе. Объясни только мне, что конкретно ты собираешься делать?
Сыскарь посмотрел на парня странным взглядом и Илья увидел, как у того блеснули глаза.
— Первым делом я собираюсь разобраться в том, что происходит. Я многое знаю, но всю паутину, в которую мы с тобой попали, я еще не могу полностью "окинуть взглядом". Но я разберусь с этим и найду тех, кто за всем этим стоит.
— И что тогда? — спросил Илья.
— А тогда я всех их накажу! Это "Могущественное лицо", или лица, дорого заплатят мне за унижение. Но, чтобы начать это дело распутывать, мне нужны части механизма, которые у Анфима.
— А я тебе нужен, чтобы найти самого Анфима. Так?
— Немного не так. Анфима искать не надо, я знаю, где он.
— Знаешь? — удивился Илья.
С одной стороны, он уже в который раз поразился осведомленности сыскаря, а с другой — рассыпалось подозрение, что Волчара хочет использовать его, чтобы найти и добраться до Анфима. Но если он и так знает, где парень, то…
— Слушай, Мирон, — сказал Илья прищурившись. — Если ты знаешь, где Анфим, то я-то тебе зачем?
— Во-первых, я знаю, кто ты Илья, — сыскарь внимательно посмотрел на собеседника.
"— Неужто он знает про мое прошлое?.. — поежился Илья. — Да нет, не может быть…"
— Еще в самом начале, когда ты убил Петруху, я начал подозревать, что ты не простой деревенский мужик. А уж когда ты в Заречье еще одного моего молодца вырубил, то я уже был уверен, что ты не так прост, как пытался показаться. Поэтому, когда я выезжал с Азубом, то голубиной почтой послал запрос в наш Архив, который находится здесь, в Аргенире. И сегодня я почти не удивился, когда нашли упоминание о тебе.
— Нет, личного твоего дела в архиве не оказалось, но нашлось упоминание о некоем Илье, который родился в Холодных ключах и который поступил на службу в давно уже расформированный отряд, созданный для особых дел. Я думаю, тот Илья и есть ты. Правда, ведь?
Парень не стал отпираться и только молча развел руками.
— Вот, — кивнул Волчара. — Мне нужны помощники и ты идеально подходишь.
— Какой от меня толк? Чтобы быть хорошим бойцом, надо каждый день тренироваться. А я уже вон сколько лет…
— Не важно! Моих же парней ты вон как уработал. А они были у меня из лучших. К тому же Сыскной Указ сейчас уже не тот. Большинство сыскарей, не говоря о стражниках — ленивые скоты, которые привыкли, что при виде их герба каждый встречный кучу валит. Но, как до дела доходит, то они сами очень легко штанишки мочат. Ну, это ладно, я обратился к тебе не только за этим.
Он сделал паузу, кашлянув несколько раз.
— Главное тут, что у меня нет времени, чтобы войти в доверие к Анфиму. Благодаря тебе мне будет легче склонить на свою сторону парня и его новых друзей!
— Это ты про кого?
Сыскарь усмехнулся.
— Сейчас узнаешь. Я тебе, Илья, многое уже рассказал, но самое интересное, так сказать — самое вкусное — оставил напоследок. Итак, скажи мне, слышал ли ты про секту "Помнящих"?
Илья пожал плечами:
— Первый раз слышу.
— Естественно, — кивнул Волчара. — Это мелкая секта, про которую мало кто знает. Сами себя они называют — "Те-кто-помнит". Туда входят в основном всякие грамотеи, вроде библиотекарей, продавцов книг, писателей и прочих мозгляков. Но, вместе с тем, есть там у них и крепкие ребятишки. И вот это тайное общество поклоняется некоей королеве Глинде. Она у них вроде святой. Это была такая мадам сто лет назад и вроде бы она чародейством занималась. Тогда была попытка переворота в государстве, которую сейчас историки называют как "Восстание еретиков". Слышал про такое?