Улей 2 (СИ)

В душе все так же напрочь отсутствуют переживания. В голове шибко тихо, все мысли разбрелись по углам и притаились до востребования.
«Добро пожаловать в джунгли».
Надвигает козырек, оставляя холодный взгляд открытым и, подхватив портфель, выходит в коридор. Спускается на первый этаж. Пересекает полосу света у стола дежурного на проходной.
— Засиделись… — подрывается тот на ноги.
Сонно моргая, пытается инициировать личность Титова.
— Дел много накопилось. Конец года, все-таки… «Глухари» разгребаем.
— Правильно, — все еще растерянно поддерживает короткую беседу полицейский.
— Ну, что ж, как говорится, неспокойного дежурства.
— Спасибо… И доброй ночи.
Титов надвигает козырек перед тем, как открыть дверь и спуститься вниз по небольшой лестнице.
Проходит ворота, когда за спиной раздается громкий окрик.
— Эй… Стой!
Поздно. Темная фигура скрывается в салоне подъехавшего автомобиля.
  
Глава 29
 
— Почему я из прессы узнаю, что мы покупаем Припортовый? — ступив в кухню, Терентий Дмитриевич взбудораженно смотрит на снующего у плиты сына.
Адам поддевает глазунью лопаткой и одним резким движением переворачивает ее желтками вниз. Некоторое время Терентий Дмитриевич вынужденно наблюдает за тем, как напрягаются и бугрятся мышцы на изрисованной чернилами спине.
Поворачиваясь к отцу, Адам выглядит возмутительно спокойным. В то время как его эта новость сорвала с работы.
— Это выгодная покупка.
— Я в курсе, — не удерживается от едкого сарказма Терентий. — Почему ты не сказал, что подал заявку?
Сняв со сковороды яичницу, Адам несет тарелку к столу, где уже парует чашка с кофе.
— Ты ведь тоже сделал бы это? — садясь, широко ухмыляется.
— Не в этом суть, — выдыхает мужчина бессильно. — Зачем тебе завод, Адам? Что происходит? Я… я просто не узнаю тебя в последнее время.
— Что тебя так беспокоит?
— Сначала эта девочка… За ней странные вопросы и просьбы с твоей стороны. Контакты с людьми, которые никогда прежде тебя не интересовали. Скорее, наоборот… Появление в моей приемной местных «оборотней» с мандатами и заявления, что их якобы прессует мой сын! Каким образом и почему? Теперь еще завод! Что дальше? Что ты задумал, Адам?
Отхлебывая кофе, парень кладет в рот кусок яичницы и медленно ее прожевывает. У Терентия Дмитриевича не хватает терпения. Из ноздрей, кажется, вот-вот пар повалит.
— Адам?
— Спокойно, папа, ок? — откладывает вилку. — Я расскажу тебе все, что нужно. Постепенно. Кухня — не лучшее место, — разводит руками, продолжая жевать.
— Господи, Адам! Ты же не натворишь глупостей, как…
— Как кто? Договаривай, чего умолк?
— Как Руслан.
Парень втягивает воздух, грубо шмыгая носом. Натянуто ухмыляется и тут же недовольно сжимает челюсти.
— Я не буду сейчас злиться на тебя, понимая, что у твоих переживаний есть основания. Но давай договоримся: дальше, чтобы без этого… без сравнений.
Терентий Дмитриевич тяжело вздыхает, обрывая зрительный контакт. Сжимает пальцами переносицу в попытках вернуть себе самообладание.
— Как ты вообще узнал о продаже Припортового? Ты зарегистрировался в день, когда выставили тендер.
— Помнишь, я одно время часто ездил в Днепр?
— Еще бы!
— Правит там один «слуга народа», неофициальный властитель центральной и восточной частей Украины, — озвучивает наводящую информацию, желая, чтобы отец сам догадался, о ком речь. — По совместительству, он еще и сват легитимного властителя.
— Клещенко?
— Борис Романович, — с готовностью кивает Тит. — Так вот, случилось как-то, что этот товарищ крепко «дал угла». Я помог ему вернуть изобличительные бумаги, он обещал при случае равноценную услугу взамен. Может, думал, что все забудется за сроком давности, но, на самом деле — я хранил этот козырь для особого момента. Не размениваться же по пустякам.
— Откуда он знал, что тебя заинтересует Припортовый? Почему посчитал нужным сообщить тебе в первую очередь?
Брови Титова приподнимаются, когда широкая самодовольная улыбка расползается по лицу.
 
— Ты не понял, папа. Это я просил посодействовать продаже завода. Так сказать, нашептать, кому нужно. С некоторыми выгодными условиями.
— С ума сошел? — выпучив глаза, спрашивает едва слышно. — Припортовый, как корабль-призрак. Ты хоть представляешь, сколько человек хотели бы прибрать его к рукам?
— Я же не попросил его мне подарить. Будут честные торги. Есть гарантия, что они дойдут до конца, а не как прежде. К тому же, после урегулирования всех формальностей, Клещ получит пакет акций, в виде безвозмездного благодарственного подарка.
— Сколько? — нахмурив брови, невольно напрягся Терентий Дмитриевич.
— Двадцать процентов.
— Не дох**… не много ли? В миллионах это внушительная сумма!
Адам смеется. Не каждый день Терентий Дмитриевич ругается матом. Да что там! Крайне редко.
— Папа, посчитай выгоду. Годовой доход завода намного выше, чем декларируют. А если еще увеличить финансирование, можно поднять нехилый куш. И самое главное, владение Припортовым — абсолютно новый статус. На порядок выше.
— Оно, конечно, так. Но, ты же знаешь, я против любых махинаций, взяток, подкупов, откатов… Откуда в тебе все это?
— Живи в ногу со временем, пап. Смотри на вещи реальнее. В некоторых ситуациях без этого не обойтись. Иначе тебя обскачут те, кого совесть не задушит.
Титову не нравится, что сын учит его жизни. Хочет что-то возразить по теме дискуссии, но не находит весомых аргументов. В глубине души понимает, что Адам прав.
— Не знаю, что и сказать… Все это… — не решается высказать реальных опасений.
— Нет смысла нервничать, папа. Работай, думай наперед, и неожиданностей не случится, — опускает взгляд в планшет. Улыбается. — Засуетились трутни. Загудел улей, — произносит, насвистывая и двигая через стол айпод.
Терентий Дмитриевич машинально принимает гаджет и читает название статьи городского сайта: «Приходько требует ввести мораторий[1] на продажу Припортового».
— Твою ж налево… — выдыхает сипло.
— Мне нужен этот город, папа. И я его возьму.
* * *
— Ничего не получается, Паша. Терентий не дал мне и слова сказать. Выпроводил. Нет, для начала еще и возмущение разыграл, мол, как я только посмел предположить такое! И все в присутствии чертового юриста, без него даже принимать меня не хотел. Выставил жалким кретином перед своими людьми, — смачно сплевывает на каменную кладку. Тянется в карман за сигаретами. Прикуривает, оглядываясь на натирающего лобовое стекло водителя. Продолжает, отрывисто затягиваясь. — Ты знаешь, я не гордый. Если нужно, с калачами к самому дьяволу пойду. Но тут, с*ка, зря марался. Гребаные моралисты!
— Моралисты? С двойными стандартами, как показывают последние события. Строят из себя… А на деле, как все!
— Сам в шоке.
Ни один из них не обращает внимания на приглушенный раскат государственного гимна, доносящийся из салона автомобиля, пока водитель не открывает дверь и не достает телефон.
— Кто? Витя, кто? — нервно интересуется Приходько, делая несколько шагов к машине.
— Супруга. Ваша. Светлана Леонидовна.
Махнув рукой, позволяет разочарованию отразиться на лице. Водитель понятливо кивает и отбивает вызов.
— Вот скажи, что за жизнь? Мало того, что эти сволочи вломились в нее без стука, так еще Светка лезет в душу со своими вопросами: «Что-то случилось?», «На работе какие-то проблемы?», «Я могу чем-нибудь помочь?», — зло передразнивает мягкий голос жены. Сплевывает под ноги. — Да, говорю, уйти к Титову и довести его до кондрашки, как меня!
 
Исаев молчит.
— Ну, слушай, Паша, сил нет! Хоть домой не возвращайся. Сначала ее мамаша двадцать пять лет кишки мотала, а как Богу душу отдала, эта дура, видать, решила занять вакантное место, — нервно выдыхает. Похлопывая Павла по плечу, замечает: — Как тебе с Ольгой повезло. Разумная, трезво мыслящая, умеренная в эмоциях…