Меч, павший в глубины отчаяния (СИ)

— Чувствуете вину даже будучи пострадавшим… Вы поистине благородный человек, — восхищенно нарекала нанаши.
— Все ещё считаешь меня таким-то «хорошим человеком»? Я Ноппэрапон, безликий дух, что ворует чужие лица. У меня нет глаз, а значит и души. Знаешь почему? Потому что у вас, счастливых беззаботных людишек есть все, чего я так жадаю сотни лет, — недолго думая, продолжил. — Душой обладает лишь тот, кто создан добрыми силами. Я же — злой дух…
Нанаши смотрела на него с некой жалостью и сочувствием:
— Но я все ещё вижу Вас достойным этих слов. Ваши желания так просты, что мне захотелось даже поделиться с Вами своими чертами.
— Неужели ты так глупа? Не боишься, что и твое лицо заберу?
— Можете забрать. Я безымянный грешник, блуждающий по миру в поисках истины. И я отыщу её, даже лишившись лика, коль он Вам так нужен. Но, будь это так, его бы уже не было при мне, не так ли?
— Глупая девочка, глупая…
— Мы с Вами похожи, господин. Человек без имени, как без лица, — абсолютно нагой и пустой. Только Вы помните все, а я — ничего. Но даже так остаетесь прекрасным человеком, чего я не могу позволить себе.
— Быть может, именно поэтому я сопровождаю тебя, странница, — вымолвил, уходя вперед.
— Не жалейте о содеянном, что свершено не Вашими руками. Вы забираете у преступников их провинность, не гоже так поступать.
— Пф-ф, — выдав легкий смешок, продолжил, — забавно. Наверное, я поторопился с выводами о тебе, девочка. Надменная, гордая, а умеешь говорить желаемое. Странный взгляд на жизнь, но мне пришелся по душе.
В тот момент, нанаши искренне улыбалась своему путеводителю и весело беседуя о чем-то своем, продолжали двигаться дальше.
Пройдя немаленький путь, дух остановился и передал свечу нанаши. «Устал нести?» — размышляла та да с неким недопониманием глядела на него.
— Боюсь, теперь нам придется разминуться, странница, — обращался Ноппэрапон.
— А разве Вы не должны провести меня через весь путь? Это Ваш долг как путеводителя.
Колеблясь, тот ответил:
— Здесь осталось совсем немного. Я бы провел до конца, да не могу, приближусь к свету — и умру.
— Вот как, — опечалено взглянув на свечу продолжила нанаши, — жаль так расставаться с Вами, мой милый друг.
Мужчина легко посмеялся.
— Я должен поблагодарить тебя за оказанную помощь и поддержку, но ещё больше мне хочется выразить свою благодарность за то, что побыла моим временным другом в этой непроглядной тьме. Хотел бы я встретиться с «госпожой безымянной» ещё раз, коль представилась бы такая возможность.
— Уверяю Вас, если суждено, мы встретимся и не один раз.
Товарищи хохотали вместе, хотя, в такой ситуации, это могло выглядеть несколько дивно.
Свершив несколько шагов назад, безликий дух выказал последние слова:
— Ну бывай, товарищ по несчастью, мой верный друг и безымянный путник. Удачи тебе в поисках истины.
— Спасибо, Ноппэрапон. Надеюсь, ты обретешь свое счастье.
Услышав прощальные слова, мужчина скрылся во тьме, словно его здесь никогда и не было. Но, наяву, он просто рассыпался на маленькие частички, исполнив свое предназначение.
«И когда это я начала верить в судьбу», — думала девушка, выдавая легкую усмешку, да продолжила идти через сокрытый в темноте тоннель, что освещала лишь одна-единая свеча.
II
Кенко очнулась в тех же условиях, что и нанаши. Создавалось ощущение, что все это пространство — едино, и разниться лишь ходами. Устремив свой взгляд в темный потолок, из ниоткуда над ней повисла свеча, а девочка, держащая его, подсвечивала им свое лицо:
— Бу! — лукаво выказала малышка.
Императрица едва не выбила канделу из рук девчонки.
— Ну что ты творишь, пугливая? — возмущено вопрошала та своим детским голоском. — Ты чуть не выбила свечу из моих рук!
Не успев перевести дыхание, Кенко посмотрела на малышку, сидящую на корточках. Девочка рассматривала её, как картинки в книжке, а та, в свою очередь, ошарашенно глядела на все происходящее вокруг. Она совершенно не понимала, где находится и что это за гостья, сидящая подле неё. Разодетая, как куколка, с бантиком на голове, что сиял на её белоснежных волосах, но до чего же томный и печальный взгляд выражали её глаза. Поставив светило на пол, девчонка начала крутить в своих руках изящный зонтик.
 
«Теперь я увидела уже третьего человека с белыми волосами. Что с этим миром не так…» — терялась в догадках девушка.
— Прошу простить меня, юная леди…
— Хмпф, конечно я тебе прощаю, — надменно вымолвила та, — будешь моей сестренкой?
Кенко, ещё больше путаясь в собственных мыслях, выдала:
— Что.
— Говорю, сестрой мне будешь? С-е-с-т-р-о-й, понимаешь?
Хлопая ресницами, императрица глядела на девочку теперь уже не понимая совершенно ничего.
— Я ведь не знаю тебя, зачем мне становиться твоей сестрой?
— Это значит «нет»? — выказала, переменив свой добрый детский голос на более грубый и беспощадный.
— Не знаю… а как тебя зовут, малышка?
— Если скажу, станешь моей сестрой?
— Почему ты хочешь, чтобы я стала твоей сестрой?
— Потому что хочу. Меня зовут Ибицу. Тебя?
«И что здесь происходит… Это какое-то представление?» — размышляла та, нервно поглаживая волосы.
— Кенко. Зови меня Кенко, Ибицу.
— Ладно. Давай поиграем, Кенко?
Девушка не понимала, что этому ребенку нужно от неё, да и сейчас игры — последнее, о чем она могла подумать.
— Послушай, — прерывисто говорила императрица, — я не против сыграть с тобой, но давай ты сначала мне расскажешь, что это за место?
— Ты ставишь мне условия? Совсем жизнь не дорога?
— Мне очень жаль, я неправильно выразилась, но может и ты не будешь грубить мне? Я просто спросила о том, где нахожусь. Меня безвольно удерживают здесь, а ведь я императрица Ранзильема (хотя и бывшая). Это переходит все границы дозволенного!
— Ладно, императрица Ранзильема Кенко, я, как императрица этого места, Ибицу, сделаю тебе одолжение и помогу, если согласишься быть моей сестрой.
По выражению лица Кенко становилось ясно — ей не нравятся эти игры. Она отвела взгляд в сторону, дабы увернуться от ответа. Для неё семья всегда была нечто важным и особенным, потому вот так вот бездумно соглашаться на просьбу нелепой незнакомки приходилось ей несколько абсурдным.
— Ну так что, — вопрошала девчонка, — согласна?
А девушка лишь отводила взгляд в сторону. Ибицу, понимая, что так они ни о чем не договорятся, решила пойти ва-банк.
— Если будешь хорошо себя вести, я выведу тебя из этого места.
От такого предложения Кенко уже не могла отвертеться.
— Если твое условие остается прежним, то я не могу дать тебе тот ответ на выбор, перед которым ты меня ставишь.
— Нет, — указав на доули императрицы, — я проведу тебя, если отдашь мне свою шляпу.
— Мою шляпу? — вымолвила, переведя взгляд на лежащий рядом подарок.
Императрица взяла её в руки и начала крутить со всех сторон, словно запоминая каждую деталь. Изящная вуаль рассыпалась в дланях.
— Она очень дорога для меня, — разочаровано молвила Кенко.
— Ты тоже дорога мне, поэтому, если хочешь уйти, ты должна дать мне что-то взамен.
— Плата…
«Она ведь не знает, так?», — раздумывала девушка. Выдавая легкую улыбку, та протянула шляпу девочке:
— Ладно, бери. Наверняка, она тебе больше пойдет.
— Правда?! Ура! — воодушевленно зазвучала девчонка, словно мечтала о таком подарке всю свою жизнь.
Ибицу нацепила на себя шляпу и покрутилась вокруг. Та была ей немного велика, но смотрелась чудесно.
— Тебе очень идет.
— Я знаю. Мне все к лицу.
Немного понаблюдав за девочкой, Кенко вопросила:
— Так что, ты проведешь меня к выходу?
Ибицу немного призадумалась, оценивающе взглянула на странницу оценивающим, словно решала нечто важное. В её глазах буквально можно было прочесть: «Уступить или убить», и вскоре та ответила: