Дар богини: моё проклятие (СИ)

— Чушь, меня воспитали дракайны, меня родила их Императрица. Как ты можешь быть моим отцом? — злясь выдал парень.
— Я сам не знал, что у меня будет сын. Перед прибытием в этот мир из Хаоса дошли новости, что Ллалайсша убита, но про ребенка речи не шло, — вспоминая моменты тех времен говорил Хион.
— Я так и знал, что Императрица была шлюхой! — злостно выплюнул Тоберон, наблюдая за семейным воссоединением.
— Императрица? Моя мать была Императрицей? — спрашивал Дан уже растерянным голосом. Потом его глаза налились еще большей злостью. — Кто убил её? — спросил он Тоберона.
— А мне то почем знать? На одну преграду к трону стало меньше и то хорошо, — ухмыльнулся тот. Как только последнее его слово слетело с уст, чёрные клубы хаоса устремились к нему, обволакивая полностью. Он закричал, но крики исчезали и терялись во тьме. Облако внутри с Тобероном устремилось в портал откуда появился Бог.
— Ты убил его? — спросил парень все так же сжимая руки в кулаки.
— Уход за грань была бы слишком хорошая участь для него, я забираю его в Хаос, — сказал Бог и стало понятно, что перечить ему не стоит.
— И что теперь? — спросил Дан у отца. Поверить в существование которого было тяжело, еще и тот факт, что он Бог…
— Я винил в смерти любимой Ниреарию, это и положило начало войны против её детей. Но некоторые события открыли мне глаза. Прости меня, сын, — янтарные глаза блеснули сожалением. Дан видел, что ему правда жаль, но его Хиона погибла и эту боль не могло ничего унять, даже обретение родителя.
— Риордан, я познакомился с твоей истинной, — вырвал из мыслей его отец.
— Не надо рыться в мой голове, — прорычал тот.
— Я понимаю, что ты чувствуешь потеряв ее, потому что сам пережил такую потерю. Да, мы Боги, но ведь мы тоже можем, как радоваться, так и горевать, любить, смеяться и страдать. Поэтому, это мой подарок для тебя за то, что ты не знал свою мать. За то, что рос и не знал кто ты на самом деле. Ниреария, перед которой я хотел бы загладить вину, приняла такой жест. Риордан, я отдаю половину своего сердца твоей Хионе. Ты не потерял её, сын. А сейчас мне пора. Исправь ошибки предыдущих Правителей, ведь теперь трон твой — Император Риордан, Правитель Огненных чертог! — последние слова он произнес особенно громко, что бы все его творения услышали волю их Бога. Елкархион исчез так же, как и появился, а Дан, не теряя ни минуты, кинулся к своей Хионе.
Она лежала все так же безмолвно, без единого признака жизни со стрелою в сердце. Он потянул к ней руки, но остановил этот порыв, как только стрела рассыпалась пеплом, как и Иллиада до этого. Место, где она была, начало полыхать огнем, тлеть ткань и кажется прожигать ее насквозь. Парень обратился, чтобы еще шипами и когтями не добавить ран любимой. Девушка закричала и Лунаеры все как один сбежались к своей подзащитной. Царапала свою кожу, сдирала ткань, но была жива. Жива — не мог поверить своим глазам парень.
— Как такое возможно? — задалась вопросом в слух Иррере.
— Она жива? — последовал удивленный голос Аркасиэля.
Чтобы она не навредила себе Дан применил то, что и в прошлый раз. Прижал хрупкое, измученное тело к себе и усыпил.
— Занеси её в храм, сынок, — послышался голос Императора дракайнов. Только сейчас он увидел около двадцати дракайнов, что уже обратились и стояли ровной шеренгой возле Иладара. Брата он был рад видеть, как никогда, но забота о его любимой была сейчас на первом месте, поэтому тот кивнул и понёс свою драгоценною ношу в храм Ниреарии.
  
53 глава
 
— Меймилия, — женский тихий голос звучит словно из-за занавеса или звуконепроницаемого стекла. Эхом уходит все тише вдаль и каждый отголосок сравнивается с ударами моего сердца.
Приходит осознание что я лежу, и кто-то нежно касается моих волос. Поглаживают, утешают как ребёнка. Запах пряностей и выпечки, такой вкусный и домашний. Ветерок нежно касается моего лица, я прямо-таки чувствую его. Как он играет с листьями деревьев, как убаюкивает их кроны, создавая красивую мелодию. Звонкие голоса птичек гармонично подпевают ветру и даже через закрытые веки вижу свет солнца.
 
Возникло желание потянутся, как кошка после пробуждения, и я не сдерживаясь делаю это. Открываю свои глаза, да, чутье не подвело — поляна окружена густым лесом с сочными, зелеными листьями. Буйство красок из цветов всех видов и размеров. Медленно села и посмотрела на того, кто звал меня.
— Ниреария, — улыбнулась Богине, что сидела рядом на бортике колодца. Широкий он был словно скамейка, а на воде плавали лилии. Колоны держали стеклянный купол, в котором отражалась вся галактика.
— Мы в моем тайнике, тут и встретились впервые, — сказала, увидев, как я все рассматриваю.
— Я так и поняла, поэтому, — указала рукой на купол.
— Ты спишь, и мы можем поговорить, ведь ты хотела о чем-то просить, пока не явилась Иливариэль.
— Я понимаю, что это не моё дело, но что теперь с ней, и что будет со мной? — спросила не удержавшись.
— Наш отец Артхондар лишил ее сил и в качестве наказания она отбывает срок — сотни жизней в теле обычной смертной, — от такой цифры глаза мои округлились. — Елкархион вернулся в Хаос, но наши недоразумения улажены, и он обрел сына.
— Дан? — тихо шепнула.
— Да, твой истинный — полубог. По правде говоря, все так, как и должно быть, — говорила взяв мою руку в свои и поглаживала, но эту ликующую ухмылку я успела заметить.
— Так и знала, что всё по Вашему замыслу и плану, — закатила глаза. — Так, стоп, меня же вернул к жизни Бог Хаоса, — вспомнила я.
— Все верно, у меня сил не хватало, и брат решился на такой жест ради сына, — кивала Богиня говоря.
— И что я теперь такое? — спросила представляя себя с рогами настоящим исчадьем ада.
— Ты благословенна мной, дитя, и рога у тебя не появятся, — улыбнулась, а я поняла, что в моей голове копошатся.
— Я же Богиня, конечно я слышу твои мысли. Как по-твоему боги слышат молитвы, если их в основном произносят мысленно? — приподняла бровь.
— Нууу, — протянула я признавая её правоту. Сидим, как подружки на лавочке, держащиеся за ручки и обсуждаем тяготы бытия. Пипец. Ниреария расхохоталась в первые так громко, искренне и так заразительно, что я не смогла удержаться и присоединилась к смеху. Потом, когда немного успокоилась, продолжила:
— Моё перо останется тебе моим даром, хотя и будет выделяться из общей гармонии чёрных, — представляю, как я выглядела сейчас со стороны после этих слов. Глаза распахнуты, брови взлетели, а рот открылся и хорошо мухи не летают, было бы как в мультике — муха влетела, пожужжала и вылетела.
— У меня крылья? — спросила немного придя в себя.
— Ты полубог, Меймилия. Пусть не всё ты можешь, но многое. Другой лик, хотя, что я рассказываю — ты потом сама увидишь. Скажу лишь одно, мой дар исцелять вернется к тебе, как только волосы отрастут, — я провела сразу же по голове и правда они были такие же короткие, возможно капельку длиннее. — Что досталось тебе от Елкархиона узнаешь сама, — тут я поняла, что работать дальше над собой еще много.
— Ниреария, есть одна вещь о которой я хотела просить, — неотрывно смотрела в ее глаза, думая, как сказать.
— Это касается Лизы, — сказала Богиня.
— Она ведь всю жизнь была человеком, — начала я.
— Я знаю, о чем ты просишь — для нее и опять же не для себя, а для кого-то. Убеждаюсь в очередной раз, что не ошиблась в выборе Избранной, — молвила проведя рукой по голове. — Ты в состоянии сделать такой жест и сама, Меймилия, всегда могла.
— Но как? — не могу понять на что она намекает.
— Представь её в этом мире только с душой анвары. Нежная, но в то же время может дать отпор, веселая, преданная, игривая девушка с душой львицы, — она говорила, а я мысленно рисовала ее портрет. «Мартовская кошка» моя подруга, представив ее все такой же, но кошкой. Почему-то видела я её с ушками кисточками на макушке с большими глазами цвета бирюзы, а последнее воспоминание там, где она в броне гномов, дало ход мыслей — Воинственная девушка. Я рисовала ее образ и улыбалась.